Медосмотр

      Трент очнулся, чувствуя себя очень странно.       Тело воспринималось как ватное. Грудную клетку словно сдавливало нечто, что мешало дыханию, и никак не удавалось пошевелить ни руками, ни ногами. Мышцы затекли и на любое шевеление отзывались лёгким покалыванием, похожим на щекотку.       Кроме того, во рту было что-то плотное и круглое, от чего никак не удавалось избавиться. Как будто Трент пытался откусить от слишком большого яблока, впился в него зубами и не мог высвободиться. Дышать получалось только носом, в горле першило. На языке повис привкус резины.       Наконец, хотя Трент не сразу смог это осознать, он кого-то трахал. Или что-то. Нечто влажное туго обхватывало член, равномерно скользя по нему вверх и вниз. Член стоял так, как у Трента уже давно не было.       Окончательно придя в себя и оценив собственное состояние, Трент открыл глаза. По ним тут же ударил свет расположенной прямо над головой длинной лампы. Трент зажмурился, подождал пять секунд, пока перед глазами пройдут яркие круги, и снова попытался осмотреться, уже более осторожно.       Всем необычным ощущениям тут же нашлось объяснение.       Трент, полностью обнажённый, был связан и надёжно зафиксирован на кушетке широкими кожаными ремнями и мягкими медицинскими наручниками. Он видел такие однажды, когда навещал дядю в психушке. Три ремня сдавливали грудь и живот, три обхватывали ноги на уровне бёдер, колен и щиколоток. Ремни жёстко прижимали Трента к кушетке, а ноги друг к другу. Пошевелиться в этих путах было практически невозможно.       В рот был вставлен резиновый кляп, закреплённый на голове специальными ремешками. Трент не мог его увидеть полностью, разглядел только выглядывающий изо рта упругий красный бочок. Кляп, очевидно, был похож на маленький мячик размером с шарик для пинг-понга. Трент попытался вытолкнуть его языком, но ремешки держали плотно, — только поперхнулся от натуги.       То, что происходило с членом, требовало отдельного описания.       Для начала, рядом с кушеткой, к которой был привязан Трент, стоял принимавший его доктор. Учитывая всё произошедшее ранее и происходящее в настоящий момент, Трент уже сомневался, был ли этот человек действительно врачом или же ему повезло нарваться на какого-то маньяка-извращенца, лишь прикидывавшегося доктором. То, с каким наслаждением голый «врач» сейчас надрачивал, склоняло Трента ко второй версии.       Проходясь с усилием рукой по собственному члену, «доктор» не забывал и про Трента. При помощи хитрой конструкции, состоящей из высокого стакана, тонкой одноразовой простынки, сложенной в несколько раз, и натянутой на всё это внутри перчатки, «врач» дрочил Тренту. Ритмично насаживая «стакан» на член, покручивал его, поднимал максимально высоко, чтобы внутри оставалась только головка, и снова опускал, прижимая верхний край «стакана» к паху. Стоит признать, в отличие от всего остального, эти ощущения Трент не мог назвать неприятными. Настолько не мог, что у него по-прежнему, несмотря на увиденное, стоял. Снова. «Доктору», очевидно, это зрелище тоже приходилось весьма по вкусу: он загипнотизированно следил за движениями своей руки, надрачивая самому себе в том же темпе и ритме. Ещё он что-то приговаривал себе под нос про славный член. Это Тренту совсем не нравилось.       «Мммм...» — застонал Трент, привлекая внимание «доктора». Тот, оказывается, так увлёкся дрочкой и созерцанием члена Трента, что не заметил, когда его пациент очнулся.       — О! Наконец-то... — обрадовался «врач». — Мне уже почти надоело развлекаться тут в одиночку.       «Ммммм!» — протестующе промычал Трент, надеясь избавиться от кляпа. Не тут-то было.       — Прости. Мне пока не нужно, чтобы ты говорил, — с некоторым сожалением произнёс «доктор», прекращая мастурбировать, но продолжая насаживать «стакан» на член Трента и даже ускорив движения руки. Ощущения были хоть и неправильные, но сногсшибательные.       «М!» — Трент изо всех сил дёрнулся. Увы, крепления не поддались.       «Он меня изнасилует?» — со страхом подумал Трент. Его ноги были сведены вместе и плотно привязаны друг к другу, и это успокаивало. Если «доктор» вздумает развязать нижние ремни, Трент уж найдёт способ, как извернуться и врезать ему. Желательно прямо по яйцам. Ногой. Со всей силы.       — Не волнуйся, трахать я тебя не буду... если сам не попросишь, — будто услышав его мысли, сказал «врач». — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты трахнул меня. Как думаешь, получится у нас что-нибудь? — спросил он с улыбкой и быстро-быстро задвигал рукой. У Трента зашумело в ушах от резкого прилива крови. Не к голове — к члену. Если бы яйца могли звенеть от напряжения, в кабинете уже звучал бы долбаный «Джингл Беллс».       «М! М! М!»       Тренту очень хотелось кричать, вопить, умолять отпустить его, но проклятый кляп оставлял в его распоряжении только стоны и мычание. А ещё Трент мог слабо трепыхаться и елозить, мешая «доктору» заниматься своими делами.       — Ну-ну... Тихо, — успокаивающе забормотал «врач», на секунду прерываясь, чтобы ласково погладить Трента по волосам. — Тебе тоже должно быть хорошо... — ублюдок поцеловал Трента в мокрый лоб и вернулся к его члену. Убрав «стакан» в сторону, он поочерёдно капнул на обе руки какого-то бесцветного геля — кажется, такой же использовался при «осмотре» — и правую положил Тренту на яички. К тому времени член Трента стоял уже так, что прижимался к животу и нисколько не мешал «доктору» мять и сдавливать его яйца. А делал это «врач» очень ловко, с явной сноровкой и вкусом. Он поглаживал, перекатывал в руке, проводил пальцами, быстро сменяя их друг за другом, чуть прищипывал, вызывая короткий импульс боли, за которым тут же следовала вспышка удовольствия. Свободной рукой «доктор» не забывал поддрачивать себе, и у него тоже стоял дай-то бог.       «Мммм...» — захныкал Трент от презрения к самому себе. Хотелось униженно скулить и просить не останавливаться, продолжать, давать ему ещё и ещё этого болезненного наслаждения.       «Доктор» посмотрел на него с хитрой улыбкой и перешёл снова к члену. Двумя пальцами провёл по всему стволу, поднимая член вертикально и проходясь по самому чувствительному — по выпирающим на нём венкам. «Доктор» повторил это движение, с каждым разом усиливая давление, — и внезапно отпустил. Член упал на живот, отозвавшись болью, и Трент испытал ничем не оправданное разочарование. Ему бы полагалось возмущаться, страдать, ненавидеть подонка, вытворяющего с его телом всё что пожелается, но Трент не припоминал ни одного случая в своей жизни, когда ему было так хорошо. Его скучная, вполне обыденная половая жизнь была до обидного однообразна, и никому раньше и в голову не приходило уделять столько внимания его удовольствию. Если Трент кого сейчас и ненавидел, то только себя — за желание получить больше.       «Врач» истязал его член снова и снова, резко останавливаясь и заставляя Трента выть и метаться от не находящего выход возбуждения. Когда после последнего такого облома Трент весь затрясся, гремя держащими его руки цепями о ножки кушетки, «доктор» успокаивающе огладил его грудь и живот, оставляя на них скользкие следы геля. И без перехода завёл правую руку между ног Трента, с трудом втиснув её меж туго связанными бёдрами. Трент почувствовал смазанные пальцы, проникающие между его ягодицами, — указательный и большой. К дырке они и не тянулись, просто раздвигали ягодицы и смыкались обратно. Чутко реагируя на каждое такое движение, Трент невольно сжимал и расслаблял очко, отчего, в свою очередь, член его то вздёргивался вверх, то падал снова на живот. Напряжённое ожидание и непредсказуемость действий «доктора» выматывали, и Тренту уже даже хотелось, чтобы тот поскорее исполнил задуманное. Глядишь, выдастся хотя бы небольшая передышка.       — Твоей попкой мы ещё займёмся, — «успокаивающе» пообещал «врач», вытаскивая руку. Трент мысленно чертыхнулся. «Ещё и издевается, тварь!»       — Какой же всё-таки славный у тебя член... — проговорил «доктор», ещё раз внимательно оглядев его прибор. — Ты не возражаешь?.. — он не стал даже смотреть на Трента, спросил скорее по привычке, не интересуясь на самом деле ответом. И без промедления насадился на его член ртом.       Трент тихо застонал, давясь кляпом. После относительно прохладного помещения рот «доктора» был восхитительно горячим и влажным. Губы плотно обхватывали член, примыкая сразу по всей окружности, не то что пальцы. Недлинный ствол помещался во рту полностью, утыкаясь в горло «доктора», которое тот умело подставлял. Чувствовался большой опыт.       «Сколько же у него было таких до меня?..» — в отчаянии подумал Трент. Если подобное случается не первый раз и никто до сих пор не сообщил в полицию, что же их остановило? И ушли ли они вообще живыми от этого насильника?       Эти мысли никак не способствовали хорошей эрекции, и Трент с испугом заметил, что член становится уже не таким твёрдым и большим. А он очень боялся разозлить «врача».       Тот, по счастью, не расстроился, а только ускорил движения головой, добавив к ним нежные ласки члена и яичек пальцами. Трент сосредоточился на этих ощущениях, гоня прочь собственные страхи. Сейчас главное было — угодить насильнику, а потом тот, возможно, сам согласится отпустить его, если Трент пообещает никому ничего не рассказывать. Быть может, именно так случалось и с остальными?..       Член снова налился кровью, причиняя уже нешуточный дискомфорт. «Доктор» как раз прекратил насаживаться на него ртом и теперь облизывал член вдоль всей длины, то прислоняя язык полностью и обильно смачивая слюной, то касаясь кожи только самым кончиком, остро надавливая и доставляя Тренту ни с чем не сравнимое удовольствие. Если бы «доктор» регулярно не прерывался, Трент бы уже давно кончил, возможно даже не один раз.       — Приходится обходиться подручными средствами, как видишь, — неожиданно произнёс «доктор», отрываясь от процесса облизывания. У Трента от твердокаменного стояка уже давно сводило живот и ноги, а «доктор» совсем перестал ласкать себя, и тем не менее у него всё ещё стоял вовсю. Трент со страхом посматривал на его член, мысленно готовясь почувствовать его в себе. Хоть «доктор» и обещал, что не станет трахать его без просьбы, Трент не видел особых причин ему доверять. Ненормальный в любой момент может поменять решение. Трент помнил свои ощущения от растягивания пальцем, помнил боль поначалу и боялся представить, каково ему будет, когда в ту же маленькую дырочку начнёт протискиваться толстый член. Член доктора уж точно был больше пальца. И вряд ли толчки в простату на этот раз спасут.       Отвлечься от невесёлых мыслей и сконцентрировать внимание удалось не сразу, но Трент всё же разглядел, что «доктор» снял с запястья обычную банковскую резинку и теперь растягивал её тремя пальцами. Сложив резинку пополам, «доктор» натянул её на член Трента, перехватив его у самого основания и ощутимо передавив. Теперь, что бы ни происходило дальше, спустить будет весьма затруднительно.       Очевидно, именно на это «врач» и рассчитывал. Потому что в следующее мгновение он забрался на кушетку с ногами, сев на корточки так, чтобы Трент — и его перетянутый член — оказался меж его коленей.       — Всё хорошо. Ты отлично держишься, — подбодрил Трента «доктор». — Я сделаю всё сам.       И он действительно сам насадился на член Трента, лишь вначале придержав его рукой. Он опустился на него довольно резво, не выдерживая пауз для того, чтобы привыкнуть, не зажимаясь. В этом тоже чувствовался опыт.       — Ох... — у «доктора» чуть глаза не закатились, когда член полностью оказался в нём. Трента это зрелище даже заворожило на миг, и захотелось — он не поверил собственным мыслям — ощутить то же, что чувствовал в этот момент «врач». Может быть, это не так уж и больно?.. Впрочем, «доктор» вполне мог быть мазохистом, которому боль только по кайфу.       — Ты прости меня, если я увлекусь, — попросил «доктор», берясь одной рукой за стягивающий грудь Трента ремень, затем откинулся назад и опёрся второй рукой на кушетку. — У меня уже очень давно не было кого-то такого... твёрдого.       «Доктор» качнул бёдрами раз, другой... и сорвался. Он скакал на члене Трента, громко выстанывая имя господа, сбивался с ритма бесчисленное количество раз, постоянно пытаясь ускориться, и сжимался внутри сильно-сильно, будто надеялся поймать миг наслаждения и задержать его навечно. Бешено насаживаясь на член, закатывал глаза от удовольствия, и собственный член «доктора» при этом подпрыгивал вверх и бился о его же живот. Ему как будто не нужно было ласкать себя, хватало одного лишь проникновения.       Трент не знал, как долго это длилось, знал только, что безумно не хотел, чтобы «доктор» останавливался. А тот и не останавливался. Сначала он сидел на кортах и опускался только задницей, потом сел на колени и начал подпрыгивать на Тренте всем телом, как заправский наездник: вверх-вниз, вверх-вниз. Когда ему надоело, он начал двигаться ещё и взад-вперёд, проезжаясь по животу Трента задом и задевая на обратном пути его яйца. Сумасшедшее извращённое родео продолжалось.       — Я кончу сейчас! Я сейчас кончу, слышишь!.. — закричал «доктор», заходясь в таком темпе, что задребезжала вся кушетка. Он кончал, не притрагиваясь к себе руками, и Трент почти захлёбывался от восторга и от осознания того, что именно на его члене кому-то может быть так хорошо. Полтора унизительных года он доводил женщин до оргазма только языком и руками, пока не признался самому себе в том, что у него есть проблема и эту проблему без врачебной помощи не решить. И вот теперь какой-то извращенец за несколько минут на его члене довёл себя до полного изнеможения. Как будто именно этого ему и не хватало.       После оргазма «доктор» лежал на Тренте, всё ещё держа его член в себе.       Потом он опомнился и, приподнявшись на локтях, посмотрел на жертву своей сексуальной гонки.       — Ты и сейчас думаешь, что это всё «неправильно»? — спросил «доктор», прищурившись.       Трент не мог ответить вслух, поэтому громко замычал. Он хотел сказать: «Плевать, что я думаю, но ты кончаешь лучше, чем все мои любовницы разом».       «Доктор» его не понял.       — Ладно. Ты сам напросился, учти.       Он слез с Трента, слегка пошатываясь. Его не до конца отпустило послеоргазменное расслабление, и он с трудом контролировал свои движения, а может и мысли.       «Ммм!» — Трент затряс руками, и цепи снова загремели по металлическим ножкам. «Ммм!» — Трент очень хотел, чтобы «врач» вытащил кляп и дал ему заговорить. Он даже ничуть не возражал в этот момент против того, чтобы отдаться «доктору», почувствовать его в себе. Он готов был на всё ради долгожданной разрядки.       — Хватит, — жёстко оборвал его стоны «доктор». И снова взял пальцами член Трента. — Ты доставил мне удовольствие, так что я сделаю приятно и тебе.       Мягкое, слабо ощутимое движение вверх-вниз. Такое нежное, что Трент замычал так громко, как мог, и выгнулся всем телом, насколько позволяли ремни.       Ещё одно движение. И ещё. И ещё.       Трент бился в своих путах, проклиная чёртову резинку, не дающую ему кончить, и садиста-«доктора», дразнящего его так жестоко. Анус от пронзающего всё тело напряжения сжался так, что им, казалось, можно алмазы из угля давить. На члене отчётливо проступали все вены, он так налился кровью, что потемнел, кожа на конце натянулась до боли. И сквозь эту боль прорывались новые и новые волны удовольствия. Трента терзали наслаждением.       Трент умоляюще смотрел на «врача». Он ждал, когда же тот смилостивится и позволит ему кончить. Не сомневался, что тот в конце концов сделает это, и гадал только, сколько времени с ним будут играть. Он никак не мог предсказать, что «доктор» в какой-то случайный, ничем не примечательный момент вдруг просто отпустит член Трента на живот, от удара о который тело вновь пронзит боль, и уйдёт, бросив напоследок:       — Увидимся завтра утром.       Трент рвался и стонал, но ему никто не отвечал.       На часах было три, и до утра оставалась целая вечность.