Кай солнечной страны.

Время идёт, экзамены близко, буквально месяц остался. Может больше. А мне всё равно. В какой-то момент всё стало серым. Солнце не больше, чем пятно на черном небе. Не чувствуется ни холода, ни тепла. Нет ничего, есть ты сам, а зачем? Да и кто я такой, чтобы идти куда-то. Одиночки долго не живут. Может и мой край пришел. Эти мысли посещают день за днем. Накинув капюшон, закинул рюкзак за плечо и уже жду рейсового автобуса до нужной мне остановки. Перестал ездить с Ричардом, да и на школьнике не езжу с остальными воспитанниками. Нашел подработку в одном из городских баров, оттуда и деньги. Автобус едет с окраины и в это время мало ещё кто едет в город, народу немного. За окном мелькает море, его единственным не вижу серым. Часто стал бывать на побережье вечерами, хотя было больше желание никуда не вставать. Но видеть единственную холодную краску было необходимостью. Музыка раздражала, любая. И на уроках музыки обычно спал. На домашнее задание смело говорил, что я не против двойки, что музыка не вызывает ни интереса, ни желания. Вот из-за этого меня чуть не спихнули к психологу. Но два никогда не ставили, давали другое задание, вот и всё. Не заметил, как подпустил к себе людей. Потому что, то и дело, кто-то подходил, улыбался и говорил всегда одни слова. — Улыбнись. Всё наладиться, вот выздоровеешь. А меня спросили, болен ли я? Никто. Все просто поставили диагноз. Даже с кем были стычки и передряги отступились. Будто я и, правда, стал серым пятном, призраком. Мне всё равно. Уроки не пропускал больше, все задания писал и просил больше работ, проходил программу вперед. С Ричардом старался не пересекаться, достанет же. Не люблю разговоры. Благо ему надо было исправлять косяки в учебе. Но кто же знал, что он быстро выкрутиться. На перемене в него и врезался. — Хэй, Кай! Ты долго ещё так рано ездить будешь? Тебя не видно почти, — улыбается, положив руку на плечо. — Отвяжись временно, но отвяжись, — одним движением убрал плечо от него, серьезно посмотрев. — Что случилось? — Какое тебе дело? Дел много. — Помочь? К тому же ты нездорово выглядишь, — беспокойный голос, по глазам волнение. — Иди, Ричард, к черту! Я тебя умоляю, — раздражение взяло верх. — Кай. Я тебя таким давно не видел. Передряга с кем? — Просто, — замолчал на какие-то секунды и кинул слова: — отстань, не важно. Прозвенел звонок и, отмахнувшись от друга, ушел на уроки дальше. Может рассказать всё хотя бы единственному другу? Только что "всё"? Я же всего лишь не чувствую жизни и ждал своего конца. Завершить этот несчастный рассказ. Но я не самоубийца и не суицидник, мне в раз надоело всё. После уроков старался увильнуть раньше, чтобы не попасться другу. Сегодня смена в баре. Пешком добираюсь до злачного места. Бар находиться на окраине, где красота края открывает другой вид. Близь старые и не жилые дома, лишь пара, дальше уже есть люди. Вывеска напоминает вывеску салунов. Название у него «Дикий волк». И в команде хозяин кличет нас волками. Меня пока что волчонком. Спускаюсь по лестнице вниз, к тяжелой железной двери. Зайдя внутрь, можно назвать это креативным кафе, но лишь днем. Ночью сюда стекаются разные слои населения. Чтобы напиться в дрова, позабавиться. И тут уже не улыбки, а усмешки и хитрые, жадные взгляды. Видимо, серым этот мир видел только я. — О, волченыш наш, — за барной стойкой усмехнулся сам хозяин заведения. Крепкий мужчина, умный, как сам рассказывает, многое повидал и много где бывал. Был вне нашей страны. Только и границы меня перестали волновать. Живу здесь, да и черт с ним. — Здравствуйте, Марк Вольфрыч, — подхожу к стойке, занимая свободный стул. — Твоя смена через шесть часов, чего раньше пришел? — Уроки закончились. М, да не важно. Можно остаться до смены? — О. Ну, оставайся. В комнате персонала отоспаться можешь или помоги мне тут, мне бы уехать нужно. — Хорошо. Гостей немного, обед уже прошел и человек пять всего сидит. Переодевшись в рабочую форму, в которой больше можно было и за гостя сойти. Полностью всё чёрное, только передний фартук был красным и галстук. Рукава рубашки закатаны выше локтя и закреплены. Сменил хозяина в баре, я умел уже делать простые напитки. К тому же официантка, что работает дольше меня, могла помочь. Днём мы тут должны были улыбаться посетителям, и только мне это прощалось. Рассмешил хозяина тем, что улыбаться мне трудно и смысла в этом не вижу. С наступлением ночи мы всё меняли и на час закрывали бар, чтобы подготовится. Приходили остальные официанты на работу. Приходили ребята, музыканты. Мы меняли форму. Слегка. Чёрные рубашки на белые, так же закатанные у парней рукава. Прибавлялась кожаная жилетка, которую не застегивали. На бейджиках были прозвища, не имена. На моем было «Пепельный волчонок». За цвет волос дали. И до волка не дорос. С открытием играют музыканты, баром занимается Марк Вольфрыч, а мы по столикам носимся, за заказами. Ночью народу много и ночные смены даются нелегко, особенно когда тебе поутру на учебу. Работа, учёба, всё было серым. Всю ночь вокруг тебя жесткие запахи табака и алкоголя, ещё и музыка. Первое время мне кружило голову, потом привык. Поле учебы никакой просто падаешь на кровать и пытаешь поспать. Но сон не идет, усталость есть, мыслей нет, отличное состояние для сна. Но валялся так до вечеров. Перестал спускаться на ужин в столовую, уходил к морю. Бывало, младшие прибегали в комнату и пытались «воскресить». Мне было почти всё равно и на них. Гулял побережью, а бывало засыпал, прям там, на песке. Меня посещали мысли, что скоро я так себя доведу и сгину, ждал этого момента, как должное. И вот бы всё должно было уже закончиться, пока в один прекрасный день, на уроке учительница не стала выбирать ответственного человека. Не слушая ничего, решал задания, разговоры впустую не нравились. — Кай, — огласила довольно неожиданно женщина. — Кай! — Да? — отвлекся от писанины. — Ты поедешь. — Куда? — Ты что не слушал? — Я писал номера, простите. — Надо прислушиваться к людям. Так, не об этом. Ты едешь сегодня с второклассниками на экскурсию. Нужен смотритель за детьми, а раз ты уже и всё сделал, то ты и едешь. — Но! — хотел возразить, но меня поспешно заткнули. Со звонком на второй урок, я уже стоял на улице у школьного автобуса. Только пока со здания выбежала орава радостных детей. И вышел их учитель. Почти все уже сели. Касаются до моей руки, беря. — Идём? Перевел взгляд и готов был провалиться. Рыжая девчонка, с зелеными, хитрыми глазами, мило улыбается. Только кроме любопытства это ничего не разбудило. — Идём. Учитель сел впереди, я почти в конце и рядом, у окна, эта самая девочка. Откинув голову назад, лично я собирался спать до места прибытия. Но не прошло и пяти минут, дернули за рукав. — Кай! Кай! Смотри! — Ага, смотрю, — на самом деле дальше дремал. — Ты не смотришь! Руку обхватило тепло, что с каждой секундой становилось горячее. От такого не уснешь, да и дернувшись от дремоты, пришлось обратить внимание на девочку. — Теперь смотрю. И довольная бестия отвернулась к окну. Смотреть пришлось и мне, только меня, честно, тянуло в сон. За окном мелькал город, потом поля, природа. И во всей картине была странность. Всё это было замерзшим. Холодные оттенки, снег, лед. Протер глаза и посмотрел на остальных в автобусе. Дети болтали, смеялись, пели. Учитель говорил с водителем. И в остальных окнах видел тоже самое. Зима. И нет серости. — А ты это видишь? — кажется, я сходил с ума, интересуясь неведомым у ребенка. — Вижу что? — обернулась с улыбкой. — Ну. Красивые поля. Смотри стая лебедей летит, — ляпнул первое, что пришло в голову и угадал. В окне всё было уже прежним. Не было зимы. Тот же объятый теплом край и в небе летели лебеди. Есть озеро одно, между городами, и там всегда зимуют у нас лебеди. Жители прикормили их, пара осталась и по сей день жить. Выдохнул, отвернувшись от окна, ничего же не чувствую. Дак, почему иллюзии преследовать начали спустя столько времени в серости. Удивляться, почему младшие классы знают моё имя, не пришлось. Вел у них уроки, они ко мне привыкли. В частности ещё за принесенные конфеты. Чертей подкармливать же нужно. Шучу. Что в детдоме, что в школе, дети мне и не враги, и не серые пятна жизни. Маньяк я, наверное. После пары часов автобус свернул к зеленым полям, цветущим деревьям. Автобус въезжал в кованые ворота. Небольшие постройки, заборы. Манеж. Левады. Остановился у главного здания. Двух этажный деревянный дом, под современный лад. Сразу вышел из автобуса, оглядывая местность. Мы приехали на один конный комплекс. Вон гуляют лошади. Мимо провели заседланного коня на тренировки. Работники ходят. Встречала милая женщина в возрасте. Директор. Интереса не вызвало, помутнение памяти лишь. Когда мы двинулись на экскурсию по комплексу, я замыкал класс. Смотрел лишь за порядком, чтобы никто никуда один не побежал. Лошади мощные создания. Им одного удара хватит на ребенка. Сам не знаю, но тут краски вернули былой цвет. Поглядывал по сторонам, интересно. В конце детям предложили покататься, кто пожелает. Нас всех отвели к открытому плацу. Дети выстроились в очередь. Вывели трёх лошадей. Сажая одного за другим и катая. Смотреть пока было не нужно, и я отошел в манеж посмотреть на занятия учеников конного спорта. Не подходил к бортам манежа. Там сейчас занимались трое учеников. По центру стояла тренер. Ещё одна женщина стояла недалеко от меня. Вспомнил, как пятилетним ребёнком занимался на конном. Имел успехи и на меня ставили хорошие планы тренера, пока меня не вернули с приёмной семьи в детский дом. Увидел себя маленького на среднем коне, сером, в яблоках. Мальчик, что послушно, упорно выполнял наставления. Тогда уже было полгода, как я умел ездить в седле. В шутку прозвали «принцем». Тогда, наверное, счастливей меня не было человека в нашей стране. Я так думал. Из воспоминаний выдернуло то, что меня взяли за руку. — Нравится? — спросила та самая девочка. — Да. — А сам ездить умеешь? — спрашивает так, будто это взрослый человек интересуется. — Умел когда-то. — А хочешь поездить? — Тут надо раньше записываться. Форму. Наш разговор услышала тренерша, подошла. — Что же вы так, молодой человек. Если есть свободная лошадь, вас посадят. Поедете? — Да я и денег не брал. — Поедешь! — резко сказал ребенок, требовательно смотря на меня. Вздохнул, сдался. Мне дали шлем, сапоги. Плату и не взяли, сказали, что одного коня и так выведут на тренировку, наездница не приехала, вот и посадят вместо неё. Уже собравшись, ждал на манеже. У борта стояла девочка. — А тебе идет. — Ага, конечно. Ты вот маленькая бестия, мне имя своё так и не сказала. — Эмили, — хмыкнула и улыбнулась. Той женщины пока не было на месте, но она обещала посмотреть и помочь если что. На манеж вывели вороного коня. Красивый, а ещё по виду, не само спокойствие. Девочку попросили выйти за манеж, не мешать. Она нашла где-то стул, принесла и, забравшись, смотрела. Удивительно было то, что я помнил азы на отлично. Без тренера сел и поехал. Конь очень хорошо понимал, что делать. Ученики почему-то не объезжали, а сторонились, старались не подъезжать. Пару раз было, он чуть не рванул вперед и останавливался, кусануть хотел за повод, стоило мне лишь его ослабить. Учеников убрали вообще, тренер другая тоже ушла. Тут уже и на рысь перешел. Тут-то и пришла та женщина. А я не видел. Услышал, когда она стала давать команды на выполнение. Полчаса было отъезжено идеально. Должен был признать, понравилось, воодушевило по-своему. — Ты не устал? Всё в порядке? — узнала тренер первым делом. — Спасибо, всё отлично, — спрыгнул с коня, взял повод в руки. — Как его имя? — Ворон. Я смотрю, вы поладили. Ты заведешь его сам, тебе покажут его место. — Хорошо. Спокойно завел Ворона в его денник, переоделся и вернулся к воротам с манежа. К Эмили. — Это было так здорово! А говорил, не умеешь! — Я сказал, что умел когда-то. Мог забыть. Подхватил на руки девочку, направившись к автобусу, где уже собирались остальные. Её явно порадовало увиденное. И мне стало как-то легче. Мы уехали обратно. В дороге появилось желание приехать туда снова. Посмотрел на рядом спящее дитё. Усмехнулся. Меня заставил вспомнить, почувствовать что-то хорошее - ребёнок. На следующий день. Стоило столкнуться с Ричардом, как ему рассказал о конюшне и что поеду снова. — О! Да ты воскрес, я безумно рад! — было первым, что сказал после моего рассказа. На переменах некоторых прибегала теперь Эмили. Но каждый раз она говорила какую-то загадку, брала конфету и убегала. Ричард был не удивлен, что кто-то с младших прибегают ко мне. Но как всегда, я умолчал, о том, что видел в окнах автобуса. Обо всём, что было в период «серости». Лишних разговоров не хотелось. Всё вернулось в своё русло. Стал учеником того конного клуба, у той женщины. И как выяснилось позже. Ворон самый буйный конь там. Сбрасывал любого, кто садился в седло. Падал, скидывал. Из-за этого хотели продать, но появился я. Это стало полной неожиданностью. Теперь хозяином вороного коня был я, когда приезжал, то о нём полностью заботился я. С работы в баре ушел.