Клин Аквилании

      Император чувствовал себя еще не вполне здоровым, но не обращал на это ни малейшего внимания. Он взял принца на руки и сам отнес его в ванную, где осторожно опустил своего возлюбленного, такого легкого и нежного, в теплую душистую воду, наполненную ароматным восстанавливающим раствором и усыпанную лепестками мальтанских роз. Алтеан сел рядом и залюбовался своим омежкой, осторожно и нежно гладя его пушистые белокурые локоны, перебирая мягкие, чувствительные пальцы и ощущая, как силы понемногу возвращаются в нежный организм омеги.       Принц открыл синие глаза, на его губках заиграла улыбка.       - Ты! – прошептал он. – Ты со мной!       Алтеан едва не задохнулся: столько было искренней радости и любви в этих словах его омеги.       - Благодаря тебе, - шепнул он принцу на ушко. – Только благодаря тебе, любимый!       Император прильнул к губам возлюбленного, жадно вдыхая опьяняющий аромат, исходящий от нежного, белого, изящного тела.       - Ты мой! – повторил он тихо. – Только мой! Я никогда больше тебя не отпущу!       - Алтеан... – пролепетал омега.       Император вдруг подумал, что это первый раз, когда возлюбленный назвал его по имени.       - Алтеан... Я знаю, что выживу только с тобой, - едва слышно проговорил принц. – Но... но что скажут в Аквилании?       - Ты знаешь, что канцлер делль Акила покончил с собой? – вдруг спросил император.       - Я все слышал. Я не мог двигаться, не мог говорить, но слышал твой разговор с графом фра Ингольтом.       - Мой милый! Мне жаль, что этот мерзавец – твой канцлер – избег наказания, которого заслуживал. Но остальных заговорщиков я не упущу. И тех, кого знаю... и тех, кого пока не знаю, - в черных глазах императора появился хищный, зловещий огонек. – Они заплатят за все, можешь не сомневаться!       - Не будь слишком жестоким, милый!       - Император должен быть жесток, - угрюмо произнес Алтеан, - иначе ему не удержать власть. И не спасти того, кто ему дорог больше всех на свете. Я объявил тебя своим официальным женихом. Наш брак - дело решенное!       - Ты даже не спросил моего согласия, - с легким упреком прошептал принц.       - Не спросил! – с вызовом подтвердил император. – Потому что никакого отказа я просто не принял бы. Мы с тобой – одно, Флавиан. И ты сам в этом убедился. Ты можешь жить только со мной, без меня ты погибнешь, а я этого никогда не допущу. И ты любишь меня, ведь так? – черные глаза императора заглянули в синюю бездну глаз принца.       - Люблю, - прошептал омега.       Их губы слились в глубоком поцелуе. Они вдыхали и пили друг друга, отдавая друг другу свою красоту, молодость и любовь.       - За Аквиланию не переживай, - наконец, сказал император. – Они примут наш брак.       - Никогда они не примут! – покачал головой омега. – Наш брак будет означать конец Аквилании.       - Нет, - улыбнулся император. – Я вызову нового аквиланского канцлера, виконта делль Акруза и обо всем с ним договорюсь. Ты его знаешь?       - О, да! Он еще совсем молод, мы с детства были друзьями.       - Вот как? – император нахмурился. – Надеюсь, только друзьями? Я, кажется, уже ревную тебя.       Омега рассмеялся и провел шелковистой ладонью по мускулистому предплечью императора.       - Не беспокойся, - сказал он. – Мы были просто друзьями. Я надеюсь, что нам удастся с ним договориться. Если, конечно, ты дашь моему королевству необходимые гарантии.       - Ради моего жениха и будущего супруга я готов на все, - император нежно поцеловал принца в душистую щечку, аромат которой сводил его с ума. – Но тебе пора на массаж. А мне пора заняться аквиланскими делами, которые тебя так беспокоят. И нашими проклятыми заговорщиками.       Алтеан улыбнулся, еще раз поцеловал омежку в розовые губки и вышел.       Слуги осторожно подняли принца из ванной, обтерли его мягкими полотенцами и отнесли на массажный столик. Там его тело умастили мазями, восстанавливающими силы и делающими кожу особенно нежной и шелковистой. При этом особое внимание слуги уделили круглой, розовой попке принца: ее натерли поочередно шестью видами различных мазей и бальзамов. Секрет этих снадобий знали только в императорском дворце, ими натирали только некоторых из императорских наложников, да и то лишь в тех случаях, когда нужно было особо удовлетворить императора, отлично знающего толк в самых изощренных наслаждениях.       Флавиан же ни о чем не думал. Он просто наслаждался происходящим. После постоянных переездов, скитаний, тревог было так приятно вновь ощутить себя настоящим принцем, о котором заботятся многочисленные слуги, которого холят, лелеют и чьи желания готовы немедленно выполнить.       На лицо принца наложили освежающую маску, руки, и без того белые и нежные, смазали питательными кремами, особое внимание уделили маникюру, покрыв ноготки модным ярким лаком. Изящные ножки принца также не избежали тщательных процедур ухода.       Локоны Флавиана расчесали с особой осторожностью, опасаясь причинить малейшую боль его высочеству.       Словом, вряд ли во всей империи в тот вечер можно было найти более расслабленного и более изнеженного омегу, чем принц Аквиланский.       Он с предвкушением ожидал, когда его отведут в спальню, ибо не сомневался: именно сегодня должно свершиться то, чего он так боялся и в то же время так страстно жаждал.