Клин Аквилании

      Флавиан поднимался по широкой, устланной великолепным красным ковром мраморной лестнице губернаторского дворца. Юный принц был разодет в шелка и бархат, на груди сверкало рубиновое колье, руки с модным, ярким маникюром были унизаны кольцами, в ушах сверкали фамильные бриллианты аквитанских правителей. Белые волнистые волосы были перехвачены золотой лентой, серебряный пояс подчеркивал стройность талии, а облегающие белые брючки выгодно обрисовывали мягкие округлые бедра и изящные стройные ножки, обутые в элегантные белые кожаные сапожки мягчайшей выделки.       У входа в парадный зал губернаторского дворца Флавиану преградили путь охранники. Юноша едва заметно улыбнулся: это не стало для него неожиданностью.       - Что это значит? – как можно более надменно спросил он. – Разве вы меня не узнали?       Начальник охраны явно был смущен.       - Простите, ваше высочество, - пробормотал он. – Но, кажется, возникла проблема.       - Проблема? – Флавиан приподнял тонкую бровь. – Не понимаю.       - Вас нет в списке гостей.       - Что это значит? Я получил приглашение на бал от губернатора...       - О, ваше высочество, - охранник готов был провалиться сквозь землю, - мне так неловко говорить об этом, но сегодня утром пришел приказ губернатора вычеркнуть вас из списка приглашенных.       - Вычеркнуть меня из списка приглашенных? – переспросил Флавиан без тени удивления и совершенно спокойно, как будто этого и ожидал. – Это оскорбление!       - О, ваше высочество!       - Это оскорбление не только для меня лично, но и для всего королевства Аквилании, правящий принц которой стоит перед вами! – Флавиан произнес эту тираду безо всякого выражения, скорее как заученный урок.       Он даже особо не скрывал радости от того, что ему не придется присутствовать на великолепном балу с участием самого императора, а ведь на этот бал мечтали попасть все омеги Южных владений!       - Это действительно недопустимое оскорбление принца Аквилании! – неожиданно раздался громкий, звучный голос.       Из дверного проема выступил осанистый вельможа с холодными глазами. Это был начальник службы имперской безопасности граф фра Ингольт.       - Принца Аквилании желает видеть на балу сам император Алтеан! Кто здесь осмелился пойти наперекор воле его императорского величества? – зловеще понизив голос, проговорил грозный шеф секретной службы.       Несчастный начальник охраны дворца, казалось, вот-вот грохнется в обморок.       - Ваша светлость, - пролепетал он. – Мне не сообщали о воле императора. Я лишь выполняю приказ губернатора. О, поверьте, если бы я знал, что его императорское величество...       - Пойдемте же, ваше высочество, - обратился граф фра Ингольт к принцу, не дослушав побледневшего охранника. – Император будет рад вас видеть, сегодня он уже неоднократно справлялся о вас. А те, кто виноват в этом досадном инциденте, будут жестоко наказаны, я лично прослежу за этим.       - Не надо никого наказывать, граф, прошу вас, - вздохнул Флавиан. – Поверьте, я не так уж стремился попасть на этот бал.       - Считайте, что я не слышал слов вашего высочества, - в улыбке шефа секретной службы мелькнул ледяной холод. – Потому что такие слова крайне не понравились бы его величеству.       Принц снова вздохнул и вошел в огромный позолоченный зал, залитый огнями тысячи люстр, наполненный сверканием великолепных нарядов, золота и драгоценных камней. Вся знать Южных имперских провинций собралась в этом зале. Бал еще не начинался, гости стояли группками, общаясь между собой. Когда в зале появился Флавиан, разговоры стихли. Граф фра Дорвард изумленно воззрился на омегу, видимо, не понимая, почему был нарушен его приказ не пускать принца Аквиланского на императорский бал. Супруг губернатора Эленций смотрел на принца с нескрываемой ненавистью. С такой же ненавистью смотрели на него и губернаторские дети-омеги, разодетые в пух и прах Эрений и Эланий. Эта парочка возненавидела юного принца с того самого дня, как он появился в их доме, ибо видела в этом знатном красавчике, да еще и королевской крови, опасного соперника. А сейчас, после всего случившегося, их ненависть достигла апогея.       Первым взял себя в руки граф фра Дорвард.       - Как приятно, что вы пришли, мой дорогой воспитанник, вы ведь позволите мне называть вас по-прежнему? – с фальшивой улыбкой осведомился он.       - Я предпочел бы, чтобы ко мне обращались соответственно моему положению: ваше высочество, - холодно отвечал принц, сам поражаясь своей уверенности и твердости.       - Что ж, как вам будет угодно. Ваше высочество, - сквозь зубы произнес фра Дорвард.       Что до Эленция, то он просто трясся от ярости.       - Я думал, у тебя не хватит наглости явиться сюда, - прошипел губернаторский супруг, впрочем, на лице его была нарисована самая сладкая улыбка.       Флавиан не удостоил его ответом, небрежно кивнул Эрению и Эланию, которые злобно и завистливо пялились на его элегантный наряд, и отошел к группе аквиланских дворян, которые тепло приветствовали своего принца.       Между тем в зале царила растерянность. Многочисленные гости не знали, как себя вести. Все уже знали, что после собрания пэров губернатор впал в немилость у императора, поэтому общаться с ним и его семейством было опасно: легко было навлечь на себя гнев вспыльчивого и жестокого императора. Но, с другой стороны, именно губернатор был хозяином этого бала. Поэтому новоприбывшие гости робко подходили к губернаторскому семейству, торопливо приветствовали его и поспешно отходили. В результате вокруг семейства фра Дорвардов образовалось пустое пространство.       Губернатор держался стоически. Его супруг скрывал ярость за вымученной улыбкой, сыновья-омеги глупо хлопали накрашенными ресницами, плохо понимая, что именно происходит.       Что касается Флавиана, то и его появление вызвало немалое смущение. Все знали, что именно его выступление на собрании пэров стало причиной немилости губернатора, приказа об аресте герцога фра Рандена, провала многомиллиардного проекта оросительного канала, да и, вообще, гнева императора, обрушившегося на знать имперского юга. Но при этом все уже были осведомлены, что император неровно дышит к красавчику-принцу. Флавиан Аквиланский вполне мог стать фаворитом императора, то есть стать еще более могущественной фигурой, чем сам канцлер империи. Кого же выбрать, губернатора Южных имперских владений или принца Аквилании, восходящую звезду Хейнанской империи?       Этим вопросом мучились почти все собравшиеся в зале. Поэтому многие подходили не только к губернатору, но и к принцу, приветствовали его, даже делали комплименты, однако крайне сдержанно, и торопливо отходили. Исключение составляла лишь аквиланская знать, толпившаяся возле своего принца и всем видом показывавшая, что не намерена давать своего юного повелителя в обиду.       Флавиан же стоял с чуть грустной улыбкой, прекрасно понимая подоплеку всего, что происходило в зале. Мысли его были далеки отсюда. Еще накануне собрания пэров, в тайной комнате своего дворца он начал приводить в действие некий план. И сегодня пришла пора этот план выполнить.       Между тем двери огромного зала распахнулись, раздались фанфары и церемониймейстер громко провозгласил:       - Его императорское величество Алтеан Хейнанский!