Кофешоп-AU

Стоять у двери и ждать, как попросила женщина, сидящая в учебной части, оказалось испытанием довольно сложным, но выполнимым. Гамильтон вышагивал взад-вперед перед дверью, пока Элайза сидела рядом на скамейке. Девушка пришла сюда чисто для поддержки, после того как услышала рассказ Александра, хотя тот и убеждал ее, что в ней - поддержке - не нуждается. После того, как он пересказал суть проблемы всем друзьям и выслушал их советы, было принято решение написать заявление в учебную часть. Сегодня там по непонятной причине сидела одна-единственная женщина, буквально закопанная в стопы бумаг. Из-за приоткрытой двери раздавались неравномерный стук и тихое жужжание всяческой офисной техники, лишь добавлявшие больше раздражения. Через несколько минут ожидания, из глубин кабинета послышалось "Можете войти", и Александр незамедлительно сменил курс своего направления туда. Внутри было не очень просторно. Стояло несколько столов, лишь один из которых сейчас был занят, и прямо перед ним остановился Гамильтон. Женщина все еще утыкалась взглядом в какие-то бумаги, и Александр попытался привлечь внимание к себе, прочистив горло. - Я слушаю, слушаю, - ответила она на его попытки, впрочем от бумаг не отвлекаясь. - Я хочу написать просьбу о смене преподавателя, который будет принимать у меня сессию, так как текущий относится ко мне... пристрастно. - И кто же этот преподаватель? - с подобными просьбами приходили крайне редко, так что взгляд женщине все-таки пришлось поднять, хотя бы из любопытства. - Мистер Джон Адамс. Она несколько секунд сверлила Александра задумчивым взглядом, ее лицо не выражало каких-либо особых эмоций. Спустя некоторое время она вздохнула, сменив выражение лица на снисходительное, в сопровождении легкой улыбки. - Вы уверены, что это так? Просто, мистер Адамс довольно уважаемый и хороший преподаватель, на него почти никогда не жаловались... Возможно, этот конфликт того не стоит? Я уверена, что вы сможете решить все проблемы, поговорив с ним. Если это разногласие из-за оценки, вы могли просто неверно оценить уровень своих знаний, такое случается- - Если бы я не был уверен, миссис, я бы не пришел сюда, чтобы выслушивать сомнения касательно моего уровня знаний, - нетерпеливо оборвал ее Гамильтон, почти оскорбленный, - просто дайте ручку и бумагу и скажите как писать заявление. - Я боюсь, что с этим будет небольшая проблема. Насколько я знаю, мистер Адамс с недавнего времени единственный преподаватель по своему предмету, так как мистер Джонсон* уволился, и замену ему пока что не нашли. По крайней мере эту сессию вам придется закрывать с ним, так что советую вам все-таки уладить этот конфликт самим, мне жаль. Алекс замер. Серьезно? Это было похоже на одну большую подставу: ты не можешь ни решить проблему, ни избежать ее. Глубоко вздохнув, он пробурчал "спасибо" и вышел из кабинета, получив в ответ "не за что, удачи вам". Казалось только удача и может помочь в этой ситуации. На выходе его ждала все та же Элайза, моментально вставшая, когда из-за двери показался ее друг. С надеждой она разыскивала на лице Гамильтона какие-либо признаки облегчения, и не найдя их, немного расстроилась. - Как прошло?.. - Я даже не смог написать заявление, не было смысла. Он единственный преподаватель этого предмета по крайней мере на ближайшую сессию. Надо искать другое решение. Элайза тяжело вздохнула. - Черт. Александр приподнял бровь в знак удивления - Элайза редко позволяла себе ругаться, даже такими безобидными словами. Но в общем он ее мнение поддерживал. Перехватив свою сумку с учебниками поудобнее, она нагнала начавшего двигаться в сторону выхода Гамильтона, и вровень с ним двинулась по коридорам колледжа. - Что думаешь делать теперь? - Честно? Я не знаю, надо обдумать. - Просто чтобы ты знал, если проблема совсем выйдет из-под контроля, я могу поговорить с Анжеликой, и попросить отца- - Элайза, - Александр замедлил шаг и заглянул ей в глаза; через секунду он тепло улыбнулся, - я очень ценю твою заботу, спасибо. Но я смогу справиться с этим сам. В такие моменты она проклинала его гордость и упрямство. Этот человек готов умереть, но главное - сам. Она сдалась без боя, было невозможно противиться ни этому взгляду, ни самому Гамильтону в любом его проявлении - просто не получится. Прильнув, Скайлер обняла его руку. - Просто сделай все, что от тебя зависит и не замалчивай свои проблемы, хорошо? Этого будет достаточно. - Я постараюсь. В ответ на неоднозначный ответ девушка лишь вздохнула, что читалось как "что же ты за человек...". Гамильтон ничего не мог с собой поделать, кроме как продолжить улыбаться. Но улыбка довольно быстро спала, когда Александр обратил внимание на человека, уверенно движущегося к нему через весь коридор. Распущенные волосы с мелкими и очень густыми кудряшками поднимались и опускались в ритм его шагам, придавая какую-то детскую непосредственность образу, в контраст выглядящей совсем не безобидно самодовольной усмешке, которая покидала его губы чрезвычайно редко (или так было только в присутствии Гамильтона?). Одного взгляда на эту улыбку Александру хватало, чтобы вызвать прилив раздражения. Хотелось развернуться и уйти, но позволить себе этого он не мог по целому ряду причин(и гордость была далеко не последней). Поэтому, продолжая медленно идти навстречу своему заклятому приятелю, он нацепил на лицо фальшивую улыбку, не затрагивавшую его глаз. - Кто же это тут у нас, - сблизившись на приемлемое для разговоров расстояние, начал Джефферсон, - уж не сам ли Александр Гамильтон. Алекс чуть склонил голову в знак приветствия. - Томас. Как дела? Как профком? - он любезно поинтересовался. - Думаю, что гораздо лучше, чем ты. Говорят, ты кое-кому перешел дорогу? - Джефферсон всматривалася в лицо Гамильтона, черты которого немного ожесточились, - ха-хах, так значит слухи не врут! Элайза, стоявшая все это время рядом, крепче сжала предплечье друга то ли в знак поддержки, то ли пытаясь быть якорем, который не позволил бы Гамильтону сорваться на Джефферсона совсем. Нет, обычно Гамильтон не был таким диким, и даже мог разговаривать с Томасом относительно мирно, прибегая лишь к обмену подколками и пассивно-агрессивным атакам, но сейчас он был эмоционально заведен, что значило, что сорваться для него было гораздо легче, чем обычно, особенно на кого-то вроде Джефферсона. Томасу, в свою очередь, от Элайзы перепал укоризненный взгляд. - Слушай, - Алекс тяжело вздохнул, выражение его лица на момент стало очень усталым, - если ты искал меня специально, чтобы поиздеваться - то очень зря. Я больше не куплюсь на твои провокации. Элайза мысленно отметила сдержанность Александра. Был повод как и радоваться, так и насторожиться. - Томас, прошу, пожалуйста, - Скайлер решила воззвать к совести старшего студента, - Алексу и так сложно, ты мог бы найти и другое время для ваших перепалок. Джефферсон поднял руки в защитном жесте. - Нет-нет, я здесь не для этого. Вернее, не совсем для этого. Неприятно признавать, но есть ребята - и я в их числе - которые... хотели бы чтобы Алекс остался больше, чем чтобы он ушел. Опять же, не хочется признавать, но ты несколько раз спасал профком и помогал ребятам, и каким бы засранцем ты не был, ты, - Джефферсон очень нехотя выдавил следующее слово, - не заслуживаешь вылететь так. Скайлер посмотрела на Томаса с широко открытыми глазами, полными благодарности и с небольшой толикой удивления, в то время как в Гамильтоне бушевала смесь гордости и триумфа от того, что Джефферсон сам признал полезность Алекса. - Что ж, я очень рад, Томас, что ты признал меня и мою работу, но мне не нужно- Он был бесцеремонно прерван ударом локтя Элайзы в бок. - Александр! Он хочет помочь, дай ему шанс! Ты не в том положении- - Хорошо, хорошо! - он фыркнул. Джефферсон наблюдал за всем этим с неподдельным весельем. - Спасибо, мисс Скайлер. Итак, как ты понял, я предлагаю свою помощь. Не обольщайся, это не ради тебя. К тому же, если все выйдет, ты будешь моим должником, - он сделал паузу, ища в Алексе признаки несогласия, которые были мастерски подавлены одним присутствием Элайзы, - Хорошо. О чем я: вы, должно быть, знаете, что я состою в хороших отношениях с большинством педагогического состава, и Адамс не исключение. Я могу поговорить с ним, у меня есть пара аргументов, которые должны убедить его не быть столь категоричным к тебе. Александр не удержался и еще раз фыркнул. - Я не думаю, что те пара раз, когда я кому-то там помог, убедят его. - А они должны?.. Это не единственный мой аргумент. Но все это детали. Ты согласен? - Томас протянул руку для скрепления договора рукопожатием. Пару секунд колеблясь, Гамильтон взглянул на Элайзу, которая, казалось, была "за" всеми руками и ногами. Противиться ее уверенности было сложно, так что он ответил на рукопожатие. - Прекрасно. Как только что-то прояснится, я или Медисон найдем тебя. - Томас, - окликнула Скайлер собиравшегося было уйти Джефферсона, - Спасибо, - девушка выглядела так, словно он был доктором, который только что спас жизнь ее лучшему друг. - Не стоит благодарности, Элайза. В конце концов, я получу больше выгоды, если он останется, чем если уйдет. Хотя, безусловно, здесь стало бы гораздо спокойнее. И никакого назойливого тявканья. - Эй! - Удачи! - развернувшись на каблуках, Джефферсон удалился пружинистым шагом, помахав на прощание рукой. - Я об этом очень сильно пожалею... - Не сильнее, чем если вылетишь отсюда, - безапелляционно заявила Скайлер. - Что ж, в этом ты права.

***

Алекс вернулся к себе в общежитие со странным смешанным настроением. Проблема, кажется, шла к какому-то разрешению, но были смутные сомнения насчет всего этого. Сняв куртку и разувшись, он прошел в комнату и позволил себе упасть на условно заправленную кровать. Вся эта нервотрепка вокруг такого пустяка, как оценка (который не казался таким пустяком, когда смотришь на это с перспективы начала короткого пути до вылета из колледжа) очень выматывала. Подушка казалась чрезвычайно мягкой, и безумно тянуло в сон. ...- то, чего Гамильтон сейчас себе позволить не мог. По крайней мере прямо сейчас. Алекс не позволял себе таких мыслей, но иногда это все так надоедало. Он был точно таким же человеком как все, из плоти и крови, и уж точно не железным. И даже когда он выглядел уставшим, но неутомимым и отчаянно настроенным на работу, ему могло приходиться бороться с собственными мыслями. Бывали моменты, когда ситуация, казалось, доходила до точки кипения, и если продолжать, то от Гамильтона ничего не останется. В такие переломные моменты он убеждал себя, что в любом случае, надо держаться на плаву, что бы не происходило, даже в самые тяжкие моменты. Было бы глупо пережить все, что он пережил, и сдаться где-то на полпути. Да, иногда просто хотелось свернуться калачиком, завернуться в одеяло, и сделать так, чтоб никто больше не беспокоил. Это было очень детским желанием сбежать от всех проблем, так что уйти дальше своих мыслей Алекс ему не позволял. Он, честно, не знал, как долго он продержался бы, если бы не познакомился с Элайзой, а потом и с остальными ребятами. Лафайет, Геркулес, Джон... Они были чудом, спасательной шлюпкой в этом океане проблем и бед, в котором Гамильтона сносило в разные стороны без шанса хотя бы за что-то ухватиться. Теперь ухватиться было за что, и Александр благодарил за это судьбу. Он знал, что есть те, кому не все равно. Он знал, что если все будет совсем плохо, ему есть к кому обратиться. Вечно пролежать в философских размышлениях звучало заманчиво, но надо было вставать. Гамильтон приподнялся на локтях и оторвал голову от подушки. Еще на пару секунд зависнув над ней, в размышлениях стоит ли оно того, и в борьбе с самим собой, он все-таки окончательно принял положение сидя. Когда он в последний раз принимал душ?.. Кажется, было самое время. Вечер был не поздний, так что очереди не стояло. Взяв все нужное, он скрылся за дверьми душевой. За полчаса он более чем управился, успев даже в очередной раз зависнуть в своих мыслях. Благо, не было толпы нетерпеливых студентов, которые спешили все успеть. Вернувшись обратно в комнату, Алекс решил сделать то, что позволял себе очень редко. Он взял свой старенький ноутбук с маленькой охапкой проводов и удобно устроился в кровати. Александр свято верил и придерживался своих убеждений, что рабочее место и место отдыха надо строго разделять, но сегодня он дал себе послабление. Через некоторое время работы, осмысления кучи текстов и мозгового штурма, его выдернул звук уведомления о сообщении. ДЛ: Как ты? АГ: В порядке, спасибо. Работаю, медленно, но верно. Как твои дела? ДЛ: Ха-ха, мои в полном порядке. Я больше о тебе волнуюсь, Алекс. Что там с твоей ситуацией?.. Говорить что-то наверняка, пока ничего не решилось на сто процентов, Гамильтон не хотел, точно так же как и в лишний раз расстраивать Джона. АГ: План со сменой преподавателя прогорел, будто он специально подобрал время - сейчас Адамс единственный, кто может принять мою сессию. Но не волнуйся, мой дорогой Лоуренс, есть еще вариант. Я не хочу вдаваться в подробности и обнадеживать тебя раньше времени, но скажу, как только что-то станет ясно. ДЛ: Хорошо, держи меня в курсе! АГ: Безусловно буду, спасибо тебе. ДЛ: Брось, не за что. Мне важно знать, что у тебя все движется к лучшему. АГ: Я говорил тебе, насколько я ценю тебя? ДЛ: Да, но ты можешь повторить ;) АГ: Джон Лоуренс, ты - одна из лучших вещей, что со мной происходила. Джон не был уверен, сможет ли выдержать его сердце все подобные заявления Гамильтона. Это почему-то звучало наиболее тоскливо, на фоне обычных шутливых заигрываний. Найти ответ было чрезвычайно сложно. ДЛ: Могу сказать о тебе то же самое. Скоро спать? АГ: В пределах часа-полтора. Надо закончить кое-что. ДЛ: Тогда удачи и приятных снов. Не думаю, что сегодня еще выйду в онлайн. АГ: Приятных. Александр был не очень хорош в подсчете времени (хотя и опаздывал куда-то, надо заметить, редко), так что ни одной из упомянутых временных рамок не хватило, и лишь через два с лишним часа он отложил ноутбук на прикроватную тумбочку, посильнее закутался в одеяло и заснул.