Часть 5
5 августа 2018 г., 21:11
***
– А потом Хун со всего маху полетел прямо в лужу! Мало того, что сам упал, так еще и меня всего брызгами обдало. Ох, и попало же нам тогда за неподобающий вид нашей школьной формы. Бэкхён, ты только представь, двое учеников старшей школы стоят с ног до головы в грязи перед… – Нет, серьезно, ты хуже тех родителей, которые при знакомстве показывают детские голые фотки своего ребенка! – Сехун сокрушенно (смущенно, на самом деле) закрывает лицо левой рукой, потому что другая занята. Иначе он бы припечатал к щекам обе, а лучше заткнул бы себе уши, чтобы не слышать самые стыдные моменты его собственной биографии. Черт бы побрал этого Чонина и его истории заодно. Он уже не рад затее познакомить омегу со своими друзьями. Хотя, кажется, сейчас в баре весело всем кроме него. Бэкхён держится за правую руку Сехуна повыше локтя, периодически утыкаясь лицом ему в плечо от смеха. А Ким ухмыляется себе в стакан с виски и продолжает сыпать воспоминаниями и шутками. Да что там, даже спокойный обычно Минсок, как видится О, давит смешки, отчего уголки его губ ходят то вверх, то вниз. Но лучше так, чем в начале вечера, когда атмосфера была несколько напряженной. Чонина еще не было, поэтому и остроумно шутить еще никто не начинал. Бён определенно нервничал, для него было важно познакомиться с людьми, окружавшими Сехуна последние несколько лет. Чонин располагает омегу к себе сразу же после начала общения, а вот Ким Минсок его немного настораживает. И если О, увлеченный спором с лучшим другом о каком-то факте, упомянутом вскользь и приписанном Сехуну, с чем тот, конечно же, не согласен, не замечает нечитаемых взглядов, бросаемых старшим альфой на омегу, то Бэкхён явно их видит. Бён не отвечает на них, а после пары бокалов вина и совсем убеждает внутреннее я, что это были лишь игры нервного напряжения. Он просто переволновался, вот ему и чудилась неприязнь в свою сторону. Бён вытирает слезы, все-таки выступившие на его глазах от смеха, и просит Чонина остановиться ненадолго. Сехун рассматривает омегу чуть хмельного и такого притягательно веселого, каким он еще не видел до этого, и улыбается. О отводит глаза на стены бара позади сидящих напротив друзей, чтобы не поцеловать омежку прямо здесь и видит, впервые за несколько лет обращает внимание, что заведение уже украшено к приближающимся праздникам. И даже мелодия, которую едва можно разобрать за гомоном посетителей бара, и та пропитана новогодним духом. – Какие у вас планы на Рождество? – возникает у Сехуна вопрос, который он тут же озвучивает. – Чонин, у тебя опять дежурство будет, как в прошлом году? – Не а, в этот раз отдыхаю. Не знаю, дома перед телевизором развалюсь с пиццей, наверное, вот и весь мой досуг будет. – Хён, а ты? – Скорее всего уеду из города по делам. Бизнес, сам понимаешь, иногда и забываешь о существовании праздников в целом. Если нет, то все будет примерно по тому же плану, что и у нашего детектива. – Если вас не пугает перспектива провести вечер в компании детей, то приглашаю провести Рождество у нас. – вдруг предлагает Бэкхён. – Обещаю вкусную еду, хорошую музыку и просмотр фильма. Но то, что детей будет много, сразу говорю, знакомые попросили оставить своих на выходные. Сехун соглашается сразу же, Чонин раздумывает пару минут, но потом всё же тоже обещает прийти. Минсок пожимает плечами и говорит, что ничего точно пообещать не может, а Бэкхён заверяет, что ему будут рады, даже если всё решится в самый последний момент.***
Бэкхён передаёт брату блюдо, которое необходимо поставить на стол, и краем уха слышит, как Кёнсу рассказывает Донмину и Донхёку, недавно привезенным к ним родителями, про то, что скоро приедет его любимый хён. Омежка откровенно хвастается перед друзьями, упоминая про поход в парк развлечений на прошлой неделе и Бён сдерживает легкий смешок. Он встречается глазами с братом, уходящим на кухню и ловит такой же насмешливый взгляд. – Так, ребята, все игрушки уже развесили? – интересуется он выполнением того, чем собственно и должны были быть заняты дети. Младшие громко отвечают «да», а восьмилетний омега Донмин только кивает, когда раздается звонок в дверь. Альфы заходят в квартиру шумно, прячут большую коробку за спиной. Сехун дарит омеге легкий поцелуй в щеку, но не дает посмотреть, что именно они принесли. Хотя Бэкхён и так догадывается. Он знакомит Чонина и Чунмёна, которые отчего-то замирают, не отрываясь глядя друг на друга, пока пожимают руки. Мён густо краснеет и становится непривычно для брата тихим. Подозрения быстрым потоком вливаются в голову старшего омеги, но он решает поговорить об этом с братом позже. Всё равно он никуда от него не денется. Пока остается только делать вид, что он не замечает взглядов, которые Ким на его брата будет бросать на протяжении всего вечера. Подарок, который альфы вручают детям (скрывать такое до утра не хочется, а от Санты дети все равно кое-что еще получат), оказывается именно тем, о чем и думал Бэкхён. Теперь нужно было либо намного аккуратнее ходить по полу, либо освободить для новой железной дороги стол. Но главное, что дети в восторге. Особенно Чондэ, у которого в глазах будто маленькие звездочки загорелись. Он порывом обнимает сидящего на коленях рядом с ним, собирающего механизм Сехуна, за шею и шепчет «спасибо, хён». Он, кажется, почти плачет, поэтому его глаза, когда он снова разворачивается к их с братом подарку, блестят еще сильнее. О счастлив, что смог угодить. Он, в компании Чонина и детей, еще долго мог провозиться с игрушкой, но Бэкхён зовет всех к столу. Стол, накрытый омегами, не был богатым или изысканным, но вкусной домашней еды с лихвой хватило, чтобы четверо взрослых и столько же детей наполнили свои животы. Из телевизора на низкой громкости доносились звуки одного из рождественских концертов, то разговоры ведущих, то песни, слова из которых забывались сразу же, как были услышаны. Всё это не могло заглушить громких разговоров и смеха за столом. Когда все узнали, что Чонин работает в полиции, он тут же подвергся допросу со стороны детей. И если младших интересовало что-то вроде «А у тебя и пистолет есть, а покажешь?», то Донмин задавал немного другие вопросы, мальчик был определенно заинтересован в профессии и чуть позже признался, что хочет стать полицейским, когда вырастет. – Все почистили зубы? Точно? Чондэ, я все видел, а ну, марш обратно в ванную! – Бэкхён ловит пытавшегося прошмыгнуть мимо него сына и, легко цепляясь за ухо, отправляет неудачливого беглеца обратно. Остальные уже направляются в детскую, не забывая по пути пожелать всем спокойной ночи. За вечер дети успели вдоволь наноситься, наиграться с железной дорогой, но силы озорничать все еще оставались. Пока старший омега воевал с нежелающей спать малышней, а Мён занимался мытьем посуды на кухне, у альф, которым было поручено выбрать фильм для просмотра, появилось немного времени, чтобы поговорить наедине. – Да, давно я не бывал на таких семейных праздниках, – произносит Чонин, попивая вино из бокала. Все вместе они распили бутылку шампанского в самом начале, после которой уже стали пить вино. Понемногу, потому что цели напиться не было ни у кого. – Я, как ты прекрасно знаешь, тоже. Родителям-то звонил? – Звонил, конечно, тебе поздравления передавали. Нуна же детей привезла, так они сейчас счастливые. Мы пока с мамой разговаривали, дети раза три успели сделать круг по дому, за пуделями гонялись и от дедушки убегали заодно. Не скучно, в общем. К себе звали, но я отказался. И даже не жалею об этом. Твои как поживают? – У них сегодня вечер тоже важный. Смотрины, так сказать. Седжун омегу знакомиться привёл. Первый раз, когда он кого-то родителям представляет, поэтому папа там шороху наводил, всё выспрашивал, что этот омежка есть любит, чтобы тому комфортнее было. – Кстати, о братьях, – Ким пододвигается по дивану ближе к другу, начиная говорить тише. – Ты почему не сказал, что этот Чунмён такой… – Какой «такой»? Красивый, что ли? – Сехун глядит весело и подмигивает. – Понравился? – Какой, какой! Мой! – полушепотом резко отвечает Чонин, О присвистывает. – По-моему, он мой истинный. Да что ты смеешься? – «Омега должен быть ровесником», – дразнится ему в ответ Сехун, припоминая старые слова, когда отходит от приступа беззвучного смеха, сдерживаясь лишь ради того, чтобы не привлекать внимания, – получите, распишитесь, Мёну двадцать пять, насколько я знаю. Между вами девять лет разницы. – Дела-а-а… – удивленно тянет детектив. Нет, он сразу понял, что Чунмён младше, но не ожидал, что настолько. Альфа быстро берет себя в руки, хотя и не звучит полностью уверенным в своих следующих словах, – Ну, в любых правилах бывают исключения. – Ага-ага. – О закатывает глаза и хлопает друга по плечу, – Он там один на кухне, так что распускай перья и сходи помоги. – Да ну тебя. – Ким отмахивается, делает вид, что не ведется на предложение друга, даже ногу на ногу складывает, как будто и не собирается никуда вовсе. Но не проходит и пары секунд, как он отставляет свой бокал и мчится в сторону кухни. Сехун усмехается. Он будет только рад, если Чонин, наконец, найдет свое счастье. О продолжает мечтательно улыбаться, когда в комнату возвращается Бэкхён. – Еле уложил. Наелись шоколада и у них реактивные двигатели включились. – Он опустошенно падает рядом с альфой, тут же попадая в теплые объятья. Сехун обнимает его одной рукой, пока омега укладывает голову на его грудь. С О так спокойно, омега слушает сквозь машинной вязки свитшот, как размеренно бьется сердце альфы, и ему так хорошо. Он ощущает легкий поцелуй куда-то в лоб, после чего приподнимается. – Вы фильм выбрали? – Твое вино. Да, какую-то комедию, – Сехун передает ему бокал. – Спасибо, – отвечает омега и делает глоток. – Опять вкусное! У тебя явно есть умение выбирать алкоголь. – Ха-ха, давай будем считать так. – На кухне полным ходом охмуряют моего братца, я всё верно понимаю? – Бэкхён поворачивается в чужих руках, силясь увидеть, чем там занимаются Чонин и Чунмён. – Не то, чтобы я был против. Чонин кажется надежным. – Так и есть. И первое, и второе. – О притягивает омежку ближе к себе. – Они, возможно истинные. – Даже так? Это замечательно. – Бэкхён и сам всё жмется к альфе, отставив уже опустевший бокал. – Но если Чонин-хён разобьет Мёну сердце, то от моего гнева его и табельное не спасёт. – Я предупрежу его, чтобы был осторожнее. Что там о твоем гневе? И мне стоит бояться, хм? – почти мурлыкает Сехун, его пальцы мягко поглаживают чужое плечо. – А вот не зли меня, тогда и не нужно будет проверять, – омега щипает альфу за бок, глядит снизу вверх и сразу становится понятно, что этот задор в глазах дети получили именно от папы. О наклоняется и затягивает омегу в поцелуй, который на вкус как вино, Рождество и нежная любовь одновременно. И пока радио на кухне голосом Фрэнка Синатры наслаждается снегопадом, тут, напротив, цветет весна. Ранняя, со звонкой капелью и подснежниками – между Чонином и Чунмёном, которые в этот момент чему-то своему оба смущенно улыбаются, расставляя уже чистую посуду. И та жаркая, что уже почти лето, с пением птиц, зеленью и ярким солнцем, расплавляющим последние остатки снега где-то в глубине – между Сехуном и Бэкхёном.***
Первые недели января оказываются нагруженными и суматошными, полностью отбирая то праздничное настроение, которое хочется смаковать еще долго-долго. На деле же, оно быстро теряет вкус, как дешевая жвачка. Голова Сехуна уже кипит. Несколько дней он метался из своего кабинета в головной офис и обратно. Сейчас же необходимо было разрешить кучу вопросов уже в «родном» филиале. О понимает, что народ выдохся еще на фазе составления ежеквартальных и ежегодных отчетов, но поделать ничего не может. В этой отдельно взятой ситуации он и сам является человеком подневольным. В один день Сехун, все-таки не выдерживает, решает, что необходимо развеяться. Они с Бэкхёном уже больше недели не встречались за границами офиса по-нормальному, не считая, что альфа так и продолжал подвозить омегу до дома. – Давай погуляем? Возьмем детей и походим по скверу недалеко от вашего дома, я свежего воздуха столько времени не видел. – Бён, конечно же, соглашается. Кому, как не ему, заметно, что альфа начинает выбиваться из сил. Кёнсу сразу же начинает рассказывать всё, что произошло за день, а Чондэ вторит ему, вступая в некоторых моментах: «Ну что ты врешь! Не так всё было!». За громкой детской болтовней взрослые слегка абстрагируются от своих проблем. Дети убегают вперед, кажется, завидев какую-то птичку, а Бэкхён садится на скамейку, с которой ему будет удобно наблюдать за сорванцами и похлопывает на месте по соседству, приглашая альфу присоединиться к нему. И тот даже не думает отказываться. Они сидят совсем рядышком, изредка перебрасываются словечками, когда Сехун видит две знакомые фигуры. – О, Чонин, Минсок-хён! А вы здесь какими судьбами? – голосит он, Бэкхён здоровается вежливым «Добрый вечер.». – Привет! Да я вот Чунмёна до дома провожал, – Чонин шмыгает носом и бессовестно улыбается, – и хёна встретил, решили пройтись немного. – А ты, хён? – Сделка недалеко была, буквально пару шагов прошел и Чонина увидел, дальше вы знаете. – Эх, хорошо, – обводит глазами окрестности полицейский и вдыхает воздух полной грудью, – Часто здесь бываете? – Время от времени, но на выходных стараюсь почаще отводить двойняшек сюда. Знаете, чтобы они энергию тут тратили, а не потом дома. Иначе же всё разнесут, – полушутя отвечает Бэкхён. На фоне Кёнсу с воплем убегает от Чондэ, держащего какую-то палочку в руках. Совсем скоро оба Кима уходят, а омега не может отделаться от какого-то странного предчувствия чего-то нехорошего.***
После этого глотка свободы альфа возвращается обратно в работу. И вот примерно через пару недель он думает, что можно снова отдохнуть, но вскрываются новые факты, его опять вызывают к президенту, как и всех остальных руководителей. В воскресенье, и присутствие не обсуждается. После совещания за огромным круглым столом, О выходит порядком потрепанным, но еще живым и даже бодрым. Он только достает телефон, желая позвонить омеге и узнать, чем тот занят сейчас, как сотовый разрывается мелодией вызова. – Бэкхён-а! А я только хотел набрать тебя… – альфа замолкает, стоит услышать всхлип. – Сехун! Приезжай скорее, Кёнсу пропал. – голос Бэкхёна дрожит. Внутри О всё холодеет. Он уже слышал однажды подобные слова. И ничем хорошим это не закончилось.
