Rev!Falls

Несколько лет назад Взгляд. Непроницаемый, непонятный… и раздражающий! Даже его противная ухмылка от уха до уха не так бесила, как сосредоточенные сощуренные глаза. Причём игра ещё даже не началась. Стэн Пайнс решил устроить дружеский приём только для своих. Естественно, мистер МакГакет тоже был здесь. Но пришел не только со своим привычным окружением, но и привёл мальчика, лет двенадцати. Волосы у него были рыжие, а Диппер всегда считал таких немного не от мира сего. Может, только ему такие встречались. Даже Венди, и та была немного странной… Этот же был совсем фриком, по мнению Диппера. Мальчик смотрел своими зелеными лисьими глазами, казалось, прямо в душу. Что тебе там нужно? Вылезай немедленно! Так и хотелось сказать и даже врезать! Но нельзя. Ты бы проявил неуважение к сопернику. Впрочем, не настолько большую роль здесь играет факт морали, как будущие отношения, которые не хотелось бы портить… Не хотелось бы портить дяде, Дипперу-то они зачем? Никогда не нравился МакГакет, а теперь ещё и этот… — Ты готов? — тихо проговорил Стэн, немного наклонившись к мальчику. Внешне он улыбался. Но можно не считать улыбку за улыбку, если она светская. Особенно на таких вечерах. — Конечно, — чуть слышно отвечал Диппер. На самом деле он сильно нервничал. Сегодня дядя впервые представляет его, как преемника. Спустя четыре года, как он начал обучаться семейному бизнесу, накануне его десятилетия. Это дядя считал подарком. Подарок? Сплошная нервотрёпка. Еще и амулетом нельзя будет воспользоваться, Стэн его забрал. И Диппер чувствовал себя уязвимым, как никогда. — Диппер, — слишком серьезно, по мнению младшего-Пайнса, прозвучали эти слова дяди, — перестань хмуриться. Не показывай своего страха. — Я не боюсь. — Правда? А твой взгляд говорит совершенно об обратном. Улыбнись-ка! — Диппер вопросительно посмотрел на Стэна. — Улыбнуться? Мне совсем не смешно, дядя, — нервно усмехнулся мальчик. — Руди, тот рыжеволосый парень, всё время улыбается. — Поэтому и выглядит, как идиот! — Правда? — поднял правую бровь Стэнли. — Тогда тебе будет не сложно выиграть у идиота в карты. Ты обязан сегодня победить, понял? — он потрепал мальчика по голове. — Господа! — обратился он ко всем, кто присутствовал на вечере. — А не сыграть ли нам? Вот этот парень, — он кивнул головой на Диппера, — сейчас сыграет с… — С этим парнем, — улыбнулся, тогда ещё не такой старый, МакГакет и выдвинул улыбающегося Руди. Последний же прищурился и с неким презрением произнес: — Играть с… ним? — Ох, что же ты, Руди, это ведь преемник «PinesGroup», будь повежливее, — примирительно улыбнулся МакГакет. — Прошу прощения. Я не против. Только уж не обижайся, если проиграешь, — на миг улыбка даже исчезла с его лица, но потом вновь появилась. — И почему же я должен проиграть? — Ну так у тебя же все на лице написано. — А ты вечно с глупой улыбкой на лице! — А, так вот оно значит что… — протянул Руди ещё больше растягивая губы в улыбке. — Ты ничего не знаешь про покерфейс… Тогда победить тебя будет слишком легко. — Почему же? — К чему эти разговоры? — громко произнес Стэн Пайнс. — Пройдемте-ка за стол, проверим на деле. Не прошло и пяти минут, как Диппер с каменным лицом сидел за столом и держался за голову. Он слишком позорно проиграл, слишком быстро. — Что, не вышло обыграть «идиота»? — как будто специально насмехаясь, надовил дядя Стэн. — Если бы это был бильярд или что-нибудь ещё, я бы обязательно выиграл! Но карты это не моё, а он, похоже, профессиональный игрок! Если бы мы делали что-то другое… — Но это были карты! Заданное обстоятельство. И ты проиграл! — строго проговорил Стэн. Обычно, когда у него такой тон… Лучше бы вообще не доводить до такого. — В другой ситуации, когда уже ты будешь ответственным за компанию, ты тоже будешь так себя оправдывать? Если ты так себя ведешь, не выполняешь, что я тебе велю, тогда какое к тебе будет доверие? Ты совершенно бесполезный и жалкий ребёнок! Ты сказал, что выиграешь, но не сдержал свое слово. Какой ты после этого мужчина? Ещё совсем зеленый, ненадёжный, неспособный ни на что! — Да что я сделал не так? — вновь схватился за голову Диппер. — У меня были хорошие карты, нормальные! Но я не мог понять, какие у него! Он постоянно улыбался… я ничего не понял! Потом подумал, что раз такой довольный, то и карты отличные! И не стал вскрывать, а у него… У него вообще ничего… ничего… Почему? — Да потому что у тебя всё на лице написано! — начал злиться Стэн. — Абсолютно все эмоции. Тебя настолько легко читать, что даже скучно! Никакой интриги! А этот парень совершенно другой и всё понимает. Лучше не ной, а учись. Мой преемник должен побеждать, а не реветь после очередного проигрыша. Внезапно из-за двери раздался грохот. Похоже что-то упало. Но не могло же оно само упасть. — Я схожу, проверю, — вызвался Руди. «В доме прислуга. Но они никогда бы ничего не уронили, себе дороже… Получается, — Диппер хлопнул себя по лбу, — Мейбл! Тебе же нельзя сюда!» — мальчик аккуратно встал с места и, не привлекая внимания, попытался выйти за ненавистным уже врагом на всю жизнь. Так он решил. Руди прикрыл двери зала, откуда вышел и где проводился весь вечер, и оглянулся. Такой грохот стоял из-за разбитой китайской вазы, осколки которой уже валялись по всему полу. Вдруг парень заметил какое-то шевеление под лестницей, что вела на третий этаж. Он подошел чуть ближе и разглядел тоненькую фигурку, которая прижала руки ко рту, чтобы не было слышно её тяжелого дыхания. Руди смущенно почесал за ухом и усмехнувшись, негромко произнёс: — Лучше спрячься в арке около дверей, там тебя точно видно не будет, — и под удивленный взгляд широко распахнутых синих глаз, парень отправился искать того, кто бы убрал остатки вазы. Вскоре дверь вновь открылась, но вышел из неё уже Диппер. Улыбающийся Диппер. Мейбл настолько удивилась, что даже забыла, что прячется. — Эй, сестрёнка, в прятки ты всё ещё не научилась играть. Выходи, — позвал её Диппер. Она с опаской, но вышла. — Что ты здесь делаешь? Знаешь ведь, что дядя тебя за такое накажет? Он сказал тебе сидеть в своей комнате. — Да, я знаю, но… — она виновато опустила голову. — Мне было интересно, что вы тут делаете. Вот и всё. — Да? А если бы тебя поймали? Этот парень, что выходил только что! Хорошо, что он тебя не заметил, если бы сдал, то такое бы было… — Но он заметил… — Заметил? И что, не побежал рассказывать? — Нет, он… Он только сказал, что лучше спрятаться в арке, он хороший. — Ну да, конечно… И всё равно, иди в свою комнату. — Да… — Мейбл развернулась, чтоб идти, но всё же интерес взял свое. — Диппер, а что с тобой? — А что со мной? — Ну, ты ведь злишься на меня, но твоё лицо… Почему ты улыбаешься? — Ничего особенного, сестрёнка. Просто покерфейс.

***

«Покерфейс», — усмехнулся про себя Диппер Пайнс, глава семейного бизнеса, владелец PinesGroup. Может, именно благодаря этому рыжему парню с безвкусным именем Руди, он и обязан всем, что у него сейчас есть. «Ну что, теперь я более интересный, более интригующий?» Нортвест по-прежнему не нравился Дипперу, но такой сильной ненависти, чтобы считать его своим врагом, уже не было. Хотя обстоятельство, что он сводный брат мисс Истерички немного выводил из себя, по непонятным причинам. Да и его отношение к ней заставляло задуматься. Кстати, а где это она? — Прошу прощения, вынужден вас покинуть, — Пайнс вежливо поклонился знакомому, с которым играл в вист, и пошел на поиски Пасифики. Её не было совершенно нигде. Юноша уже было начал волноваться, не случилось ли что-то за рамки вон выходящее, как на его плечо легла рука. Узнаваемое приветствие, если это можно так назвать. — Она, скорее всего, уехала домой, — без восторга в голосе произнес Руди. — Она видела меня и… до того как встретиться — разговаривала с боссом. — С МакГакетом? — нахмурился Диппер. Что могло произойти? Что он ей наговорил? Почему она уехала, ничего не сказав? — Да. Думаю, ничего хорошего он ей не сказал. А именно, — парень выдержал паузу. Даже для него эта фраза отдавалась сильной болью, — правду. Он рассказал ей правду о нас, о вас, всё, что успел… Эй, ты куда? — крикнул он вслед удаляющейся спине недавнего собеседника. — Присмотри за Мейбл, я сюда уже не вернусь! — крикнул напоследок Диппер. Он не думал, он просто бежал. Зачем, почему? Не важно. Он этого хотел. Хотел увидеться с Пасификой и всё ей объяснить. Только вот что… что объяснить? «На месте разберусь». Машины не было, Робби тоже, поэтому он просто взял какую-то припаркованную здесь машину. Завести, как и открыть её не составило труда, ведь с ним был амулет. — Мисс Истеричка, и чего ты сбежала? Всё ведь было хорошо? Она даже ответила на поцелуй, и похоже, была не против ещё… Черт, что со мной происходит? Почему я вообще сейчас еду к ней? Впрочем он не повернул назад, а только прибавил скорость.

***

— Спасибо большое, Робби. — Обращайся, — улыбнулся парень в ответ уставшей и измученной Пасифике. Именно этот вид и убедил парня всё же довести её без допроса. Только возникал вопрос — говорить ли Дипперу? — Ок, разберёмся, — шмыгнул носом Валентино и нажал на газ. Нортвест выдохнула и пошла к двери. Перед ней сердце заколотилось сильнее и появилась некая неприятная боль. Пасифика достала телефон из сумочки, нажала кнопку включения. Она выключила его на время приема. Тут же ее зрачки сузились. — Сорок семь пропущенных от мамы? — шёпотом проговорила девушка. Она была не то в шоке, не то испугана. Хотя всё одновременно. Теперь входить стало ещё страшнее. На часах почти три ночи, свет в окне на кухне включен. Но неприятный разговор не заставил себя ждать, дверь открылась. На пороге стояла немного лохматая и сонная миссис Нортвест. Похоже, она видела тень за дверью и решила проверить. Ладно, не важно. Пасифика прошла в дом, Присцилла вошла следом. Она молчала. Это был плохой знак. Они так и стояли целую минуту — молча, никто не проронил ни слова, но после: — Пасифика, ты наказана. Ты под домашним арестом. Да, это совсем не удивительно. И даже немного сняло напряжение. И вот она уже сидит и уплетает яблочный пирог, потому что теми закусками, что были на приеме хорошо не наешься. Мама сидела перед ней, подложив руку под щёку. Как только Пасифика прожевала последний кусок, миссис Нортвест будто оживилась. Начался бытовой разговор матери и провинившейся дочери. — Ну и, где ты была? — У Гид… — У Гидеона ты быть никак не могла! Он сейчас уехал из города с родителями. Ну, что скажешь? — Я… — девушка долго смотрела на дно пустой тарелки, ковыряя рисунок вилкой, а потом тяжело вздохнула и проговорила. — Я не придумала, но и говорить не стану. Не мой секрет, — да, она понимала, что доставила беспокойство, но то, что её мать могла скрывать страшное, всё никак не выходило из головы. — А, не твой секрет? А на звонки почему не отвечала? Могла бы хотя бы позвонить, мол, так и так, сегодня не ждите, со мной всё хорошо! — Телефон сел, — устало промямлила Пасифика. Её фантазии на более интересные отмазы уже не хватало. — Конечно, — Присцилла положила на стол её на половину заряженный телефон. «Черт», — выругалась про себя Пасифика. — Ты знаешь, как мы волновались? Папа даже с работы отпросился, чтобы тебя поискать, а я на смену не пошла, меня отпустили, и тоже из-за тебя! Сейчас он уже на работе, я позвонила, что ты вернулась. И что за платье? По виду, оно довольно дорогое… — вдруг она осеклась и ее глаза расширились. — Только не говори, что… что ты опять с ними… с… — С кем, мам, с Пайнсами? — опасения миссис Нортвест подтвердились. — Ну… Да, я была с ними, — Пасифика ухмыльнулась. Сейчас лицо мамы выражало немой ужас, или это была ностальгия по Пайнсам? Тем не менее, это и надо узнать. — Мейбл одолжила мне это платье, а Диппер… а я вообще, представляешь, была сопровождающей мистера Пайнса. Меня называли миссис Пайнс, прямо как тебя, когда ты была в старшей школе. О, не удивляйся так, это мне рассказал мистер МакГакет… — Профессор МакГакет? — Присцилла схватилась за волосы. — Где, где ты была? — Это не так важно, как твои связи с Шерми Пайнсом. — Где ты была? — В прошлый раз ты сказала, что вы были всего лишь одноклассниками, но… Мне сказали, что вы любили друг друга, а потом внезапно разошлись. Так всё было? — миссис Нортвест молчала. Пасифика приняла молчание за соглашение. — И это ты мне говоришь не связываться с Пайнсами, хотя сама крутила шашни с… — Он любил меня, — тихим-тихим голосом, чуть слышно, хрипло произнесла женщина. — А я… Как видишь, сейчас я замужем совершенно за другим человеком. За любимым человеком! Почему же профессор тебе всё рассказал, он обещал держать это в тайне! Я… я вообще ничего не могу тебе рассказать, как ты говорила, не моя тайна. Но прошу, — она посмотрела своими влажными от слёз глазами на свою дочь, — не нужно связываться с Пайнсами. Они опасные люди, ведут такие же опасные дела. Ещё, ты как никто другой должна знать, они чернокнижники, пользуются сомнительными амулетами. Просто… Зачем тебе это? Это их проблемы. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Горький опыт меня научил. Я обещала кое-кому это, но похоже, не смогла тебя уберечь. Ладно, — она встала из-за стола, — я слишком устала, я иду спать. Ты тоже поторапливайся. А, точно, — вспомнила она уже на лестнице, — надеюсь, ты избавилась от тех дневников и… надеюсь, ты поймешь меня. Не сейчас, так потом. Обязательно.

***

В зеркале отражалось бледное, уставшее лицо с невероятно большими синяками под глазами. Небрежно поставив щетку в стакан, Пасифика взяла полотенце и поднесла его к лицу. Вдруг послышался глухой стук в дверь. У Пасифики появилось нехорошее предчувствие. Она поправила постоянно сползающую лямку пижамы, напоследок посмотрелась в зеркало и осторожно пошла к двери. — Н-нет, — сорвался вздох с губ девушки, когда приоткрыв дверь, она увидела топчущегося на пороге мистера Пайнса. Она в полном молчании вышла и оперлась спиной о косяк. Говорить с ним сейчас не хотелось, даже взгляд блуждал где угодно, только не на нём. — Ты, — тихо начал Диппер. Похоже даже он сейчас немного смущен. Это было в новинку, поэтому Пасифика даже подняла глаза, — одна? — девушка кивнула. — Папа на работе, мама спит. — У тебя папа работает ночью? — Угу. Это было так глупо, так глупо! Что он несёт? Почему не может сказать то, что хотел? А что он хотел… Не придумал. Просто хотелось увидеть её? Что за сентиментализм? Кошмар… Подул ветер, девушка хоть и не хотела показывать, что ей холодно, но сопротивляться природе не могла. Вздрогнула. Диппер большим одним шагом приблизился к Пасифике и… странная неловкость сразу ушла, как только он прикрыл её своей курточкой. Он стоял сзади её и мог чувствовать запах её белоснежных волос. Нортвест опешила. Она не знала, что делать. Вырваться? Но ей стало так тепло… Она чувствовала своей спиной, как неровно Пайнс дышал, согревая этим дыханием всю её. Но и оставаться вот так, когда уже всё решил… Додумать ей не дал знакомый тон парня. Требовательный, но заботливый. Почему она раньше не замечала в нём такого? Ведь он был таким всегда или… — Почему ты убежала? Из-за МакГакета? — Нет, — Пасифика долго молчала, Диппер не проронил ни слова. Ждал. — Скорее из-за тебя. — Ну и… что я сделал не так? — он привык, что его часто обвиняют, но слышать эти слова от неё было намного больнее. Похоже, Диппер начал догадываться, что с ним происходило. — Не сделал. Ты ничего не сделал. Просто я подумала, что слишком далеко зашла вся эта ситуация, — как же трудно было подбирать слова, когда тебя буквально обнимал тот человек, к которому у тебя… чувства? Это точно, чувства были! — Ситуация, — усмехнулся парень. — Что ты имеешь в виду? — Не нужно притворяться, что не понимаешь. Всё это слишком сложно и странно: бизнесмены-нелегалы, странные дневники с заклинаниями, треугольные демоны, волшебные амулеты и заброшенные деревни, коды, тайные проходы, убийства, машина времени… Я устала, — сорвалась на крик. — Почему я во всё это вляпалась? Это же все настолько невероятно! Мне кажется, я сошла с ума и мной просто играют. Манипулируют. Говорят — верь, но ничего не рассказывают. Да даже с гномами можно смириться, чем с тем, чем я занималась последнее время! — Ты просто испугалась. Я же говорил, что тебе вообще не нужно лезть туда, куда не следует, — «Но без этого мы бы сейчас так не разговаривали». — Да, ты говорил. В нашу первую встречу. Помнишь, ты оставил меня на двадцать четыре часа в жуткой хижине? Я тогда тебя так ненавидела! Ещё когда ты перевелся в мою школу и чуть не убил меня и моего друга! И Гидеона ты хотел тоже использовать! Я даже не понимаю теперь… для чего он тебе нужен был? Мучаешь меня, прошу, его не трогай! А потом вдруг раз! И Диппер поменялся… Стоило тебе только одно хорошее дело сделать, как я сразу, дура такая… Я… Стала смотреть на тебя совсем по-другому. И совсем забыла, кто ты такой. Но люди ведь так просто не меняются. Они это делают для чего-то. Особенно вы. Но я… На протяжении всего того времени, как… Я… — она крепко сжала обнимающие руки Пайнса. — Я представляешь, начала в тебя… влюбляться. Наверное ничего необычного, ты привык. Но потом я вспомнила, что ты Диппер Пайнс. Знаменитый, богатый, умный… красивый… А я… Я просто странная девочка, которая по глупости тогда поругалась с тобой в хижине… — Ничего необычного… — как эхо, повторил Диппер. С одной стороны это так и было, он много раз поступал так с девушками, но сейчас было немного по-другому. Он сам попался. — Так, ты, влюблялась? — Это не очевидно? Чувствую себя маленькой девочкой, которую надули. Не знаю, что со мной. Я разочаровалась… В тебе, в себе, в семье? И чем больше я сейчас об этом думаю, мне становится ещё обиднее. И я приняла решение разорвать с вами… с тобой все отношения, — она высвободилась из объятий Диппера. Тот отпустил её не сопротивляясь. Он просто смотрел на плечо девушки, которое оголилось из-за спадывающей лямки. Девушка протянула парню дневники, которые заранее приготовила и положила в прихожей, чтобы отдать. Диппер взял их. В области лба вновь появилась боль, но он её даже не заметил. Не этим голова сейчас забита. — Между нами ничего не может быть. Совершенно ничего. Девушка уже открыла дверь, чтобы уйти, как Диппер сказал одно единственное слово: — Нет, — и, быстро развернувшись, ушёл в неопределенном направлении.

***

Лежа в кровати, Пасифика никак не могла уснуть. Она думала. Думала очень много. Она перевернулась на бок и медленно провела по губам. Недавний поцелуй всё ещё ощущался, не мог забыться. Пасифика тепло улыбнулась. В голову вдруг пришла очень смущающая мысль. Ведь когда он обнимал её, под ночнушкой совсем ничего не было! Пасифика вспыхнула. А после вдруг вновь резко легла на спину и закрыла лицо руками. — Черт! — «Я ведь совсем не это хотела ему сказать! Наговорила всяких глупостей про любовь и ничего того, о чём реально думала…» — Дура! Зачем? — «Ладно, через два дня каникулы закончатся и в понедельник я ему все объясню по-хорошему. Да!». Но он не пришёл в понедельник. Он не пришел и ни в вторник, и ни в среду. Он вообще больше не придёт…