Комната без номера

      — Кто это у нас такой борзый? — раздался невнятный голос из комнаты, пока я пытался миновать парочку старшекурсников, тусующихся у двери. Меня, естественно, не пустили и намекнули, мол, вали отсюда, незнакомец, пока не познакомились поближе.       — Мне нужен Шуга, срочно. Вопрос жизни и смерти.       — Пацан, тебе жить надоело? — спросил один из ребят, больно толкая меня в плечо.       — Отвали. Шуга, это касается Намджуна! — крикнул я, прорываясь в комнату. — Если…       Меня снова толкнули, на этот раз ощутимей. Боюсь, дело плохо кончится. Я парень крепкий, но двоих, скорее всего, не потяну. К счастью, дверь открылась, и оттуда выглянула белобрысая сонная морда. Я невольно поморщился, узнав в нём парня, что недавно рассматривал меня в душе.       — О, мелкий. Я тебя где-то видел, — голос у него был как у пьяного. Впрочем, глаза тоже выглядели убитыми. Он сморщил лоб, прищурился, а потом выдал:       — Думаю, если разденешься, я узнаю тебя быстрее.       Вот кобелина.       — Я по поводу Намджун-хёна. Мы можем поговорить эээ… без свидетелей?       — Прошу, — он распахнул дверь шире, пропуская меня, и похабно ухмыльнулся. У меня мурашки побежали по спине, чувство, словно льда за шиворот насыпали. Наверное, я дурак, раз добровольно захожу в логово льва…       В комнате оказалось просторно, светло, хотя и неопрятно. В углу стоял комп и синтезатор, всё было опутано проводами. Где попало валялась одежда, обувь, пластиковые тарелки с остатками еды и раскрытые пакеты с чипсами. Запашок соответствовал начинке. А ещё в комнате стояло всего три кровати. Что-то история с перенаселением общаги начинает вызывать у меня всё больше сомнений. Если «крутые парни» живут по трое, то неудивительно, что кому-то не хватает места. Впрочем, соседство с таким типом меня бы точно обрадовало ещё меньше, чем соседство с парашей.       В одной из кроватей лежал голый симпатичный парнишка, едва прикрытый простынёй, и играл на телефоне.       — Ты свободен, цыпа, — Шуга махнул на него рукой, и тот, не стесняясь, неторопливо встал с кровати, простынь сползла с бёдер, и я увидел на нём крохотные ажурные стринги. Он начал неторопливо рыться в вещах.       — Шевели булками! — прикрикнул хозяин комнаты, смачно шлёпнув любовника по заднице.       Тот заторопился, шустро натянув найденные шорты, и скрылся за дверью. Шуга неторопливо повернулся ко мне и хотел что-то сказать. Уверен, неприличное, но я не собирался обсуждать его любовные похождения.       — Перейду сразу к делу, — перебил его я. — Ты давал старосте какие-то очень сильные наркотики?       — Малыш, если ты хочешь чего-то весёлого прикупить, то это не ко мне. Тут, говорят, есть специальные люди, а я типа порядочный гражданин, все дела. Но я запросто могу поднять уровень белков в твоём организме. Ты такой симпатяжка, — он потянул бледную руку к моему подбородку.       — У меня своих белков хватает, могу поделиться, — грубо ответил я, отбивая его ладонь и чувствуя себя не в своей тарелке. Взгляд этого парня шарил по мне так бесстыже, что я даже полностью одетый чувствовал себя голым посреди людной площади. И ещё я никак не мог понять, он пьян или у него по жизни вид такой упоротый? — А вот Намджуну очень плохо. Он, кажется, полностью в отключке, и у него губы синие…       — Сукин сын. Вот, пёздюк шизанутый. Недоумок! — напускная небрежность Шуги вдруг исчезла, и наружу вырвалось нечто опасное. — Где он?       — У меня в комнате.       — Чего стоишь? Пиздуй, показывай дорогу. Или я должен знать, где каждый местный хуй живёт?       Он порылся в рюкзаке, выудил оттуда предмет, похожий на тряпичный пенал, и посмотрел на меня.       — Ты ещё здесь?       Рванув к себе, сбежал по лестнице вниз, тормознув на площадке третьего этажа, и со злорадством отметил, как не поспевает за мной белобрысый. У меня-то ноги подлиннее. Он заметил мою снисходительную усмешку, но никак не прокомментировал, пытаясь прикинуться степенным, а не запыхавшимся. Хотя взгляд его не сулил ничего хорошего. А теперь он ещё будет знать, где я живу…       В мою комнату он вошёл как к себе домой. Сразу подошёл к старосте, грубо открыл рот и капнул ему чем-то на язык. Потом выдал такой монолог из непечатных слов, что у меня отвисла челюсть. Куда там нам… Я оглянулся и увидел, что Чимин, ранее тихонько сидевший в углу, сейчас пытается незаметно прошмыгнуть к двери. Но Шуга оказался не только красноречив, но и ещё с хорошим слухом. Хотя, по моему мнению, двигался Чимин бесшумнее ниндзя.       — И куда это ты намылился, сладкий мой?       У меня снова побежали мурашки по спине, столько скрытой угрозы было в этом голосе. Чимин замер столбом и бросил на меня затравленный взгляд. Впрочем, его лицо через секунду приобрело своё обычное пофигистическое выражение. Он неплохо держался, но даже идиот заметил бы, как сильно он напряжён. И чем его так напугал этот недоделанный малолетний наркодилер?       Я заслонил его спиной и посмотрел на Намджуна. Он уже приобретал более естественный цвет и больше не смахивал на труп.       — Кажется, он приходит в себя.       Шуга бросил на меня убийственный взгляд, типа «Я потом с тобой разберусь», и повернулся к старосте, снова начав его материть. Чимин пытался повторить попытку бегства, но я грубо схватил его за локоть и одними губами приказал оставаться на месте. Тот сник, но не противился. Лучше пусть будет тут под присмотром, чем потом его выловит этот извращенец и неизвестно, что сделает. Хотя тут и так понятно, чего он хочет, педераст.       Но, кажется, это место уже занято…       Я ещё не полностью осознал эту мысль, и это меня сильно смущало, но, чем больше я думал, тем сильнее мне этого хотелось. Даже если из этого ничего не выйдет, даже если всё это глупости, я не собирался терпеть в своём присутствии издевательства над другими. Мне не нравилось, что кто-то подавляет чужую волю. Нет, только не у меня на глазах. Не хочу, чтобы мой сосед срывался на мне, потому что кто-то не способен держать свой язык за зубами, а член в штанах.       Староста потихоньку приходил в себя. Увидев злую рожу Шуги, он вскочил, схватился за голову. Открыл рот возмутиться, а потом увидел и нас. Оглядел комнату.       — Какого чёрта я тут делаю? Айщ, моя голова.       — Скажи спасибо, что она ещё при тебе, идиота кусок. Ты какого хрена суёшь в рот всякую гадость?       Это звучало немного двусмысленно, но все прекрасно понимали, о чём речь.       — Это ты мне дал эту гадость, — Намджун явно ещё не полностью пришёл в себя, иначе бы не опустился до таких подробностей при посторонних.       — Я тебе дал? Да? Вот такая ты неблагодарная скотина, да? Хуй что я дам тебе в следующий раз, даже если будешь умолять на коленях! Ты что мне сказал, а? «Дай мне что-нибудь убойное, мне для дела надо». Ну я и дал по старой дружбе. Если бы знал, что себе просишь, то я бы тебе так дал, что не унес бы! Это ж надо было додуматься, айщ… Слов нет.       То, что у Шуги не было слов, верилось с трудом. Но староста умолк и опустил голову, то ли соглашаясь с обвинениями, то ли просто не желая напрягаться с оправданиями. Я понял, что умирать никто не собирается, поэтому просто достал бутылку воды и протянул хёну. Шуга перехватил бутылку, отпил сам, а потом грубо всунул в руки товарищу. Хоть и было сложно прочесть эмоции на лице Шуги, я всё равно смог разглядеть, что он расстроен. Это так странно. Он что, действительно переживал?       — Пей побольше. Тебе надо. И не жри ничего до завтра. А то опять накроет. Всё, пошёл я на хер отсюда. Мне срочно нужно проветриться и покурить.       Он встал и повернулся ко мне. Точнее к Чимину, что продолжал стоять за моей спиной.       — А ты, сладкий, никуда от меня не спрячешься… — а потом он увидел мой взгляд и резко умолк. Мы смотрели прямо в глаза друг другу — яростно и холодно, напористо и уверенно. Непонятно по какой причине, но Чимин сзади коснулся пальцами моей спины, потом резко одёрнул их. Я не реагировал, а Шуга вдруг начал смеяться.       — Ты мне нравишься, пацан. Люблю таких отчаянных самоубийц. Будет скучно — заходи в гости. Желательно, не с пустыми руками. Обещаю, будет весело.       Он хлопнул меня по плечу костлявой ладонью и, насвистывая незамысловатый мотивчик, вышел прочь. Намджун сидел на кровати и тоже ухмылялся.       — Знаешь, хён, это было совсем невесело, — выдохнул я, чувствуя, как распрямляется сжатая внутри пружина. — Я думал, ты тут окочуришься, и это как раз повод не улыбаться.       — Да брось, Тэхён. Всё закончилось отлично. Ты завёл парочку полезных знакомств и обрёл полезного должника. Я тоже умею быть благодарным.       — Боюсь, ты не сможешь за это рассчитаться. Так что долг за свою жизнь можешь оставить себе. А вот то, что мне пришлось выслушать, пока ты ещё был более-менее вменяем…       Намджун напрягся. Сильно напрягся, улыбка исчезла с его лица, и эмоции будто скрылись под маской. Он явно ничего не помнил, и сейчас его очко сильно сжалось от мысли обо всём, что он мог наговорить. Я максимально ехидно и загадочно улыбнулся, а он побледнел, но потом вдруг нахмурился и вполне серьёзно сказал:       — Тогда мне придётся тебя убить.       Я рассмеялся, через пару секунд смеялся и староста. Чимин снова забился в угол и не отсвечивал, но, кажется, робкая улыбка промелькнула и на его лице.       — Вижу, тебе уже лучше, хён. Вали домой. Я смертельно устал.       — Эй, как ты разговариваешь со старшими, мелкий?       — Я же просил не называть меня так!       — Теперь я всегда буду так делать, мелкий!       Это могло продолжаться долго, но он вдруг довольно заявил:       — Я рад, что не заблевал вашу кровать. Одно время мне сильно хотелось. Было бы крайне неловко.       И хлопнул дверью, уходя. Мы остались одни, но чувство нереальности происходящего не покидало нас ещё некоторое время. Я поправил покрывало и упал на постель. Чимин, скрипнув стулом, уселся за столом.       — Он к тебе пристаёт? — спросил я прямо.       — Кто? — Чимин умело изобразил недоумение.       — Хуй в пальто. Ты прекрасно понял, о ком я.       — Какое тебе дело? — недоумение на его лице сменилось мрачной набыченностью.       Я задумался. И правда, какое мне дело? Любопытство? Нездоровый интерес? Желание защитить этого странного парня? Я сам точно не знал. Наклонив голову набок, посмотрел на Чимина. У него было такое уставшее лицо, под глазами залегли тени, а скулы заострились. Взгляд был грустный, потухший. Он смотрел на меня и ждал ответа. Бегло осмотрев его лицо, скользнул по губам, шее, опустился к ключицам. Домашняя футболка явно на несколько размеров больше положенного, обнажала слишком много. Кожа выглядела такой нежной, бархатистой, хотелось коснуться её и… Чёрт подери, естественно, Шуга запал на него.       — Ты плохо спал ночью?       — Это твоя отличительная черта, отвечать вопросом на вопрос? — Чимин выглядел разочарованным и даже раздражённым.       — Прости, — улыбнулся я, — может, я просто хочу подружиться?       Чимин хмыкнул и закатил глаза:       — Серьёзно? Ты меня за идиота держишь?       Он встал и вышел, хлопнув дверью, как недавно сделал это Намджун. Только выглядело это, скорее, как точка в наших взаимоотношениях, чем многообещающее многоточие в последних словах старосты или того же Шуги. А что я должен был сказать? Что «извини, чувак, но, похоже, я запал на тебя»? Хотя этому, я уверен, он поверил бы сразу.