Клин Аквилании

      Роскошная императорская спальня была наполнена чарующим полумраком, и Флавиану казалось, что черные глаза императора мерцают загадочно и заманчиво.       Он доверчиво протянул руки своему возлюбленному и их мягкие, хрупкие кисти утонули в смуглых, гладких ладонях императора.       - Мы еще не супруги, - кокетливо заметил принц.       - Ты объявлен моим официальным женихом. По древним традициям империи это означает, что именно сегодня у нас может состояться первая совместная ночь, - поглаживая белоснежные плечи омеги, проговорил альфа. – Жених – это ведь по сути уже супруг императора. После свадьбы ты станешь младшим императором Хейнана.       - После свадьбы! – вздохнул Флавиан, прижимаясь к горячему, мускулистому телу своего венценосного жениха. – Знаешь, Алтеан, мне отчего-то не по себе.       - Что такое? – император покрывал поцелуями стройную, белую шею юного принца. – Почему ты беспокоишься?       - Всё вдруг стало слишком хорошо, - пробормотал омега. – Слишком и вдруг. Так не бывает.       - Перестань! – нежно и в то же время властно произнес повелитель Хейнана. – Теперь ты мой и только мой. Ты всецело принадлежишь мне! Это все, о чем ты должен помнить!       Почему-то эти слова не успокоили принца, но, наоборот, усилили странную тревогу, от которой он не мог избавиться с того самого момента, как переступил порог роскошной императорской спальни.       - Только будь осторожен, - умоляюще пролепетал он. – У меня никогда прежде не было ничего... с альфой.       - Ты мой, - как будто не слыша его слов, глухо прорычал альфа, с наслаждением вдыхая аромат своего омеги и упиваясь прикосновениями к его нежному как шелк телу. – Мой!       Он впился зубами в ключицу омеги и жадно поставил на ней метку.       Омега испуганно вскрикнул.       - Мне больно! – жалобно пискнул он. – Пожалуйста, прошу тебя!       Горячая, точеная ладонь властно прикрыла его рот, в черных глазах метались огоньки ненасытности и вожделения, отчего принцу стало совсем не по себе.       - Мой, - повторял император, - мой!       Он с жадностью впился губами в губы омеги, сильные, мускулистые руки обхватили нежное омежье тело так, что принц застонал – не от наслаждения, но от боли и страха.       - Пожалуйста, - лепетал омега, - пожалуйста, прошу... Только не делай мне больно, я не вынесу боли!       Но этот беспомощный лепет, казалось, лишь сильнее распалил альфу, который продолжал упиваться хрупким нежным телом своего возлюбленного и теперь до боли сжимал и крутил его розовые сосочки в своих сильных, стальных пальцах.       - Нет! Не надо! – вскрикнул Флавиан, отчаянно пытаясь вырваться.       Он взглянул в глаза императора, и то, что он в них увидел, по-настоящему напугало его. Это уже были глаза не человека, а глаза зверя.       Алтеан рычал, он опрокинул омегу на живот, в его руке появилась плетка и на беззащитную попку обрушился град ударов. Омега испустил отчаянный крик и забился от боли, отчаянно пытаясь вырваться, но это лишь разжигало императора, который схватил омегу за длинные локоны и принялся таскать по постели, а потом сбросил на пол и стал топтать ногами хрупкое, нежное тело. Затем он снова бросил омегу на кровать, в руке у него был какой-то продолговатый предмет, который он с размаху всадил в нежную, шелковистую, никогда не знавшую боли и грубого обращения дырочку омеги. Этот предмет порвал принцу задний проход, он проник глубоко внутрь, в самую сокровенную глубину изнеженного омежьего тела, которое пронзила острая, невыносимая боль. Омега испустил душераздирающий, почти нечеловеческий крик, конвульсивно вытянулся, сжался и вдруг затих, а альфа, отбросив предмет, стал грубо вводить в омежью попку свой мускулистый кулак, а потом, наконец, и вздыбленный, готовый к бою член.       Он со сладострастным ревом врывался в омежье тело, не замечая, что оно уже обмякло, что омега не пытается сопротивляться, а просто неподвижно лежит, уткнувшись в подушки. Наконец, Алтеан разрядился – долго и мощно. Он упал сверху на омегу, тяжело дыша, его налившиеся кровью глаза были полуприкрыты.       Некоторое время он лежал неподвижно, затем отвалился на подушки и почти мгновенно заснул. Проснулся он среди ночи от какого-то неприятного ощущения, как будто постель была влажной. Он приподнялся и в приглушенном свете ночника увидел, как из-под лежавшего рядом омеги по шелковым простыням расползается широкое, темное пятно. Ужас сдавил сердце императора, когда он понял, что это кровь, вытекающая из тела принца.