Клин Аквилании

      Собравшиеся склонились в почтительном поклоне, а затем буквально впились глазами в вошедшего императора, пытаясь прочесть на его лице, в каком настроении пребывает его величество: сменил ли он гнев на милость или... Конечно, тот факт, что император всё-таки соизволил явиться на бал, который давался в его честь, уже был хорошим знаком, но кто мог знать? Император отличался склонностью к неожиданным поступкам, которые частенько заканчивались очень плохо для многих его подданных.       Между тем на красивом, надменном лице императора трудно было прочесть что-то определенное. На красных, чувственных губах была улыбка, но черные глаза были полны мрака. Точеные руки, украшенные двумя рубиновыми перстнями, поигрывали безделушкой, подозрительно похожей на плетку. Походка была пружинистой, напряженной. На императоре были темно синие одежды с серебряным шитьем, пожалуй, слишком мрачные для бала. И это могло быть недобрым знаком.       Губернатор фра Дорвард поспешил навстречу повелителю, рядом с которым шел шеф имперской службы безопасности фра Ингольт, и хотел было обратиться с положенным приветствием, но император легким движением руки сделал знак ему молчать.       - Граф, - произнес он тихим и зловещим голосом, так, что его могли слышать только фра Дорвард и фра Ингольт, - слушайте меня внимательно. Ваш родственник герцог фра Ранден сумел скрыться. Агенты секретной службы выяснили, что сделал он это с вашей помощью и с помощью вашего супруга. Нам также стало известно, что вы прячете его где-то в подземельях этого дворца.       Фра Дорвард побледнел как полотно. Император смотрел на него полными мрака глазами, в которых губернатор увидел адскую бездну, готовую его поглотить.       - У вас и вашего супруга остался только один шанс избежать немедленного ареста и последующей пытки, - тихо и четко произнес император. – Вы немедленно выдадите герцога главе имперской службы безопасности графу фра Ингольту, стоящему рядом со мной. В противном случае мы все равно его разыщем, но тогда вас и вашего супруга уже ничто не сможет спасти. Выбор за вами.       Император повернулся к губернатору спиной и двинулся к центру зала.       Губернатор остался стоять на месте с разинутым ртом и полным ужаса глазами. Издалека за ним в панике наблюдал Эленций. Губернаторские дети Эрений и Эланий продолжали хлопать накрашенными глазами и трясти пышными, нелепыми кружевами.       - Ну что? – с ледяной улыбкой тихонько осведомился шеф секретной службы империи у губернатора. – Ваше решение?       Краем глаза губернатор видел, что в дверях зала появилась вооруженная императорская охрана. Деваться было некуда.       - Хорошо, - сказал фра Дорвард глухим голосом. – Я покажу, где он скрывается. Идемте.       Фра Ингольт лишь ухмыльнулся в ответ. Вместе они вышли из зала.       Между тем император сделал знак, и музыканты возвестили начало бала. Флавиан, едва император появился в зале, попытался спрятаться за спинами аквиланских дворян, но Алтеана влекло к нему поистине сверхъестественное чутье. Не прошло и минуты, как он стоял перед Флавианом и элегантным жестом приглашал его на первый танец.       По залу пронесся легкий шепот. Все подтверждалось: принц Аквиланский становился новым фаворитом императора Хейнанского. В этом уже не могло быть сомнений.       Черные глаза Алтеана прожгли Флавиана насквозь, запах альфы – единственный и неповторимый - сводил с ума. Тонкие белые руки принца задрожали, император схватил их и крепко сжал. Принц тихонько вскрикнул.       - Вы делаете мне больно, ваше величество!       - Больно? – странным тоном переспросил император, чуть ослабив хватку. – Ах, я не хотел, право... Вот так сразу. Начнем же.       Флавиан вновь почувствовал, как на него накатывает волна паники, с которой он не в состоянии был справиться.       - Я не переношу боли, ваше величество, - виновато сказал он.       Император ничего не отвечал, как будто не слышал его слов. Черный взгляд Алтеана прожигал синие глаза омеги, проникая, кажется, в самые потаенные уголки омежьей души, и омеге становилось все страшнее.       Начался танец. Вопреки своим уверениям, принц танцевал превосходно, да и император был отличным танцором. Он обнимал омегу чуть более фривольно, чем позволял этикет, прижимался к нему, его мускулистая рука как бы невзначай несколько раз опускалась на упругую, кругленькую омежью попку. Но, в конце концов, император был волен вести себя, как ему вздумается, ведь принц Аквиланский был всего лишь его подданным, пусть и одним из самых знатных.       Всем было ясно, что император хочет этого омегу. Жажда обладания была написана на его красивом, властном лице, этой жаждой был наполнен каждый его жест, ею дышало каждое его движение. Это был танец самца, поймавшего добычу и показывавшего, что он ни за что ее не упустит.       А омегу раздирали два противоречивых чувства: желание бежать отсюда немедленно и желание оказаться во власти этого сильного, гордого, красивого самца – его единственного, его истинного альфы. Флавиан сходил с ума, он знал, что из этого состояния нет выхода и желал только одного: чтобы его лихорадочно бьющееся сердце разорвалось в клочья от этого противоречия и он упал бы замертво на мраморный пол роскошного зала.       Наконец, этот мучительный танец закончился. Принц склонился перед императором в полагающемся по этикету омежьем реверансе, втайне радуясь, что пытка осталась позади.       - Не думаете же, вы, принц, что я намерен вас отпустить? - как сквозь туман донесся до него насмешливый голос альфы.       - Простите, ваше величество? – слабо спросил омега, не желая верить услышанному.       - Следующий танец я вновь желаю танцевать с вами, - эти слова альфы оглушили омежку.       - Мне... мне надо отдохнуть, - пролепетал он. – Танцы слишком меня утомляют.       - Я буду вас поддерживать, не беспокойтесь, - голос альфы звучал уверенно, и чувствовалось, что он не намерен принимать ни малейших возражений.       Флавиан вздохнул, подчиняясь неизбежному. А все взгляды в зале были устремлены именно на них. Все отметили, что император, презрев все нормы протокола и этикета, второй раз подряд собирается танцевать с принцем Аквиланским. Между тем этикет предписывал, что на первый танец император должен пригласить губернаторского старшего сына-омегу Эрения, а затем оттанцевать еще два танца, всякий раз меняя партнера. Однако на Эрения император даже не взглянул, и тот продолжал растерянно и глупо хлопать густо накрашенными ресницами, коротая время в обществе своего разъяренного и униженного папочки Эленция. Но кто посмел бы пригласить Эрения на танец, если все знали, что им пренебрег сам император? Когда же дело дошло до второго танца, то всем стало окончательно ясно: губернаторское семейство в немилости. Поэтому не только Эрений остался без партнера, но и его младший брат Эланий: пригласивший было его на танец альфа, поняв, что семейство омеги постигла высочайшая опала, под каким-то наспех придуманным предлогом быстренько ретировался. В итоге Эленций и два его сына-омеги стояли как неприкаянные. Никогда еще губернаторскому семейству не доводилось испытывать подобного унижения, и где! На балу в своем собственном дворце!       И тут в зал вновь вошел шеф имперской службы безопасности граф фра Ингольт. За ним следовал белый как мел губернатор. Фра Ингольт встретился взглядом с императором и едва заметно кивнул. Император удовлетворенно и жестоко улыбнулся: герцог фра Ранден был схвачен.       Губернатор подошел к своему незадачливому семейству.       - Ну? – прошипел Эленций. – Где ты пропадаешь? Твои дети стали всеобщим посмешищем, император танцует только с этим проклятым Флавианом, а наших детей никто даже не приглашает. Мы стали париями, изгоями, нас все сторонятся!       - Замолчи! – глухо прорычал фра Дорвард. – Замолчи, идиот, и радуйся, что мы еще не в комнате пыток.       Эленций издал странный, квакающий звук, испуганно посмотрел на супруга и действительно предпочел замолкнуть.       Между тем начался второй танец.