Мечты со вкусом грусти

Глава 3 «Часто сквозь видимый миру смех льются невидимые миру слезы.» Н.В. Гоголь Тати закатывает свою очередную истерику в школьном кафетерии. Кажется, это ее любимые декорации. На этот раз причиной ее срыва стало прокисшее молоко. Теперь она со всей присущей ей страстью унижала нашего диетолога, отвечающего за разнообразность меню и свежесть продуктов. Амина всячески пыталась разрядить обстановку и уверить ее, что ничего страшного нет в том, что ей в кофе налили просроченное молоко. Но разве кто-то в силах усмирить эту разгневанную девчонку? - Ну, Тати, перестань. Тебе же говорят, что вся продукция строго проверяется и эта одна упаковка из сотни оказалась испорченной. Дай людям поесть нормально. Хватит, - молила ее Амина. - Да. Я непременно разберусь с поставщиками по этому вопросу. Еще раз приношу свои извинения. Обещаю, что больше такого не повторится! – кажется, в сотый раз произнесла наш диетолог. - Дело ведь не в этой жалкой упаковке молока, а в вашей халатности к нам. Понимаете? Если не пресекать зло на корню, то оно ведь разрастется и станет уже слишком поздно. – задумчиво произносит Тати, складывая руки на груди. Ее тон становится вежливым, спокойным, а это значит лишь одно: она готовится нанести решающий удар. - Что, простите? Тати, я ведь не со зла. Я перепроверила всю пришедшую партию. Все было в порядке. - Кроме одной коробки молока. – исправляет ее Тати. - Да, - понизив голос, виновато соглашается диетолог. – Кроме одной единственной. - А может это не ошибка? Ну, знаете здесь учатся дети очень влиятельных людей. Быть может вы с кем-то сговорились… ну и… это очередная угроза. По столовой прошелся испуганный гул. Все погрузились в воспоминания, когда два года назад сына одного предпринимателя отравили в столовой. Он, конечно, остался жив, но эта история навела шороху. Приезжали все, кому ни лень: из милиции, из отдела криминалистики, даже частный детектив посетил нашу школу. - Нет, что вы? Бог мой, у меня в мыслях не было ничего подобного! - Кто знает? – выгибает бровь, поджимая губы в злой ухмылке. - Тати прекрати драматизировать, прошу, - вновь возобновляет свои попытки разрешить ситуацию Амина. – Это всего лишь просроченное молоко. Чего ты хочешь? - Хочу, чтобы наш чертов отдел кадров выбирал добросовестных работников, разве я много прошу? Наши родители платят бешеные деньги за что? За то, чтобы я пила кофе разбавленное просроченным молоком? Разве я что-то не так говорю? – как всегда принимает вид невинного ребенка. Ее лицо тут же становится спокойным и мирным, будто не она устраивала эту истерику минуту назад. - Да, конечно, ты права, - вздохнув, соглашается с ней Амина. – Но все же… не надо делать этого. - Делать что? – поинтересовалась диетолог. Все ученики, находившиеся в столовой, сочувственно вздохнули, направив взгляды на уже «бывшего» нашего диетолога. - Что, опять? – на раздаче появляется Эйзи с Ашмакыном. – Скучно стало? Это уже третий раз на этой неделе. Лучше бы так активничала на сборах у Дулата Болатовича. - Отвали. Не до тебя сейчас. - Конечно-конечно, я не буду тебя отвлекать, - заулыбался Зи. – Заканчивай скорее. Мне тоже не нравится меню этого года. Уже полтора месяца едим какой-то помой. Так что, давай… удачи. На этот раз я болею за тебя, чертовка! – пихает ее в плечо и с подносом в руках плетется к столикам. Конечно же все знали в чем причина ее захода. Еще сначала учебного года она жаловалась на еду в столовой, но явной причины поквитаться с диетологом, составляющим меню, не находилось до сегодняшнего дня. Судя по страху и удивлению в глазах диетолога, она догадалась в чем вся суть происходящего, но реагировать правильно уже слишком поздно. Ловушка захлопнулась. Ей не выбраться. Я настраиваюсь и подсматриваю будущее. И это будущее вещало, что очередная жертва Тати потерпит свое поражение. После занятий проходит очередная сходка в комнате отдыха под руководством Дулата Болатовича и Дастана Дарибаевича. Новые скандалы, истерики, отказы и стычки. Напряжение витает в воздухе. Эйзи вновь вцепился с Батыром. Этих двоих вообще нельзя сажать вместе, иначе начнется третья мировая. Прежде, чем их разняли, Батыр успел ударить Зи. Это значит, что следует ждать продолжения разборки после тренировок. - Я же говорила вам, Дулат Болатович! – повысив голос, укоризненно проговорила Алия, соскочив с места. - Хватит! Оба наказаны! С завтрашнего дня на пробежку выходить будете вместе! Срок наказания неизвестен. Все зависит от вашего поведения. – отрезал Дулат Болатович. – Я сам лично прослежу за этим! Встретимся с вами двумя на стадионе в шесть утра! На этом закончим сегодняшнее собрание. Все свободны! Выхожу из зала последним и заскочив в общежитие, чтобы оставить рюкзак, иду в сторону бассейна. Переодеваюсь и оставив все свои личные вещи в шкафчике раздевалки, выхожу в огромный зал, где располагался бассейн с дорожками. Наш лысый тренер, которого звали «просто Нурлан» уже был здесь. Я не знаю почему именно «просто Нурлан» ведь он был уже в том возрасте, в каком не подобает обращаться в неуважительной форме. С тех пор, как он устроился в нашу школу, еще четыре года назад, на первой своей тренировке, он представился, как «просто Нурлан» и с тех пор так и осталось. - Добрый вечер, тренер. – поздоровался я, натягивая резиновую шапочку на голову. - Привет, Даник. Несмотря на то, что вид у него был грозный и глубокие морщины на лбу придавали его лицу некую жесткость, он был очень добрым человеком. - С собрания идешь? Наши уже заканчивают, - кивает в сторону группу учеников, с кем я вместе тренировался. - Да. Ничего страшного, я потренируюсь сам. - Прыгай в воду и начинай разминку ног. Кстати, не видел Тати? Опаздывает? – смотрит на свои наручные часы. Я сажусь на край бассейна, опустив ноги в воду и надев очки. - Разве она не закончила свою тренировку? – разминаю шею, поворачивая голову поочередно вправо и влево. - Она ведь тоже ходит на собрания ваши. Ее не было что ли? - А да, была. Значит опаздывает. – вру я и с головой ныряю в воду. Тренировки – это единственное, что она никогда не пропускает без уважительной причины. Вода ее мир. Только здесь она становится молчаливой и умиротворенной, словно весь шлейф ее злости и яда остается на суши. Закончив разминку, перехожу к основной части тренировки. Проплыв четыре километра, выныриваю у бортика и замечаю ее. Пришла все-таки. - Привет. – садится возле Нурлана. - Решила забить и на тренировки заодно, злюка? – Они всегда так разговаривают, будто друзья, а не ученик и тренер. - Разве такое возможно? Выбросите такие мысли. Мне без воды не жить. Были неотложные дела, вот и все. – криво улыбается. - Все хорошо? – настороженно спрашивает тренер. На секунду задумывается, а затем отвечает: - Как обычно. - Разминайся тогда. Не задерживайся. Твой максимум на сегодня пять километров. Снимает спортивное трико и с разбегу ныряет в воду. Я стараюсь делать вид, что не замечаю ее, поскорее пытаясь закончить свою тренировку. Мне осталось проплыть еще три километра и можно будет переходить к заключительной части занятия. - Эй, Кулумшин! – кричит мне, когда я проплываю мимо нее. Я игнорирую ее и концентрируюсь на своем дыхании, что сбилось будто от страха. Теперь мне сложно плыть. Пропускаю перед глазами все картинки, кадр за кадром. Она приближается ко мне. Я знаю, чего ждать, но решаю бездействовать. Все же вздрагиваю, когда она коснулась моей руки. Хватает меня за плечи и вынырнув сама, толкает меня на дно. Нахлебавшись воды, ели как дотягиваюсь до разделительной дорожки и, наконец, всплываю на поверхность, скидывая ее с себя. Жадно ловлю воздух губами, когда она вновь накидывается на меня, вцепившись пальцами в горло. Испуганно смотрю на нее через темное стекло очков, ожидая пояснений. - Игнорить меня вздумал? - Отпусти. - Дай очки. - Ч-что? – запнувшись, спросил я. Подплывает еще ближе и стягивает с меня очки. Ее смуглое лицо бледнеет от света. Волосы запутались и теперь некоторые пряди липли к ее щекам. - Мне лень идти за своими, а ты все равно уже заканчиваешь. – искренне улыбается и без зазрения совести натягивает мои очки. – Подожди меня, я быстро проплыву три километра и пойдем пить кофе. - Пить кофе? – удивленно переспросил я, но она успела нырнуть и теперь плыла в противоположную от меня сторону. Эту дурную девчонку не легко понять даже мне. Заканчиваю тренировку брассом на спине, чтобы восстановить пульс. Приняв душ, высушив волосы и переодевшись, выхожу из зала на улицу. Я жду уже больше двадцати минут. По мере того, как время проходит, мое волнение возрастает. Чего ждать от нее? Вдруг увидев меня здесь, она посмеется надо мной? Я так увлекся гаданием ее реакции, что не успел уловить ее саму в потоке. Открывает тяжелую стеклянную дверь и выходит на улицу. Замечает меня и никак не реагируя, спускается по лестнице. Ее волосы все еще мокрые. - Идем, - проходит мимо меня. Удивленно смотрю ей вслед. Она точно это сказала? Точно мне? Чего она хочет? От вопросов у меня разболелась голова. - Ну же, тащи свой зад, Кулумшин. – не останавливаясь, на ходу, оборачивается ко мне. - Да-да, - пробубнил себе под нос я и поплелся за ней. Я до конца не осознавал, куда мы направляемся, пока впереди не показался корпус администрации. - Стой, - попытался остановить ее я. - Чего? – раздраженно буркнула она в ответ. – Давай быстрее. Я замерзла. - Но туда ведь нельзя внеурочное время. - Пофиг. Ты ведь сам хотел кофе. - Не хотел я никакое кофе. – стал отрицать я. - Тогда зачем ты идешь за мной? – искреннее удивление появилось на ее лице. Я замялся, нервно отыскивая правильный ответ в своем мозгу. Зачем? Зачем я иду за ней? - Не знаю, - честно отвечаю, пожав плечами. - Ну тогда идем скорее. Потоптавшись на месте, в поисках правильного и неправильного, я все же сделал шаг, который определяет будущее. Моя способность помогла мне осознать, что лестницы, как таковой, не существует. Ступеньки строятся под вашими ногами в зависимости от ваших решений и могут вести, как вверх, так и вниз. До сегодняшнего дня, я со всей ответственностью подходил к таким шагам. Ведь это только со стороны кажется, что ничего особенного не происходит, но на самом деле этот мой шаг стал переходом на новую линию жизни и будущее стало выстраиваться, опираясь на это решение, как на новую точку опоры. Отныне мне не вернуться в свою стабильность, я понимал это, но ноги с маленьких шажков уже переходили на бег. Я следую за ней… С первого раза правильно вводит пароль и дверь отворяется. Мне остается только удивленно таращиться на нее, гадая откуда она могла знать кодовый замок от двери самой администрации. Натягивает капюшон своей спортивки на самые глаза и проскальзывает внутрь здания. В той же гробовой тишине поднимаемся на третий этаж, в зону, где располагалась учительская. Останавливается у кофейного автомата. - Ты серьезно? – первым нарушаю молчание, остановившись в метре от нее. - Есть монетки? – ничуть не смутившись, спросила она, глядя на меня из-под ресниц. - Что? – шарю по карманам своих спортивных трико. – Нету. Зачем мы здесь? - Черт… ладно сейчас посмотрим, - опускается на корточки и шарит рукой по полу под самим кофейным аппаратом. Спустя несколько тяжелых вздохов, неприличной ругани, выуживает две монетки номиналом в сто пятьдесят тенге. – Нашла! – при этом на ее лице появляется неподдельная радость. Я в ступоре, мои мысли вязкие и тяжелые. - Зачем нужно было идти сюда, нарушая правила, когда этими автоматами напичкано все общежитие? – устало усаживаюсь на подоконник. - Хватит только на один стаканчик. - Тати продолжала меня игнорировать. Воодушевленно опускает монетки в специальное отверстие и нажимает на кнопку. Этих денег не хватит даже на кофе с молоком, интересно, что она вообще пытается получить на эту мелочь? Но несмотря на мои сомненья, автомат глухо завыл, словно оживши, и выплюнул хоть какую-ту жидкость, наполнив лишь до половины бумажный стаканчик. Выуживает стаканчик и садится рядом со мной, на другой край подоконника. - Черный чай без сахара. – говорит она и делает маленький глоток. – Вкусно. Попробуй, - протягивает мне. Я засомневался, недоверчиво вглядываясь в этот стаканчик. Неужели и вправду вкусно? Тати не из тех, кто пьет всякую гадость. Вспомнить даже утреннюю ее выходку из-за прокисшего молока, а ведь в столовой всегда готовят свежемолотый кофе. Чай же, которым она пыталась меня угостить, выглядел, как выжитая из пакетика чайная пыль. Перевожу свой неуверенный взгляд на нее, в попытке разгадать какой-то злой умысел, но не нахожу его в ее глазах. И от этого мне вдруг стало не по себе, холодок прошелся по позвоночнику. Аккуратно беру стаканчик в руки и слегка пригубив, улыбаюсь. - Очень вкусно, - согласился я. Кривая и усталая улыбка касается ее губ. - В общаге не вкусно. Они нарочно себе выбрали аппарат получше. - Может быть. - Кстати твои очки, я оставила их у тебя в шкафчике. - Ты знаешь код? – потрясенно таращусь на нее. - Угадала. Четыре нуля? Ты серьезно? – смеется и вновь передает мне стаканчик. - Надо срочно сменить замок. - Давно пора. Такая мирная тишина пролегает между нами, заполняя всю пустоту вокруг. Тати из тех, кто живет сегодняшним днем. У таких людей мало мыслей, связанных со словом «завтра» и они не страдают синдромом «отложенной жизни». Для меня общество подобных людей является успокоительным. Нет никаких переходов, решений и картинок будущего. В такие минуты, я чувствую себя обычным и это бесценно. - Ты сегодня тихая, - набравшись смелости, говорю я. - Боишься? Вдруг это ловушка? - Не сегодня. - Верно, сегодня настроение не то и чай слишком вкусный. Пора возвращаться. – двусмысленно отвечает она. - Нет, - под импульсом хватаю ее за предплечье. – Еще чуть-чуть. Давай посидим так еще чуть-чуть. Мне не хотелось возвращаться ни к ее колючей стороне характера, ни к действительности, которая поджидала нас на улице. Ее мир будто жил своей жизнью, вне досягаемости этой ядовитой реальности. Утром, просыпаюсь с трудом от трели будильника. Умываюсь, переодеваюсь в спортивку и выхожу на пробежку. На стадионе творится настоящее шоу. Дулат Болатович, дабы проучить Зи и Батыра, которые своей войной создавали проблем ни только себе, но и окружающим, привязал их за руки и заставил так выйти на пробежку. Теперь они бежали невпопад, толкались и падали. Зрелище было, что надо! Впервые, в такую рань столько учеников собрались на стадионе, чтобы лицезреть, как два самых крутых парня нашей школы ведут себя хуже детсадовцев. Второе такое столпотворение случилось сегодня на обеде, когда Тати с чего-то вздумала подсесть ко мне за столик. Я ожидал от нее порцию унижения, ведь подобная игра на публику поддерживает ее авторитет, но ничего такого не произошло. Она молчаливо ела свой ланч, не поднимая глаз, пока я, в свою очередь, не мог проглотить и кусочка. Это всеобщее внимание давило, заставляя прогибаться под каждым любопытным взглядом. Мне хотелось спросить ее зачем это все, но я так и не решился… ни сегодня, ни завтра и ни послезавтра, когда это вновь повторилось. Она никак не комментировала свое поведение, а я не спрашивал, потому что в глубине души боялся ее ответа. Кроме этих посиделок в столовой, нас ничего не связывало. Она так же противилась, как своему, так и моему участию в соревнованиях, но посещать сходки стала чаще. На тренировках мы не сталкивались, а на уроках она вечно спала. Неделя подошла к концу. На выходные все ученики, обычно, уезжают в родительский дом. Все, кроме меня… - Остаешься? – спрашивает меня Азамат, собирая сумку. - Да. - Почему ты вечно в выходные торчишь в общаге? - Мне нужно готовиться к зимним экзаменам и соревнования на носу… - Чудак. Ладно, до понедельника. - Пока. Дверь с глухим звуком захлопнулась и одиночество, по-хозяйски, ворвалось в комнату. Валюсь на подушки, скидывая с себя одежду. Девять вечера. Сегодня можно лечь по раньше. Спустя пару минут в мое сонное сознание врывается знакомый голос, а затем холодная вода обрушивается на меня, заливая все вокруг. Мгновенно просыпаюсь, раскрывая рот в поисках кислорода. Разлипаю мокрые глаза и таращусь по сторонам. В метре замечаю ее. - Какого… Что ты тут делаешь? – вытираю лицо. - Спать в такую рань. Ты серьезно? Поднимай свой зад. Мне скучно. Соскакиваю с кровати, сбросив на пол мокрое одеяло, забыв на мгновенье, что разделся до трусов. Ее веселый и любопытный взгляд ползет по мне, отчего я краснею против воли. - Отвернись! – впервые мне пришлось повысить голос на нее. - Да ладно, - отмахнулась она. – Подумаешь ботан в боксерах. Я почему-то думала, что ты носишь семейки. - Прекрати, - я ринулся к шкафу, вынимаю оттуда первую попавшуюся одежду. - Ну и прежде, чем ворваться сюда, уверена была, что ты спишь в старперской пижамке в клетку. – хихикает, усаживаясь на кровать Азамата. – Удивляешь, Кулумшин! Наспех натягиваю джинсы и футболку. - Как ты попала сюда? Девочкам ведь запрещено находиться в этом крыле, после семи вечера. Это зона общаги для мальчиков. - Боже, - закатывает глаза. – Ты вечно разжевываешь все. Я знаю это лучше тебя, но мне как-то пофиг. - Почему ты не уехала домой? - А ты? Молча опускаю взгляд. Я уже готов был выдать выученное оправдание на подобные вопросы, но она меня опередила. - Ладно идем. Времени нет. - Куда? - Ты знаешь… - лукаво улыбается. В этот момент мне показалось, что она узнала… про все те картинки будущего в моей голове. Стало страшно и дурно. Комната вдруг резко уменьшилась в размере и теперь мне стало в ней тесно, как и в собственной голове. Но это было всего лишь недоразумение. Мы пошли на стадион. Она откопала в своем секретном месте две бутылки джин тоника с апельсином и теперь мы сидели на трибуне, за южными воротами, шестой ряд, двадцатое и двадцать первое место. Я запомнил эти числа не нарочно, они просто впечатались в память. - Держи, - всучивает мне одну бутылку с прозрачной жидкостью. - Я не буду. - А зря. – закидывает ноги на спинку впереди расположенного стульчика из пятого ряда. - Думаю, что это не очень и хорошая затея. - А ты не думай. – тянет рукав своей толстовки до пальцев, накрывает вместе с ладонью крышку от бутылки и с поворотом вправо, открывает свой тоник. – Просто попробуй. – протягивает мне. – Ну же, всего глоточек. Я мнусь. Кажется, если я откажусь, она больше никогда не будет звать меня сюда, поэтому беру бутылку в руки. Зажмурившись, прикладываю горлышко ко рту и делаю первый глоток. Вкус апельсина быстро сменяет горечь, что скользит по моему пищеводу, мгновенно обжигая стенки горла. Вдыхаю глубже, отчетливо чувствуя запах алкоголя. - Вкусно, - сквозь зубы процедил я. С полминуты молчит, а затем разражается громким звонким смехом. Я смотрю на нее и мне тоже становится смешно. Ее смех был заражающим, как алкоголь, въедавшийся в мою кровь. Мы просидели на трибунах до раннего утра. Я осилил лишь половину бутылки, но этого мне хватило сполна, чтобы не помнить дорогу назад и то, как я оказался в одних трусах в своей кровати. Голова ватная и все произошедшее кажется мне сном, пока я ногами не натыкаюсь на спящую на полу Тати в моей комнате. В ужасе бегу запирать дверь. Одеваюсь на ходу, обдумывая правильный план действий. Мой телефон оживает, сбивая с мысли. Дисплей высвечивает имя «Отец» и кровь мгновенно застывает в венах. Выхожу из общаги и бегу в сторону парковки администрации. Меня ждет знакомая машина. Я жду, когда секретарь или водитель подаст мне знак, чтобы я мог сесть в автомобиль, но вместо этого отец сам открывает дверцу и выходит на улицу. - Доброе утро! – поспешил поздороваться я. - Одиннадцатый час уже. Спишь что ли до сих пор? - Что привело вас… - начал я, но осекся, когда отец грубо схватил меня за подбородок. - Что это? Перегар? От страха округляю глаза. Как я мог так облажаться? Мне нужно было рассмотреть все варианты будущего прежде, чем появляться у него на глазах в таком виде. - Простите, - виновато опускаю глаза. Грубо отдергивает руку и замахивается. За первой пощечиной следует вторая, затем следующая. Меня качает, но я стараюсь быть стойким и не двигаться с места. Не издаю ни единого звука, покорно принимая наказание. Движенье в потоке, легкое, как августовский ветер, врывается в мое сознание. «Увидят» хотел было остановить отца я, но язык мой онемел. Ее любопытный взгляд заполонил все пространство вокруг. Только не она. Только не она. Только не она. Но слишком поздно… с каждым новым взмахом ресниц ее удивленных глаз на меня обрушивается новый удар. Чтобы как-то отвлечься от тошнотворного вкуса крови на языке из-за разбитой губы, вспоминаю тот чай из кофейного автомата. Он был отвратительным, я соврал ей тогда, что мне понравилось, и она это знала. Но черт!… почему сейчас вкус этого чая из воспоминаний был таким сладким, что смог затмить всю мою боль?