Чтобы колокол был слышен далеко

      Тэхён напрягается изо всех сил, пытаясь разобрать, что творится за дверью, но его слух улавливает лишь прерывистое дыхание Сон Ми. Напуганные, беспомощные, они заперлись в первом попавшемся кабинете, и теперь ждали неизвестно чего. Точнее, как раз таки известно — Чонгука. Но обоих не покидало стойкое ощущение приближающейся бури. Той самой, что приходит после долгого затишья. Да, они находятся в этом чёртовом кабинете достаточно, чтобы интуиция начала бить тревогу.              Сон Ми сидит, забившись в угол, до красных отметин впиваясь ногтями в белые коленки. Чёрная атласная юбка слегка задралась, вынуждая Тэхёна отводить взгляд в сторону, чтобы случайно не увидеть то, чего видеть ему не следует. Они стараются лишний раз не шевелиться, одолеваемые страхом даже под защитой четырёх стен.              Тэхён осторожно разминает шею и отвлекается на осмотр комнаты. Стандартное убежище офисного планктона средней квалификации. Стены и мебель не совпадают по стилю, полный разнобой в цветовой гамме. И слишком много для рабочего места ненужных предметов интерьера, личных вещей и прочего мусора. Но Тэхёну здесь было гораздо уютнее, чем в обставленном в лучших традициях минимализма кабинете отца или в серо-белой приёмной, от идеальности которой у Тэхёна не раз возникало желание блевануть. Что ж, хотя бы в кабинете директора он успел осуществить задуманное.              Телефон в кармане тихо вибрирует, и Тэхён непослушными пальцами вцепляется в пластмассовый корпус. Ми отрывает пустой взгляд от фикуса и переводит его на Тэхёна.              — Чонгук, — возбуждённо шепчет Ким. — Он тут.              Сон Ми подползает к Тэхёну, чтобы самой удостовериться в правдивости его слов.              — Напиши, что мы на втором этаже, южное крыло, кабинет… — Она замолкает, пытаясь вспомнить недостающую информацию. — Ты знаешь, какой у нас кабинет?              Тэхён растерянно поводит плечами.              — Не знаю.              — Напиши: самый крайний. Надеюсь, друг у тебя смышлёный и не заблудится в этом муравейнике, — последние слова она произносит чересчур громко, не совладав с подступающей истерикой. Рука Тэхёна непроизвольно дёргается к её рту, чтобы заткнуть, но Тэхён вовремя останавливает себя.              — Чонгук служит в полиции, — зачем-то говорит он. Возможно, это её успокоит. Тэхёна, по крайней мере, успокаивает.              Сон лишь хмурит брови и задумчиво кивает. Она вновь отползает в облюбованный ею угол и замыкается в себе. Тэхён не знает, о чём или о ком она думает, но хотел бы узнать. Может быть, Ми беспокоится о семье или о бойфренде, если он у неё есть. Или планирует, куда податься после того, как они выберутся из города.              Тэхён испуганно валится на пол, когда слышит жуткий вой заражённых. Звук раздаётся издалека, они всё ещё в безопасности, но Ким всё равно чувствует, как ледяной ужас сковывает его.              Люди так не должны выть.              Ни одно живое существо так не должно выть!              Сон всхлипывает и теснее жмётся к стене. Тэхён хочет забиться под стол — трусливо, совсем неблагородно, — но вдруг вспоминает, что где-то здесь должен находиться Чонгук… Чонгук, который подверг себя опасности, чтобы спасти их. Чонгук, который мог оказаться причиной этого воя.              Тэхён бросается к двери, игнорируя испуганные вопли девушки. Он выбегает в просторный коридор и видит, как заражённые нетвёрдой походкой идут туда, откуда доносится вой.              Ми выбегает следом и со всей дури врезается в спину Тэхёна. Они оба вскрикивают, скорее от неожиданности, чем от боли, и, сами того не желая, вызывают интерес у стоящего поблизости инфицированного.              Тэхён во все глаза пялится на то, как голова мужчины неестественно поворачивается в их сторону, слышит, как из развороченного рта вырывается сиплое дыхание, и не двигается. Сон впивается ногтями в его предплечье, просит вернуться вместе с ней в кабинет, но у Тэхёна другие планы. Он должен отправиться туда, где, возможно, Чонгуку требуется помощь.              Ким лихорадочно шарит глазами по коридору в поисках предмета, которым можно защититься, и упускает момент, когда заражённый подбирается слишком близко. Тэхён чувствует на щеке зловонное дыхание самой смерти — мучительно близкое, обречённое. Испугавшись, он изо всех сил толкает заражённого: тот неловко отступает, путаясь в собственных ногах, но всё ещё не оставляет попыток схватить. Тогда Тэхён пинает его под коленом, заставляя покачнуться и наконец упасть.              Их маленькая потасовка не остаётся незамеченной. Словно в замедленной съёмке Ким видит, как к ним подступают ещё трое, потом откуда-то выныривает ещё один, и ещё, и ещё…              — В кабинет? — с трудом выдавливает из себя Ми.              Тэхён не успевает выдохнуть тревожное «беги», как вдруг раздаётся выстрел, и заражённый, что был ближе всех к ним, валится на пол лицом вниз. Дальше падает второй, третий, четвёртый… Когда все заражённые оказываются на полу и больше не подают каких-либо признаков жизни, Тэхён оборачивается. Глаза застилают слёзы то ли от пережитого ужаса, то ли от счастья, то ли от облегчения, то ли от всего сразу, и Ким словно сквозь вату слышит раздражённый, но в то же время взволнованный голос:              — Детка, какого чёрта?              Тэхён не может сдвинуться с места. Ему очень хочется обнять Чонгука, повиснуть на нём словно коала и больше никогда не отпускать. Но он не в силах заставить своё тело двигаться. Чонгук решает проблему сам: порывисто подходит и заключает в крепкие объятия. Тэхён слышит, как громко бьётся об грудную клетку сердце Чонгука, замечает, как его плечи слегка подрагивают…              — Ещё раз такое устроишь — выпорю, — шёпотом обещает Чонгук и собирается поцеловать. Но Тэхён отлично помнит, что совсем недавно его вырвало, и смущённо уклоняется от поцелуя. Только вот Чон понимает его поступок по-своему.              Он отпускает Тэхёна, хочет что-то сказать, но душераздирающий вой прерывает его, заставляя вспомнить, в какой заднице они сейчас находятся.              — Эй, ты знаешь, что это? — спрашивает забытая всеми Сон Ми.              Чонгук мотает головой и требует, чтобы они следовали за ним.              Путь, по которому он их ведёт, расчищен от заражённых, и Тэхён впервые за последние часы чувствует себя в безопасности. Но даже это ощущение с треском лопается, когда они оказываются на улице — улице, забитой другими заражёнными; улице, где их скрюченные лапы поджидают на каждом углу; улице, где практически невозможно спрятаться.              — Просто бегите за мной и ни при каких условиях не останавливайтесь, — отдаёт приказ Чонгук.              Потрясённых Ким и Сон хватает лишь на согласное мычание. Чонгук удобнее перехватывает глок, до побеления сжимает тонкое запястье Тэхёна и делает осторожный шаг вперёд.                     Первым появляется Намджун. Перепачканный в чужой крови и грязи, лохматый, с какой-то девчонкой на прицепе, но всё тот же родной и любимый Намджун.              Юнги замечает его сразу.              Мин стоит возле окна с молотком в одной руке и доской в другой — ради безопасности пришлось пожертвовать столом и стульями — и не может поверить своим глазам. Намджун, старательно огибая скопления тварей, крадётся к таунхаусу Юнги и то и дело оглядывается на идущую позади него девушку.              Намджун. Живой.              Блять.              Это же живой Ким Намджун!              — Шин, бери топор, мы идём на прогулку, — дрожащим голосом требует Юнги и аккуратно кладёт доску на пол. Не стоит привлекать внимание лишних тварей, только не тогда, когда на улице находится его друг.              Ко, до этого увлечённо разбирающий книжный шкаф, удивлённо косится на Юнги, но быстро всё понимает. Он меняет отвёртку на пожарный топор, покрытый коркой засохшей крови, и с несвойственным для молодых людей кряхтением поднимается на ноги.              Юнги следит за передвижениями друга через окно, пытается подать какой-нибудь знак, чтобы его заметили, и это срабатывает. Намджун чуть не спотыкается, когда видит напряжённое лицо Юнги, однако быстро берёт себя в руки и движется к таунхаусу гораздо увереннее. Но не всё так гладко: возле крыльца топчутся несколько тварей, не собираясь никуда уходить.              Юнги прижимает указательный палец к большому, демонстрируя Намджуну, что всё окей, ситуация под контролем, а затем вместе с Шином выходит на улицу, чтобы отвлечь тварей на себя. Намджун не мешкает, грубо дёргает девушку за руку и, больше не таясь, бежит к дому.              Каким-то неведомым образом неуклюжий Намджун ни разу не спотыкается, успешно избегает столкновения с заражёнными и беспрепятственно влетает в спасительную прихожую. Входная дверь с громким хлопком отрезает их от рычащих тварей, и в следующую секунду Намджун попадает в тёплые объятия обычно холодного Юнги.              В это мгновение Намджун ничего не видит кроме тёмной макушки, уткнувшейся ему в грудь. Ким прижимается к маленькому хёну сильнее и бормочет что-то успокаивающее, чувствует, как горький ком образуется в горле. Юнги разрывает объятия первым, смотрит испытующе, как бы спрашивая — что всё это значит, Джун? Ты ведь знаешь, я уверен, ты всё знаешь. Намджун молчит, не решаясь признаться, что во всём этом дерьме, что творится в городе, виноват он и только он — просчитался, не доглядел, не успел предотвратить. Он хочет выговориться, признаться, но не может. Рот словно забили камнями, а губы зашили толстой ниткой — не порвать.              — Рад видеть тебя живым, — хрипит Юнги и слегка улыбается, так, как умеет только он.              Намджун готов разрыдаться и провалиться сквозь землю, прямо в адское пекло, но он не плачет, и ад принять его в свои владения не спешит.              — Где остальные? — вместо того, чтобы окончательно расклеиться, спрашивает он. Намджун оглядывает тесную прихожую, но — что самое страшное — ни Хосок, ни Сокджин, ни Тэхён, никто не выходит его встречать.              — Ты первый, — подтверждает его догадку Мин. — Больше никто не пришёл.              — Придут. — Намджун шмыгает носом, нервно теребит обручальное кольцо на безымянном пальце. — Они все придут. Вот увидишь.              Юнги лишь поджимает губы, не зная, что ответить. Ему тоже хочется верить, он тоже ждёт, очень и очень ждёт, но так страшно ошибиться…              — Хэй, я, конечно, всё понимаю, — неожиданно встревает в разговор Шин, — встреча друзей, важный момент… Но эти твари не дремлют, пора действовать.              Юнги смущённо отступает от Намджуна и снова становится самим собой.              — Джун, это Шин, мой напарник. Он дело говорит, нужно забить окна и двери. А также перетащить кое-какие вещи в подвал.              Шин возвращается к разбору шкафа, Намджун вызывается помочь Юнги с окнами на первом этаже, а Ли Чунг назначают ответственной за еду. Работа кипит, не остаётся времени на разговоры — как раз то, что нужно. Им всем необходимо отвлечься от плохих мыслей, пока это ещё возможно сделать.                     «мы на пожарной лестнице»              Хосок сбивает инфицированного за инфицированным и пытается как можно ближе подъехать к госпиталю. Но это трудно сделать, практически невозможно. Возле центрального входа скопилась куча машин, преграждая путь намертво.              — Дальше никак! — орёт Хосок, надеясь, что его услышат.              Сокджин и Чимин слышат, поэтому больше не ждут. Они удобнее перехватывают костыли и решительно спускаются вниз. Хосок отвлёк большую часть заражённых на себя, тем самым очистив пространство, но проблема в том, что им нужно к нему.              — Пробьёмся, — бормочет Сокджин и бьёт еле двигающегося старика костылём.              Хосок оборачивается к сидящей на заднем сиденье девушке.              — Перебирайся вперёд. Как только они проберутся к машине, открой заднюю дверь.              Девушка всхлипывает, но возразить не смеет.              — Оппа, а ты?              — А я им помогу, — раздражённо рычит Хосок и буквально вываливается из машины в толпу хрипящих нелюдей.              Начинается неразбериха. Хосок ни о чём не думает, он вертится из стороны в сторону, размахивает битой, пытается зацепить сразу несколько заражённых. Чимин прорывается к нему первым, помогает разобраться с двухметровым мужиком и пробивает голову женщине, чьи губы оказываются в опасной близости от Хосока. Вскоре к ним присоединяется Сокджин, демонстрируя далёкую от нормальности улыбку.              — В машину! — орёт Хосок.              Чимин ныряет во внедорожник и тут же громко матерится — заднее сиденье завалено коробками и пакетами. Заметив в салоне девушку, он смущённо извиняется и неуклюже ползёт к окну, освобождая место пыхтящему позади Сокджину. Хосок забирается в машину последним и что есть силы давит на газ.              — Это Хан Лан, — неловко представляет он девушку, когда толпа заражённых, костыли и Святая Мария остаются далеко позади.              — Вы встречаетесь? — на всякий случай уточняет Чимин.              — Я её первый день знаю!              — Приятно познакомиться, — еле слышно бормочет Лан.              — Меня зовут Чимин, это Сокджин, — решает взять на себя инициативу Пак, потому что Джин упрямо смотрит в телефон. — Хосок-хён, куда мы едем? Ты связался с остальными?              — К Юнги. Намджун сказал, все встречаемся там.              — Ты говорил с Намджуном? — вскидывает голову Сокджин. — С ним всё в порядке?              — Я не в курсе. Мы разговаривали, когда весь пиздец только начинался, — горько усмехается Хосок, прекрасно зная, как больно ударил его ответ по Сокджину.              Джин сглатывает и вновь утыкается в телефон. Он строчит тонну сообщений Намджуну, но тот не отвечает. Ну почему он не отвечает?              — С ним всё хорошо, — мягко говорит Чимин, прижимаясь к плечу хёна. — Не время паниковать.              Да, не время. Но скажите это выпрыгивающему из груди сердцу, что разрывается от тоски и боли по любимому человеку. Который не рядом.              — Смотрите! — вдруг орёт Хосок и тычет пальцем куда-то влево.              Чимин наваливается на Сокджина, чтобы посмотреть, куда указывает Хосок. А потом задушено шепчет:              — Это же…              — Да! Сукин сын, я знал, что он-то уж точно не пропадёт!                     Намджун смотрит сквозь щель между досками на заражённых. Архат взял под контроль примитивную часть мозга, друг за другом порождая мертвецов — жалкое подобие человека, вернувшееся оттуда, откуда возвращаться не следует. Нет сознания, одно лишь тело, механизм, предоставляющий вирусу руки, ноги и зубы. Результат оказался пустышкой по сравнению с тем, какая великая цель преследовалась изначально. И ради этого его друзья сейчас находятся в опасности? Ради этого человечество гибнет?              Намджун хотел подарить людям вторую жизнь, а вместо этого отобрал первую и единственную.              Главный провал человечества.              Нет, главный провал Ким Намджуна.              Если бы только можно было вернуть время вспять. Выбрать другую профессию, более безобидную. Ту, в которой вечно ломающий вещи Намджун не посягнёт на человеческие жизни. Не возомнит себя Богом, творцом. Не возьмёт на себя неподъёмный груз.              Намджун сильнее стискивает пальцами молоток, собираясь перейти к следующему окну, но не двигается с места. Он неверяще прижимается лицом к доскам, так, что становится больно носу, и во все глаза смотрит сквозь щель. А потом смеётся — хрипло, надрывно. Счастливо.              Он видит знакомый внедорожник, стремительно приближающийся к таунхаусу. Следом за ним плетётся патрульная машина, с особой жестокостью сбивая Намджуново творение.              Это они. Ему же не могло привидеться, нет-нет-нет, это точно они…