Комната без номера

Ночной флешбек, часть 1

      — Пей до дна! Пей до дна!       — Агрх! Я сделал это! — зарычал Чонгук и с громким стуком поставил бутылку на стол, а затем одним ловким движением разорвал на себе майку, демонстрируя всем окружающим идеальный пресс и чётко очерченные мышцы рук. Народ вокруг восторженно бесновался, требуя продолжения.       — Ну да, у него ведь ещё штаны целые, — скривился Юнги, — впрочем, я не удивлюсь, если он и их одним махом сорвёт, — продолжал пьяно бубнить он, глядя в пустоту и вызывая приступы смеха у товарищей.       — Гукки отлично выглядит, — подлил масла в огонь Сокджин, издеваясь над друзьями. — Такой сексуальный мальчик, так и хочется его пощупать да в кроватку к себе уложить.       На нём скрестились две пары злых глаз. Намджуна перекосило от ревности, у Шуги чуть пар с ушей не повалил от негодования. Чонгук вообще не в его вкусе, и подобное предложение казалось ему кощунством.       — Мои девочки каждый день бегают к нему, ни одну неудовлетворённой не оставил, — продолжал нарываться на неприятности Джин, а потом грустно добавил: — Но в последнее время он их избегает. Вдруг малыш влюбился? Или у него появился постоянный партнёр? Как думаешь, Сахарок? — Сокджин сделал очень удивлённое лицо, прижав ладони к щекам.       — Мне похуй, — огрызнулся Шуга и опять впился взглядом в танцующего Чонгука, хотя в душе ему хотелось развернуться и дать с ноги в смазливую морду Джина, навсегда стерев эту ехидную наигранно-удивлённую ухмылку. Только дурак не догадался бы, что он его подкалывает — Шуга не настолько туп и пьян, чтобы не уловить в его голосе сарказма и издёвки.       — Ты только посмотри на это «похуй», — хихикнул Джин, наклоняясь к старосте, — у него сейчас глаза из орбит вылезут.       — Ты специально его накручиваешь? — как бы невзначай наклонился ещё ближе Намджун и с силой вдохнул божественный аромат своей зазнобы.       — А то! Тэхён меня просто поражает — одним махом избавился от такого опасного противника и прикрыл недотрогу Пака. Теперь Сахарку не до него. Спорим, он скоро сорвётся? Жопой чую, сегодня случится нечто эпичное!       Жопа Джина ещё ни разу не ошибалась, одинаково удачно угадывая как внезапные проверки в общаге, так и дождь со снегом. И, как показала практика, даже нервные срывы.       Староста задумался. Спорить тут было не о чём. Всё и так очевидно — Юнги влип, хотя и сам ещё не понял. Долбаный Тэхён подкинул ему сложную задачку, он повёлся и сам захлопнул этот капкан. Вот если бы Тэ ничего не сказал, то жил бы себе пацан спокойно, не парясь.       Но дело было даже не в этом. Пофиг на Шугу и его подростковые проблемы. Главное — Джин предложил спор, и, очевидно же, что при такой формулировке, он победит. Нужно было изменить условия так, чтобы победа ему не досталась.       «Придумал», — ухмыльнулся староста, наклонился к уху Джина и быстро озвучил новые условия. Тот истерически заржал.       — Да никогда в жизни этого не будет! Ты уже слился! Я согласен!       Они ударили по рукам и с алчностью изголодавшихся по крови шакалов уставились на виновника спора. Тот даже не повернулся в их сторону, таращась на Чонгука, который уже залез на стол и немного грубо, но одновременно сексуально двигался в такт музыке. Толпа вокруг весело галдела, тянула к нему руки, кто-то постоянно подавал ему рюмки с соджу, и тот опрокидывал их в себя одну за другой, будто это была вода.       Какой-то парень из соседней общаги толкнул девчонку, что упоённо лапала Чонгука, и сам схватил его за задницу. Тот от неожиданности подскочил, отшатнулся в сторону, чуть не свалился со стола, но потом легко выровнялся и удержал равновесие.       Намджун удивился тому, какую лошадиную дозу алкоголя выпил этот засранец, но до сих пор отлично держался на ногах. Казалось, ничто не сможет его свалить!       Рядом сидящий Шуга решил не отставать, рюмки сменяли друг друга с бешеной скоростью. Потом в его пьяном мозгу что-то щёлкнуло, лицо стало серьёзным, он кивнул сам себе, встал, уверенным шагом направился к толпе… Но тут Чонгука перемкнуло. Громко хлопнув в ладоши, он привлёк к себе внимание публики и, перекрикивая музыку, крикнул:       — А давайте в бутылочку на желание поиграем! Кто откажется — тот лошара!       Жадная до развлечений толпа радостно взревела, приветствуя новое предложение. Каждый надеялся, что если сегодня ночью не перепадёт секс, то хотя бы поцелуй. Спрыгнув со стола, Чонгук всё же подвернул ногу, и Шуге, который потерянно стоял рядом, пришлось его поймать.       — Ой, я нечаянно, — очаровательно улыбнулся Гукки, продолжая держаться за неожиданного спасителя, и Шуга совсем потерялся, забыв, зачем вообще сюда пришёл. Потом вспомнил, что он грозный и серьёзный парень, и оттолкнул Чонгука от себя:       — Меньше пить надо, алкаш малолетний. В следующий раз может некому будет тебя ловить…       — Ну что, в бутылочку? — проигнорировал его слова Чонгук, а в глазах искрилось: «Хён, ты же не лошара?»       — Нафига мне этот детский сад?       — Хён, ты что, струсил?       «Вот сучонок, на слабо меня пытается взять! При всех! — взбесился Юнги, еле сдерживая покер-фейс перед жадно взирающей на него публикой, и сел в адский круг. — И не отмажешься ведь. Ещё и глядит так…»       Все уселись кружочком, даже Намджун с Джином присоединились, и началась какая-то хуйня. Народу оказалось неожиданно немного, всего двенадцать человек, потому что остальные либо уже были пьяны в дюбель, либо слишком увлечены друг другом в тёмных углах зала, откуда иногда доносились разной тональности подозрительные охи и ахи. И из всей толпы в бутылочку сели играть всего две девчонки, причём одна из них весьма страшная, поэтому игра сразу приняла откровенно голубой оттенок. Шуга выпал в осадок, наблюдая за всей этой вакханалией, и ему стало совсем невесело. Ему стало страшно.       Разогрев начался с дурацких желаний, типа: «Выпей стопку соджу и занюхай носком соседа» или «станцуй стриптиз с рюмкой на голове», или вообще бред — «голышом пробегись по коридору, кукарекая». К счастью, некоторые из участников были твёрдо уверены, что никто не посмеет загадать им слишком сомнительное желание. А Шуга вообще лишь раз попался, при этом так посмотрев на загадывающего, что тот не смог придумать ничего интересного. Выпив скучную, но безобидную штрафную рюмку, Шуга слегка расслабился и начал входить во вкус дебильного развлечения.       Зато Чонгук с радостью участвовал в любом сумасбродстве: он уже дважды станцевал стриптиз, оставил огромный засос Хосоку и с радостью раздавал такие же идиотские задания остальным.       И вот это случилось. Чонгук крутанул бутылочку, и её горлышко медленно, словно издеваясь, остановилось, указывая на Юнги. Бросив испепеляющий взгляд, Юнги понял, что это уже не работает, и волосы у него встали дыбом. Гукки был слишком пьян, его взгляд не сулил ничего хорошего. В нём читалось лишь одно: «Ты попался!»       «Я попался», — обречённо подумал Шуга.       В этот раз задание было оглашено заранее и скорректировано всей компанией. Градус бреда уже давно был поднят выше нужного, но некоторые ещё были в состоянии соображать. Джин как тюлень хлопал в ладоши, надрываясь от смеха, а Намджун злорадно повторял:       — Французский поцелуй, двадцать секунд. И вы должны снять футболки!       «Почему двадцать?» — лихорадочно соображал Шуга, глядя, как к нему на четвереньках подползает уже давно раздетый Гукки, а потом вспомнил, что сам установил это время, громче всех выкрикивая условия: потому что пять секунд это слишком мало, а целая минута — много. Всем надоест смотреть на это и считать, аргументировал он тогда. — «Бля, бросаю пить».       Футболка улетела в сторону, а в жарком помещении вдруг пронёсся щекочущий открытую кожу холодок. Юнги почувствовал себя слишком мелким, хрупким и неестественно бледным на фоне раскачанного загорелого младшекурсника, поёжился под взглядами окружающих, наклонился вперёд к губам Чонгука, собираясь взять инициативу в свои руки. Он — Шуга, его каждая шавка боится, нельзя терять лицо. Он не мог строить из себя истеричку и недотрогу. Хотя и безумно хотелось подхватить шмотки и с визгом убежать подальше от этой толпы, от этого пышущего жаром Чонгука и от этих доверчиво приоткрытых блестящих губ.       Не успел он даже настроиться, как чужие губы грубо столкнулись с его губами. Вспышка боли моментально сменилась негодованием, когда Чонгук без сомнений засунул язык ему в рот. Где-то на фоне всего этого восторженно выдохнула толпа, послышался скрипучий ржач Сокджина, а потом, с некоторой заминкой, начался издевательски медленный отсчёт.       — Двадцать, девятнадцать, восемнадцать…       Чонгук навалился, надавил всей массой и целовал всё грубее и настойчивее. Шуге не хватало сил сопротивляться, он будто был придавлен плитой, пришлось податься назад, опереться на едва выдерживающие такой вес руки. Мышцы едва не лопались от напряжения.       «Только бы не упасть. Только бы не упасть!»       Если он завалится на спину, окажется погребённый под этой тушей, это будет несмываемый позор. Шуга не мог быть снизу, он не мог показать слабость!       Чонгук был чертовски тяжёл и горяч во всех смыслах. Юнги молился, чтобы отсчёт как можно скорее закончился, но, похоже, цифры застряли где-то посередине. Ещё немного, и он не выдержит — его никто и никогда так самозабвенно не целовал. У Юнги вдруг встал, а тело задрожало как в горячке. Он чувствовал себя как под дозой, но остановиться не мог.       — …один! — крикнули из толпы, и отсчёт закончился. Чонгук резко отстранился, вскочил на ноги и завопил:       — Задание выполнено!       Что происходило позже, Шуга помнил плохо. Всё как в тумане. Кажется, они сыграли ещё несколько раз, ему даже пришлось выпить стаканчик соджу, вкуса которого он даже не почувствовал. Ему хотелось кого-то убить, покалечить или, хотя бы, что-то сломать.       Потом он, пьяно шатаясь, побрёл в сторону общежития, и на него из темноты выскочил какой-то самоубийца, который рискнул прижать его к ледяной кирпичной стене и без зазрения облапать.