До крови оголенная душа

      Очнулся Гарри в том же коридоре, но совсем в другом виде и положении. Бывшая некогда Дадлиной футболка, а точнее лоскуты, оставшиеся от неё, валялись рядом вместе со сломанными очками. Руки юноши были привязаны к поручню лестницы на том же втором этаже. Голова нещадно раскалывалась, а ориентация в пространстве отказывалась работать. Несколько минут Поттеру понадобилось, чтобы осознать, в каком он находится состоянии.       В какой-то момент на второй этаж начал подниматься Вернон. Он грузно опускал ноги на ступеньки и регулярно прикладывался к бутылке с бренди. Когда дядя подошёл вплотную, то молча посмотрел на связанного им мальчишку. С мерзкой ухмылкой он нарочито медленно занёс ногу и обрушил несколько мощных ударов на бок жертвы. Раздался хруст. Из глаз Поттера покатились слезы. Уже при следующем ударе парень не сдержал приглушенного крика: — Хватит! — рывок за волосы. — Молчи, сучка! — отвесив пощёчину, прошептал пьяный мужчина и обдал лежащего своим зловонным дыханием. — Такой весь из себя слабый... надломленный. Ничего... я тебя с удовольствием доломаю... Ботинки будешь мои лизать... Ты, блядский выродок! Я покажу тебе твоё место! У меня в ногах! Подстилка... — презрительно прошипел мучитель, резко сдергивая штаны, оставшиеся на парне. — Я покажу тебе! Место тебе твоё!.. — Произнес жирдяй, заплетаясь в словах. Когда он откинул опустевшую бутылку, чуть дрожащие руки потянулись к собственным заляпанным брюкам, вытаскивая ремень. В тусклом освещении опасно блеснула внушительная пряжка, которая, ведомая потной дрожащей рукой, безжалостно опустилась на бледную спину прежде, чем Гарри успел закричать. — Нет!! Не смей! Остановись!.. — Удар. Холодный металл рассёк кожу на лопатке. — Сука!!! Да я... Только дай освободиться и я тебя-а-а-а-а... — Закричал гриффиндорец, когда удар пришёлся на пострадавший ранее бок.       Ругань и крики только раззадоривали Дурсля, хищно следившего за появляющейся кровью из багровых росчерков.       Ещё удар и пряжка прошлась по ягодице, едва не задевая металлом сокровенное, теперь выставленное на надругательство ненавистному мужчине. — Все вы мерзкие извращенцы! Ненормальные!!! — причитал Вернон, вскоре отбросив ремень, а следом и штаны. Находясь за спиной Поттера и пользуясь тем, что его не видят, мистер Дурсль привел в боевую готовность свой короткий толстый агрегат сомнительной чистоты. Чуть пошатнувшись, он опустился на колени и поставил мало что соображавшего парня раком, не забыв до синяков крепко сжать худощавые бедра. Разведя колени жертвы и примерившись что и куда, этот хряк попытался войти в искомое место, выпуская изо рта гнусные комментарии.       Спохватившись, Поттер изо всех сил пытался вырваться, лягнуть ногой или найти хоть какой-то способ, чтобы задуманное не свершилось. Глаза застилала пелена предательских слёз. Началась самая настоящая истерика, на которую Вернон не стал обращать внимания, навалившись своей вонючей тушей на хрупкое тело. Наконец, насильнику удалось ворваться в пленника несмотря на сопротивление, пренебрежение подготовкой и отсутствие смазки. Совершая резкие движения вперед-назад и входя все глубже, он разрывал тугое отверстие юноши. Сорвав голос, Гарри мог выдавить из горла лишь хрип. В глазах полопались тонкие сосудики. Прокушенная губа сочилась кровью, огнём горела поясница и дикой болью отдавались каждый толчок, на особенно глубокий из которых, позволивший войти на всю длину, Гарри невольно закатил глаза и отрубился.       Дальше началось ещё большее безумие, наполненное одышкой и свинским скулежом удовольствия Дурсля, вместе с тем и хрипами Гарри, посиневшего от невозможности протолкнуть в себя хоть каплю воздуха.       Несмотря на то, что пьяному кабану хватило несколько дюжин толчков, парню казалось, что прошел не один час. Наконец, движения ускорились, и мужчина активнее запыхтел, в несколько толчков кончив в развороченный им же канал мальчишки, который, прежде чем отрубиться, ещё чувствовал текущие по его бёдрам ручейки крови и спермы. Измученное сознание жертвы помутилось, и он увяз в своём самом страшном сне, где все повторялось вновь.