Кай солнечной страны.

Жизнь наполнилась событиями, которые вроде и шли ровно, но и не давали ничем забивать голову. Наверное, так и живут люди нашей страны. Только ещё и улыбаются. Нас гоняли по примерным тестам экзамена, на конюшне мы готовились к представлению. Больше всего времени пропадал там, на тренировках. И получалось так, что конное представление было вперед экзаменов. Ещё два события — это Ричард и Эмили. Им нельзя было сталкиваться. По неизвестной мне причине эти двое дико невзлюбили друг друга. Ну, а я не мог кинуть ребёнка и друга, приходилось или идти между ними, или разнимать. Сколько бы я не говорил ни с одним, ни с другой — бесполезно. Ричард ворчал всякий раз, как только она появлялась со мной, а та в свою очередь фыркала на него и дразнила. Раз-два укусила за руку. Сколько же тогда было мата. Видимо у девочки зубы были острые, мама не горюй, вампиреныш. На следующий день, после представления, в городе парад. Конники тоже обязательны. В тех рядах был и я. Сказать, что волновался, ничего не сказать. Был серьезно настроен на отличную отработку и парад. Кажется, все нервы ушли в кошмары, что стали чаще посещать ночами. Ворочался, местами подскакивал с непривычки. Засыпал за рабочим столом или после тренировки в комнате отдыха. Тогда же я стал ощущать чьё-то присутствие. Нет, это не то, когда тебе смотрят в спину, и ты подозреваешь каждого. От этого присутствия было спокойней. Всё волновавшее затихало, пропадало. Если во сне появились чёрные перья, то кошмар обрывался, и я просто пропадал во тьме до утра. Не мог знать и объяснить, как так. И не счел нужным делиться этим с Ричардом. Стал фильтровать информацию даже с другом детства. А он по-прежнему думал, что я ничего и не утаиваю. Что всё в этой жизни прекрасно и желать можно только прекрасного будущего. В день выступления приехал и Ричард, и Эмили с отцом. Причем, как мне удалось узнать о самой девочке то, что переехала сюда не так давно, с отцом. Что он довольно важная шишка в каких-то кругах. Самого его я никогда не видел, лишь пару раз, как ребенка забирал джип. Чувствую, сделай этому ребенку, что и лужи от тебя не оставят. Но в тот день довелось увидеть. Представление шло на отлично, даже по моей части всё шло прекрасно. Но вот меня как злодея должны были убить. Должен был упасть. Но не на асфальт. Никто не заметил, что во всей игре кони отошли на асфальтированную площадку. За место фальшивого падения получилось настоящее. Вмиг от лодыжки до бедра прошлась боль. И пока все аплодировали, я лежал, стараясь не двигаться. И повезло, что Ворон не стал беситься, по-сути, хозяин же рядом. Пришлось собраться силами и подняться. Может, наступил болевой шок какой или что ещё, но вступить на ногу смог. Удалось с Вороном покинуть площадку, хромая. Так проходил ещё полчаса. Ричард уехал, даже не попрощавшись. Причиной были лошади. Не любил, мягко говоря. А вот девочка радостная прискакала на конюшню, как раз в тот момент, когда я чистил Ворона, и повисла на двери денника. — Это было здорово! — Рад, что понравилось. — И правда была хорошая сказка, — голос был мужской и незнакомый. Похлопал коня и как раз появился у двери. За рыжей бестией стоял мужчина, на вид лет тридцать. Темные волосы, в очках с прозрачными линзами. Аккуратной оправы. Глаза голубого, теплого, приглушенного цвета. — Благодарю. Извините, я вашего имени не знаю, — продолжаю рассматривать его лицо. — Асмодей Гастерия. Отец Эмили. Приятно познакомиться, — протянул руку, а я в ответ. — Кай. Приятно. А со стороны смотрела сама девочка и довольно улыбалась. — Пап, ты обещал, что мы ужинаем в интересном месте сегодня, можно Каю с нами? — Если он сам не против, то ладно. И две пары глаз смотрели на меня. Поспешно отрицательно мотнул головой. — У меня здесь дел много, я как-нибудь потом. И они уехали. При всем эти двое выглядели, будто в разговоре съели кувшин сметаны и довольны этим. Лодыжка дала знать, заболела. Повезло остаться ночевать на конюшне. Подняться на второй этаж без боли не получилось. Упал на кровать со стоном, боль отдавалась вплоть до бедра. Завтра парад и мне там быть. С таким успехом не смогу. Мне будет не сесть в седло и всё. Все мысли забрали и боль, и меня в сон. Наутро о травме уже все знали. Что делать никто не знал, и лишь я упорно твердил тренеру, что смогу и всё будет нормально. — Характер, ответственность есть, а мозгов явно нет, — отмахнулась женщина от меня. Это было жестом, что езжай. Она же и помогла собрать Ворона и сесть в седло. С трудом удалось отъездить парад. Но стоило оказаться ногами на земле, как прилетел лёгкий подзатыльник. — Ты какого хрена с травмой ездишь?! — раздраженный голос Ричарда. Пока соображал что ответить, меня уже дёрнули на руки. Он сильнее меня и поднять ничего не стоило. — Э! А ну поставь! Куда поволок?! — возмущение с моей стороны. — В травмпункт. — Спасите, помогите, резать отдают. — Радуйся, что не в ЗАГС, — издевательски усмехнулся. — Ты охренел? Элку свою туда тащи. — Мозг твой тоже явно пострадал. На шутки как-то не сразу реагирую, после только и замолчал, когда дошло. И на ногу встать не мог всё равно. В больнице на лодыжку наложили тугой бинт и запретили вставать две недели. Замечательно. Две недели безвылазно в детском доме. Будь я волком, я бы взвыл. Всё это время Ричард болтал с кем-то по телефону. В кабинет вернулся счастливый. — Пока ты не можешь ходить, то будешь у нас! — Ч-чего? — заикнулся. — Мы за город перебрались же по весне. И короче, пока ты на больничном, то поживешь у нас. — Лучше не надо. — Не обсуждается. Тебе нужен нормальный отдых. Кроме как сдаться ничего не оставалось. Впервые дни я отсыпался, старался ничем не дергать обитателей дома, делать сам. За что порой выслушивал нотации от друга. Ведь вставать не рекомендовано. А дом большой. По-доброму ругалась мать друга, и смеялся отец, над моей самостоятельностью в таком положении. Вечера скрашивали беседы или посиделки в семейном кругу, которой частью и не был. Быть в семье, что побывать в отпуске. Так стал относиться ещё с детства, утратив веру в семейные ценности и в семью в целом. Надо было всего лишь быть послушным, держать диалог, да улыбаться. И тогда отпуск пройдет хорошо. Но в этой семье, я потерял свой привычный облик, было неловко. Хоть я и отказывался от этой идеи с самого начала. — А знаешь, Кай, — задумчиво говорил Ричард, сидя рядом на кровати, — я часто думаю над будущим. — И что ты думаешь? — интересовался я, опираясь о подушки, стараясь не тревожить больную ногу. — Всё представляю, как мы школу закончим, как поступим, а потом откроем общее дело. А ты что думаешь? — Я не хочу думать о будущем, оно не ясное, я в нём не уверен. Даже не знаю, чего хочу, а вдруг завтра уже умру и кому мои планы? — Да ну тебя. Пессимист. — Реалист. — Даже о семье не мечтаешь? — с какой-то надеждой смотрит на меня, а я отворачиваюсь взглядом на окно. Там прекрасная ночь, луна и звезды. Приятно окутывающая прохлада. — Не хочу семью. — Но ведь это прекрасно иметь дочь или сына на тебя похожих, очаг, жену. Они продолжение твоей семьи, рода, — улыбается. — Рода. А что же мне безродному делать? И какого черта эта тема, мы ещё школу не закончили даже! — минутное раздражение, тема неприятна. — У всякого есть право на семью. После его этих слов открыто засмеялся, откидываясь на подушки, закрывая лицо рукой, перевел на волосы. Перестал смеяться взгляд направляя в потолок. — Я не хочу ничего за собой оставлять. Абсолютно. Появился ни с чем и уйду ни с чем. Наступило молчание. Я был прав. Он видит этот мир, так же как и большинство. И тема семьи мне неприятна, если меня не интересуют какие-то вопросы, моменты. Для меня нет этого понятия. Ричард поднялся с кровати, к двери уже подошел и посмотрел на меня. — Знаешь. Был бы шанс, ты бы вырос нашей семье, а не диким волком, — тихо уходит за дверь. Да почему волк. Волки стайные существа, а я один. А вот с диким согласен. Настолько всё равно, эту тему мы проходим не первый раз. Друг надеется с каждым годом, что я изменился в своих принципах жизни. Но нет. Я всё так же жду конца этой истории. С каким-то сожалением, день за днем, я наблюдал за этой семьей. Веселые, состоятельнее люди. Тут умели заботиться. Дружность, оптимизм со строгостью. Стоило признать, я бы многое отдал, чтобы вырасти в семье. Хотел знать своих родителей, но со временем это ушло. На прошлое не оборачиваются. Только серость поглощала на фоне этой семьи. Тут я лишний. Пытался вставать на ногу, ходить. С болью, но удавалось. Но полностью, нормально, ходить пока не мог. А были и веселые дни. Ужин на природе, с просмотром фильма. Или дружно помогали в чём-то. Только сидеть мне приходилось на плечах друга. И раз мы упали, мне как раз таки на ноги. Главное больше не травмировался. Настал период консультаций. Очень эпичное появление в школу. На руках Ричарда. Проклинаю тот день, то представление. Я не хотел такого! После ночных раздумий я сонный, но холодно смотрю на других учащихся. — Пс, Кай, давай второклашек попросим сделать тебе корону. А то на руках уже носят, — колкости от друга. — Заткнись. Из-за меня наш класс не гоняли, оставили все уроки тут и приходили лишь учителя. На обеденной перемене все ушли в столовую, а я остался один. В соседнем кабинете занимался второй класс. И, по-моему, класс Эмили. О том, что я травмировался, она, конечно, не знала. Там послышались довольно громкие возгласы старших, кто-то взвизгнул из младших. О, Господи. В любой школе были собиратели, а собирали деньги с младших. Не смог сидеть на месте, поднялся. Ногу пронизывало будто иглой. Заявился, естественно выставляя троих амбалов от детей. Завязалась драка. Мне досталось по больной ноге, и теперь встать никак не мог. И случилось интересное. Вперед меня вышла Эмили, со злым видом. — А ну пошли отсюда! И за ней потянулся весь класс. Старшие не вынесли их ора. Дожил, меня защитили дети. И вот до звонка я просидел у них в классе на полу. Мы разговаривали, им было весело. После меня, конечно же, забрали, только перед этим Эмили подбежала, схватив за руку. Обняла. — Пожалуйста, будь осторожен, — и убежала. Боль вернулась, а при посещении врача, вынесли вердикт. Нога травмирована теперь больше. И вставать запрещено гораздо больше. Отлично! Сарказм. Даже то, что укрывался одеялом, отдавалось мелкой болью. Всё, чтобы не касалось. Но был плюс. Два экзамена мне зачли автоматом, лишь бы с травмой меня не трогали. Дни так и текли. Нога проходила, уже и бинты сняли. Нельзя было нагружать ногу. Экзамены прошли, успешная сдача. Всё так же прибывал в доме друга. Гуляли по единственной дороге к их загородному дому. Смеялись, говоря о планах, о предстоящем выпускном. Смеялся он, я только улыбался. Шли тихим шагом, быстро было пока нельзя. Над нами загремело, и пошел дождь. И это не помешало, но в какой-то момент разговор обернулся в ссору. В один момент рявкнул я, с силой. Махнул рукой. Никто не понял из нас, но от меня в его направление появились ледяные штыки. В гневе, со всей душой Ричард рявкнул в мою сторону. — Да куда бы ты делся, если бы не мы! Сверкнула молния, а я впал в ступор из-за кинутой в сердцах фразы. Штыки пропали. Теперь этот момент никому и не запомнился. Кто бы знал, насколько это повернет мою жизнь. Смотрел и молчал. А Ричард был злой, но махнул рукой и пошел к дому. До дома мы дошли вдвоём, молча. Он зашел, а я сел на ступеньки крыльца. Вот и всё. Теперь остаюсь один на один с миром, подле никого больше нет, и был лишь один. Изначально говорил, не надо меня брать. Это не просто фраза, это конец всего. У меня свои принципы на жизнь, и ошибившись раз, не прощу уже никогда, не разрешу вернуться и не пойду вдогонку. Если это слабость, мне плевать. Просто одиночка. Сколько людей общаясь со мной, сами замерзали, гасли. А кто-то нет, почему-то загорались. Сижу и смотрю на руки. От кончиков пальцев ощущаю холод, он будто кровь, течет по маленьким венкам пальцев в руки, в тело. Я это чувствую. Дожди не стихали, ушла лишь гроза. Обернулся на дом, внимательно смотрел. Больше сюда не приеду. Ногу пришлось перебинтовать снова. Нагрузка будет большая. На часах час ночи, а я иду по дороге от дома. До города идти довольно далеко, к тому же в такую погоду. Вымок и продрог, не смотря на всю любовь к холоду. Упорно шел, пока впереди не заметил свет. Моим ночным спасением стал дом лесника. И всё что я помню, как зашел, как меня отогрели, и я уснул в тепле.