Медосмотр

      Паркер с досадой посмотрел на щиколотку. Постоянное пиканье походило на москитный писк и ужасно раздражало. Ограничения, связанные с надетым на ногу браслетом, раздражали ещё больше.       Собственное личное дело, копия которого постоянно лежала на столе как укоризненное напоминание, пестрело неприятными фактами, от которых было никуда не деться.       Два задержания за хранение травки ещё в колледже. Одно — за хулиганство: напился и разбил витрину в магазине. Год без привлечений. А потом как по накатанной. Вождение в нетрезвом виде. Невнимательность за рулём. Авария. Причинение смерти по неосторожности. Приговор — четыре года лишения свободы. Выпущен через два за хорошее поведение с обязательством не покидать штат, являться на участок раз в неделю для отчёта и посещать занятия в группе анонимных алкоголиков.       От алкоголизма Паркер излечился ещё в тюрьме. Вынужден был. Но занятия исправно посещал и с затаённой гордостью носил в переднем кармане рубашки цветные жетоны за каждый месяц без спиртного. Жетонов было уже четыре, когда Паркер ни с того ни с сего сорвался.       И вроде даже поводов-то особых не было. Не считая того, что его уволили. И того, что его бросила Брэнди, растрезвонив на всю улицу, что у Паркера уже три дня не стоит. Ах да, у него ещё и не стоял.       В общем, Паркер напился до зелёных чертей и беспробудно пропивал последние деньги всю неделю.       В воскресение он не явился на занятие.       В понедельник пришёл его инспектор, оттащил заблёванного Паркера от унитаза, на котором тот ночевал, и куда-то позвонил.       Во вторник судья без раздумий подписала постановление о назначении домашнего ареста и Паркеру на щиколотку надели этот треклятый браслет.       В среду у него закончились домашние запасы бухла и вот тогда-то Паркер, впервые протрезвев, задумался, где ему брать деньги на жизнь.       В следующие две недели, пока ещё у него не отключили за неуплату телефон, Паркер обзванивал всех знакомых и знакомых знакомых. Вежливое «Мы посмотрим, что можно сделать» и более честное «Прости, но сам понимаешь...» надоело слышать ещё в первые три дня. Но Паркер упорно продолжал звонить.       И вот, наконец, спустя почти месяц после увольнения, позвонил некто Лаунц.       Сперва, услышав трель звонка, Паркер даже не понял, откуда доносится звук. Он совершенно отвык от того, чтобы ему звонили, а в последнее время и ждать-то звонков было не от кого. Брэнди к нему так и не вернулась.       — Алло? — Паркер поднял трубку, почти уверенный в том, что это ошиблись номером.       — Паркер Лондон? — спросил хорошо поставленный мужской голос с лёгким непонятным акцентом — то ли северным, то ли вообще европейским.       — Да, это я, — удивлённо ответил Паркер. — Чем могу быть полезен?       — Меня зовут Лаунц, доктор Ален Лаунц, — представился незнакомец. — Ваш номер мне дал Кристофер Ричардс. Кажется, он сказал, что вы вместе учились...       — Да-да, верно, — торопливо подтвердил Паркер, усаживаясь на табуреточку и перекладывая телефон в правую руку. Крису Ричардсу, своему сокурснику, с которым у Паркера всегда были натянутые отношения, он звонил на прошлой неделе, уже совсем отчаявшись.       — Дело, видите ли, вот в чём... Мне нужен ассистент на подмену, пока нынешний в отпуске. Это всего на месяц, и зарплата небольшая, но, как я понял, вы сейчас очень нуждаетесь в работе...       — Да, именно так, мистер... то есть доктор Лаунц, — Паркер боялся спугнуть удачу.       — Кристофер говорил, что вы специализировались на хирургии. У меня немного другая область практики, но смежная. Думаю, вам бы лучше подойти в клинику и осмотреть всё на месте.       — Простите, доктор Лаунц, разве Крис... Кристофер не предупредил вас о том, что я... под домашним арестом? — замерев от неприятного предчувствия, спросил Паркер.       — Ох да, простите, я забыл. Да, он упомянул об этом, но, насколько мне известно, вам должны позволить выходить из дома для посещения места работы. Достаточно подать заявление своему инспектору и указать работодателя. Разумеется, вам назначат комендантский час и будут другие ограничения... Но в целом это не невозможно.       — Да, я узнавал, — кивнул Паркер, забыв, что доктор Лаунц его не видит. — Так значит, для вас это не проблема? Я имею в виду, моя судимость?       — Ох, мистер Лондон... или мне лучше звать вас Паркер? Как удобнее?       — Да, Паркер, думаю, подойдёт.       — Ну так вот, Паркер, все мы не без греха... Я считаю, каждый заслуживает право на второй шанс. Так что позвоните своему инспектору, пусть организует нам встречу, а там, если мы друг друга устроим, возьмётесь за работу. Мой ассистент уходит в отпуск в следующий понедельник.       — Спасибо, доктор Лаунц, — с чувством поблагодарил Паркер. — Вы просто не представляете, как я...       — Ну что вы, что вы... — остановил его Лаунц. — Поживём — увидим. Мой телефон есть в справочнике... у вас же есть компьютер?       — Есть у соседки. Спасибо, доктор Лаунц!..       — Не благодарите, прошу. И до встречи, Паркер.       — До встречи.       Паркер не мог поверить. Работа! Да ещё и плюс-минус по специальности, а не как на предыдущем месте — мусорщиком.       Он тут же позвонил сокурснику.       — Крис? Ты человечище! Спасибо, дружище. Я знаю, мы не очень ладили в колледже...       — Брось, Лондон, — Паркер почти видел, как Крис, этот вшивый интеллигент в пятом поколении, поморщился. — Сочтёмся.       — Замётано. Я серьёзно. Будет что нужно — звони в любое время дня и ночи.       — Окей, — легко согласился Крис и положил трубку. Паркер знал, что его номер Крис наберёт разве что под дулом пистолета, но всё равно был чертовски благодарен.

***

      Клиника оказалась лучше всех представлений Паркера, и он всё никак не мог унять радостное возбуждение. Его взяли. Ему разрешили. У него будет работа.       Доктор Ален Лаунц оказался, как ни удивительно, азиатом. Китайцем, японцем или кем-то ещё — этого Паркер так и не понял, да и не особо пытался узнать. Главное, что доктор Лаунц не возражал против его судимости, да и сам щеголял несколькими говорящими татуировками. Если Паркер правильно помнил тюремную «геральдику», доктор Лаунц входил в одну очень известную мафиозную группировку, скорее всего был их лечащим врачом.       Впрочем, неудивительно, что мафиози предпочли иметь такого специалиста в собственном кругу. Всё-таки проктология — слишком интимное дело, чтобы доверять посторонним.       Сама по себе работа Паркера не смущала. Во-первых, даже так лучше, чем копаться в чужом мусоре за копейки. Во-вторых, во время обучения Паркеру довелось поработать медбратом и ему не раз доверяли самые специфические гигиенические процедуры — от полного мытья до бритья паховой области. На чужие причиндалы и дряблые задницы Паркер уже насмотрелся и никакого отвращения не испытывал. Наконец, можно подумать, у него был выбор.       За неделю работы с доктором Лаунцем Паркер снова почувствовал себя здоровым членом общества. Ему нравилось приходить каждый день в клинику, здороваться с милой медсестрой, обедать в чистой столовой. Аванс за первую неделю доктор Лаунц выдал Паркеру сразу же, как только инспектор подписал разрешение на работу. Денег было впритык, хватало только на еду, но доктор сказал, что если Паркер без нареканий отработает всю неделю, то получит ещё. И Паркер работал как вол, стараясь оправдать оказанное доверие.       Домой Паркер возвращался до семи — таков был назначенный ему комендантский час. По пути ещё нужно было купить дешёвых полуфабрикатов для микроволновки, а иногда и пачку салфеток. Когда Паркер перестал пить, эрекция вернулась как миленькая. Теперь, правда, в отсутствие Брэнди, она доставляла больше хлопот, чем удовольствия.       В пятницу в обед Паркеру позвонил его инспектор и сказал, что судья окончательно сняла домашний арест. Комендантский час уже отменён, а в понедельник после работы Паркер может зайти на участок, чтобы там ему сняли браслет. Сказалось хорошее поведение Паркера в последние недели и заступничество доктора Лаунца.       Последний пациент был назначен на четыре часа. Паркер и доктор Лаунц прождали до половины пятого, но он так и не явился. На звонки мистер Трент Дизель — так было записано в карточке приёма — тоже не отвечал.       — Ладно, — доктор Лаунц хлопнул по ногам. — Позвони ему последний раз, оставь на автоответчике сообщение, что приём переносится на понедельник в связи с его неявкой, и давай-ка по домам. Сегодня всё-таки пятница.       — Как скажете, доктор Лаунц, — кивнул Паркер.       Номер пациента был записан карандашиком в той же карточке, и Паркер набрал его со стационарного телефона — мобильного у Паркера не было.       — Мистер Дизель, вас беспокоят из клиники. Вам было назначено сегодня, на четыре часа, но вы не пришли и мы не смогли связаться с вами. Если вы не возражаете, мы запишем вас на понедельник, также на четыре часа. Просим перезвонить нам для подтверждения назначения, — наговорил Паркер и сбросил звонок.       — Ну вот и отлично, — улыбнулся доктор Лаунц, вставая из-за стола и снимая халат. — Прибери тут всё и закрой, пожалуйста, клинику. Нэнси сегодня отпросилась пораньше — у неё какой-то новый ухажёр.       Нэнси — так звали медсестру, по совместительству исполнявшую обязанности секретаря, уборщицы, кухарки и бог знает кого ещё. Паркеру она нравилась, неплохая девчонка.       — Хорошо, — покладисто согласился Паркер, перевешивая халат доктора с его стула на специальную вешалку.       Пока доктор Лаунц переодевался и проверял бумаги, Паркер разложил по местам инструменты, засунув часть из них в стерилизатор, проверил ящичек с лекарствами, вынес мусор, постелил на проктологическое кресло свежую одноразовую пелёнку, чтобы к следующему приёму всё было готово, прошёлся со шваброй по всему кабинету.       Доктор Лаунц махнул рукой на прощание, на ходу застёгивая пуговицы своего шерстяного пальто. Разложив бумаги на столе доктора ровными стопками, Паркер подумал, что ему тоже пора.       — Простите? Доктор? — в кабинет заглянул молодой человек.       Паркер глянул на настенные часы. Было пять с четвертью.       — Да? Я слушаю? — Паркер не знал, что было нужно посетителю. Возможно, это был курьер, который принёс доктору какую-то посылку, или кто-нибудь ещё.       — Я опоздал на приём, — молодой человек извинительно улыбнулся.       — Ааа... Трент Дизель, верно?       — Да-да, это я, — закивал посетитель.       — Ваш приём был назначен на четыре, — строго заметил Паркер.       — Да, я знаю, меня задержали на работе, а мобильный разрядился, и я никак не мог вспомнить ваш номер... Может быть, вы могли бы?.. — просяще взглянул на Паркера мистер Дизель.       — Что ж... — Паркер ещё раз взглянул на часы. — А что там у вас был за вопрос?       — Осмотр простаты, — скривился пациент. — По назначению сексопатолога.       — А, ну это недолго, — кивнул Паркер. «И нетрудно», — добавил он про себя. Процедура действительно была проста и не требовала особых знаний. В конце концов, у Паркера всё-таки было неоконченное медицинское и с такой задачей он должен был справиться.       — Ладно, раздевайтесь, — позволил Паркер, снимая с вешалки халат доктора. Тот был ему коротковат, но в целом впору: Лаунц предпочитал свободу движений и носил вещи на размер-два больше нужного.       Пациент обрадовался, что не придётся снова записываться и ждать приёма, и начал торопливо раздеваться.       Паркер тем временем взял со стола планшетку и перевернул чистый лист.       — Значит, Трент Дизель... Сколько вам полных лет? — Паркер всё старался делать, как доктор Лаунц.       — Двадцать семь.       Короткая пометка напротив имени.       — Проживаете в Чикаго или?..       — Да, в Чикаго. На Сто шестой-стрит.       Ботинки аккуратно встали рядышком у стула. На стул легли брюки, носки и, после секундной заминки, трусы.       — Осмотр назначен сексопатологом, правильно? — Паркер не отрывал шариковую ручку от планшетки и взглядом прилепился к её острию.       — Да.       — Причина обращения к сексопатологу?       — Эм... Проблемы с эрекцией.       — Ну да, ну да, разумеется, — пробормотал себе под нос Паркер, рисуя на листе циферблат и отмечая на нём текущее время — полшестого. — Регулярные, как я понимаю?       — Ну вроде того... — опрос пациента смущал, тем более что он уже давно стоял в одной майке.       — Заболевания, передающиеся половым путём?       — Ммм... Подцепил хламидиоз в колледже. Вылечил за полторы недели, больше никаких симптомов не было.       — Осложнения?       — Как будто бы нет. До недавнего времени всё было в порядке.       — Постоянная партнёрша или партнёр имеются? — вопросы Паркер выуживал прямо из головы, отчасти ориентируясь на обычный приём пациентов у доктора Лаунца, отчасти импровизируя.       — Нет, партнёрши нет, — вторую часть вопроса пациент проигнорировал, очевидно давая понять, что относится к гордому сексуальному большинству. Паркеру, в принципе, было всё равно.       — Перед визитом вас должны были предупредить, чтобы вы заранее сходили в туалет и как следует подмылись.       — Да-да, разумеется.       — Ладно, посмотрим, что тут у нас, — Паркер отложил планшетку и подошёл к мистеру Дизелю. — Давайте сперва проверим ваше общее состояние. Майку тоже снимите, пожалуйста, — он приготовил стетоскоп, обнаруженный буквально секунду назад в кармане халата. — Так, мистер Дизель... или Трент?       — Да, можно Трент.       — Глубокий вдох, Трент, — пациент послушно выполнил указание «врача». — Выдох... И ещё вдох... — Паркер возил головкой стетоскопа по груди пациента, чисто теоретически прослушивая его лёгкие и сердце, а на деле ненавязчиво ощупывая мышцы груди и живота.       Трент был неплохо сложён, явно следил за собой, и его тело украшали затейливые татуировки. Как и тело самого Паркера, впрочем.       — Вдох... выдох... — Паркер перешёл к «прослушиванию» пациента со спины, склоняясь довольно низко и как бы ненароком кладя свободную руку ему на поясницу. Ниже, на хорошо тренированные ягодицы, было нельзя. Но очень хотелось.       Сокамерник Паркера довольно быстро обнаружил, что новичок не только не возражает против того, чтобы обслуживать других мужчин, но даже кайфует от этого. Одно время Паркеру приходилось несладко, пока у него не нашёлся постоянный трахарь и покровитель. Количество членов, проходящих за день через его задницу и рот, с пяти-семи упало до одного, максимум двух. Уже выйдя на свободу, Паркер вскоре начал испытывать ломку по регулярному сексу. Но если в тюрьме он оправдывал себя тем, что вынужден подставляться ради собственной безопасности, то на воле такого оправдания не было. Поэтому была Брэнди и регулярный нестояк.       Член Трента, как успел заценить Паркер, был просто идеального размера — не слишком толстый и длинный, но и не маленький. Паркер очень хотел почувствовать его в себе, но не знал, как бы намекнуть на это Тренту и не нарваться на неприятности.       Поэтому пока он мог только трогать Трента, прикрываясь врачебной надобностью.       — Сядьте на кушетку, пожалуйста.       Паркер запихнул обратно в карман ненужный стетоскоп и подошёл к пациенту сбоку. Тот на «врача» глаз не поднимал, предпочитая смотреть куда-то на пол.       Так было даже лучше.       — Болезненных ощущений нет? — Паркер провёл рукой по бедру Трента от колена почти до самого паха. По правому, ближнему к себе, потом по левому, ритмично надавливая пальцами и проверяя попутно рефлексы.       Трент отрицательно покачал головой, и Паркер повторил процедуру, намеренно сместив руку ближе к внутренней стороне бедра. Правого, затем левого. Трент лишь чуть раздвинул ноги, чтобы «доктору» было удобнее. Подвоха он не заметил.       Паркер осмелел.       Он положил руку на член Трента, потом уверенно сжал его легонько пальцами, прошёлся по всей длине, сдавливая так же ритмично, как до того бёдра. При этом Паркер показательно поднял руку с часами ближе к глазам, как будто бы что-то высчитывая. Как он заметил, врач может делать практически что угодно, если при этом он смотрит на часы. Пациенты живо успокаиваются и пребывают в святой уверенности, будто так и нужно.       Для следующего действия пришлось перестать смотреть на часы. Придержав левой рукой член Трента, правой Паркер по-хозяйски ощупал его яички. И с некоторым удовольствием заметил реакцию.       — Кажется, сейчас всё очень даже работает, — произнёс он, убирая руки.       — Простите, — Трент слабо покраснел. Это было даже мило.       — Ничего страшного, бывает, — успокоил его Паркер. — Уж вы мне поверьте.       Когда говорят таким тоном, сложно не поверить.       Трент неловко улыбнулся.       — Что ж, теперь повернитесь к кушетке лицом, наклонитесь и обопритесь на неё локтями. Ноги пошире и постарайтесь встать так, чтобы вам было удобно, — Трент поднялся с кушетки и встал, как было велено. Паркер оценил, как он отставил задницу, и понял, что и сам находится на грани возбуждения.       Из стоящей на кушетке коробочки Паркер вытянул пару медицинских перчаток и попытался их надеть, но пальцы плохо слушались и никак не желали лезть в тонкую резину. «Чёрт с ними, всё равно этот не видит», — подумал Паркер, засовывая перчатки в карман, к стетоскопу.       Небольшое количество геля, выдавленное на пальцы, вязко растеклось по коже, приятно её холодя.       — Расслабьтесь. Ощущения будут... непривычные.       Трент нервно усмехнулся и опустил голову на сложенные замком руки.       Паркеру понравилась его дырка. Чистая — парень не пренебрёг указаниями врача, — тугая, сжимающаяся сильнее с каждой попыткой проникнуть в неё пальцем.       — Понимаю, что это непросто, но расслабьтесь, — повторил Паркер, раздвигая ягодицы Трента и любуясь раскрывающимся анусом.       Трент всё никак не мог расслабиться. Попытки ввести в него хотя бы одну фалангу заканчивались неудачей из-за напрягающихся мышц. Делать Тренту больно Паркер точно не собирался. Однако он знал, как отвлечь пациента от болезненных ощущений.       Когда чужие пальцы погладили член Трента по всей длине, он вздрогнул. Но врач повторил: «Расслабьтесь», и Трент понял, что ему пытаются помочь. По крайней мере, именно это оправдание напрашивалось само собой и вполне его устраивало. Трент старался не думать о проникающем в него пальце, и становящиеся всё более чувственными поглаживания неплохо его отвлекали. «Наверное, ему часто приходится это делать», — подумал Трент, объясняя себе то, как умело врач обходится с его прибором. Четыре пальца проходились по стволу, нежно обводя венки, а большой поглаживал яички. И несмотря на неприятное растягивание сзади, такой эрекции у Трента не было уже очень давно. Он прикрыл глаза, пытаясь ни о чём не думать.       А Паркер тем временем ввёл средний палец в дырку Трента уже на две фаланги и начал понемногу его там прокручивать, разрабатывая отверстие. Трент перестал зажиматься, даже расставил пошире ноги, чтобы «доктору» было сподручнее ласкать его член. Паркер не замедлил этим воспользоваться. Отведя на секунду руку, он выдавил немного геля и на неё и вернулся к поглаживаниям. Пальцы скользили по возбуждённой плоти, а смазанный уже ими член легко проходил между средним и указательным, сдавливаемый ими с боков. Средний палец второй руки полностью погрузился в дырку.       «Какой хороший... твёрдый... Какой он, наверное, сладкий на вкус... — не мог удержаться от мысли Паркер. — Боже, только скажи, только попроси... Я так хочу, чтобы ты трахнул меня!».       Найти эрегированную простату было легче лёгкого, и Трент аж подался назад, когда Паркер с силой надавил на неё. Он зажмурился от стыда, услышав высокий, протяжный, практически девчачий стон, сорвавшийся с его же губ. Прикусив до боли нижнюю губу, Трент пытался удержать в себе следующие стоны, но удавалось это плохо. Рука на члене двигалась всё быстрее, и в одном ритме с ней вталкивался в дырку Трента твёрдый палец. Трент невольно подавался назад на каждое его движение, подставляясь под приносящие безумное удовольствие толчки. «Я сейчас кончу. Я же сейчас кончу!» — внезапно понял Трент. И он так хотел этого, так хотел, что сам ускорил движения, насаживаясь глубоко, с силой, чувствуя, как упираются в ягодицы костяшки остальных пальцев врача.       Паркер принял его ритм, сходя с ума от желания уже не только почувствовать член Трента в себе, но и засадить ему по самые яйца.       Трент услышал участившееся дыхание доктора и вдруг осознал, насколько неправильно всё происходящее. Не может быть, чтобы обычный осмотр простаты проходил именно так, чтобы он до такой степени напоминал... секс. Да ещё и с мужчиной. А он ведь натурал.       Мысль о собственной ориентации отрезвила Трента. Он окончательно понял, что ничего подобного не должно было произойти. И резко остановился.       Паркер не сразу заметил, что ответные движения прекратились, а в следующую секунду Трент уже оттолкнул его руки и шарахнулся в сторону.       — Нет... Не надо... Это неправильно, — забормотал пациент, озираясь в поисках собственной одежды.       Паркер постарался собраться с мыслями, хоть это было и нелегко, учитывая возбуждение, от которого темнело в глазах.       — Что? Что такое? Всё в порядке, — попробовал разубедить Трента он, примирительно поднимая ладони. — Так бывает. Это нормально.       — Нет, это не нормально, — твёрдо возразил Трент, надевая брюки и застёгивая ремень. — Я... я не из таких. Это неправильно. Вы же врач!..       — Ничего страшного не случилось. Это естественная реакция организма, — не сдавался Паркер.       — Нет. Простите, доктор, я так не могу, — Трент надел уже и майку и отвернулся, чтобы обуться.       Другого шанса ему бы не предоставилось.       Паркер стремительно приблизился к Тренту вплотную и привычным захватом вцепился в его шею сзади. Несколько нажатий на нужные точки — и Трент повалился на пол без сознания. Курсы мануалистов, пройденные Паркером ещё в юности, были полезны не только для эротического массажа.       — Чёрт... — Паркер осмотрел бессознательное тело. Он вырубил Трента автоматически, действуя на инстинктах, привитых тюрьмой. И что ему теперь с ним делать?