Мечты со вкусом грусти

«…она обладала редким даром не существовать до тех пор, пока в ней не появится необходимость.» Габриель Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества» Мы не нужны миру, как единица человеческой души. Для Вселенной мы лишь крошечный элемент огромного пазла. Наше личное счастье, стремление и мечты никак не интересуют этот мир. Он лишь наблюдает целостность картины, что постоянно меняется с течением многомиллионных человеческих судеб. Все так просто. Сложно только принять это. Огни ночного города пролетают мимо, погасая где-то позади, пока машина мчится по автомагистрали. Я возвращаюсь из дома в общагу. Мои мысли были подобны трясине, что затягивает по мере сопротивления. Чувство вины так и не появилось в моем сердце, как отец ни старался выбить его из меня. Напротив, впервые, я ни капли не жалел о содеянном. Водитель притормозил у ворот кампуса и разблокировал дверь. - Доброй ночи... – обронил я и вышел из машины. Последние дни октября на удивление были наполнены теплом. Поправляю на себе джинсовку и иду в сторону общежития. - Ненавижу понедельники! – бурчит Ашмакын, пока я собираю рюкзак. Бросаю на него мимолетный взгляд. Наверное, мне стоит ему завидовать, потому что сам я ненавижу выходные. Переодеваюсь в свою клетчатую пижаму и животом вниз ложусь на кровать, устало смыкая веки. Вспоминаю слова Тати о ее предположении, что она ожидала увидеть меня в подобном виде. Мне повезло, что в тот день я решил спать раздетым. - Ты чего лыбишься? – врезается в мои мысли голос Азамата. Испуганно раскрываю глаза, как если бы меня поймали с поличным. - Разве? – поспешил оправдаться я. – Нет. - Да. – покачал головой он в ответ, сидя на своей кровати напротив. – Впервые вижу. - Доброй ночи, Азамат. – выключаю свою прикроватную лампу и поворачиваю голову в другую сторону. Мои пальцы сжимают кожаный руль. Автомобиль несется со скоростью сто двадцать километров в час. Впереди пустая трасса, а в салоне играет тихая музыка. Поворачиваю голову вправо и на пассажирском сидении вижу человека, чье лицо размыто, а голос звучит глухо, как эхо. Устремляю свой взгляд перед собой, на дорогу, но внезапно картинки заливают экран. Я не могу их контролировать, не могу сортировать или отключить. Ударяю по тормозам, но поздно, с визгом машина вылетает на встречную полосу, и мы врезаемся. Один удар. И я просыпаюсь. Сердцебиение сбилось и теперь душило меня. Морщусь от боли понимая, что перевернулся на спину. Включаю ночник. Нахожу на тумбочке обезболивающее и, приняв таблетки, снова укладываюсь спать. Утро выдается таким тяжелым, что, едва открыв глаза, желаю, чтобы скорее наступила ночь. Чувствую себя разбитым и уставшим. Принимаю горячий душ и пропустив пробежку, отправляюсь на занятия. На «отлично» сдаю домашку по английскому и после третьего урока иду в столовую. Сажусь на свое место и с нетерпением жду момента, когда Тати появится в поле моего зрения. - Снова прогуливаешь уроки? Или ты вовсе забила на все те занятия, что проходят с утра? – задаю вопрос я, когда она усаживается напротив меня. - Второй вариант мне нравится больше. Роняет голову на сложенные руки. Не знаю точной причины, но в присутствии Тати, я стал чувствовать себя тепло и уютно. Может, потому что он первая с кем мне пришлось обедать спустя столько времени? Совместные трапезы сближают. Несмотря на мои опасения, она ни разу не заикнулась о том, что произошло на парковке. Она ведь видела. Определенно. Но почему-то решила промолчать. Почему? Чувство такта ведь ей незнакомо. Я пытался гадать, но разве в этом есть хоть какой-то смысл? Уверен, что мне не удастся подобраться ближе к ее правде. Я обедал, а она спала прямо в этой шумной столовке. И тогда меня посетила мысль, что вот бы перемена длилась вечно, а Тати так и сидела бы напротив меня. Думаю, что смог бы променять на это свою никчемную жизнь. Но, как заканчивается все плохое, так и хорошее подходит к концу, в виде звонка на урок. Срываюсь с места, беспокоясь об опоздании, но Тати даже не шелохнулась. - Просыпайся, - я едва коснулся ее локтя, в попытке разбудить. В ответ она лишь поморщила нос. Кафетерий пустел со скоростью света. - Мы сейчас опоздаем на урок. – второй раз уже более настойчиво я потрепал ее за плечо. Мы опоздали. Я нервничал и волновался, стоя у двери нужного нам кабинета. Прежде, мне никогда не приходилось опаздывать и к тому же заявляться на урок в обществе Тати. - Трусишь? – ухмыльнулась она, заметив, как я колеблюсь постучать в дверь. – Давай я. Мне не впервой. – толкает меня в сторону и без стука врывается в аудиторию. Я лишь сомкнул глаза, подглядывая ход событий в будущем. Сейчас шел урок геометрии, который вела очень строгий преподаватель по имени Самал Саматовна. - Я опоздала… простите что ли. Ну, я зайду? – в своей грубой и неформальной манере, заговорила она, устало пожимая плечами. Исход событий уже прокрутился в моей голове, но было поздно что-то менять. Из-за импульсивных решений Тати, ее будущее открывается мне лишь за мгновение до того, как оно выльется в настоящее. В ее случае мне всегда приходится только наблюдать за тем, как картинки в голове становятся реальностью. Переступаю порог и показываюсь на глаза учителю, чтобы хоть как-то снизить уровень предстоящего конфликта. Одноклассники удивленно зашептались, заметив меня. Набираюсь неприсущей мне смелости и уставившись взглядом в пол, говорю: - Здравствуйте, Самал Саматовна. Извините за опоздание. Обещаю, что больше такого не повторится. - Данияр, - шумно вздохнула в ответ Самал Саматовна. – Это впервые, когда ты опаздываешь на мои уроки. Надеюсь, у тебя весомые причины. Заходи. А ты, Набиева, иди к своему классному руководителю и пиши объяснительную. - Серьезно? – нервно хохотнула в ответ Тати. – Вы сейчас решили меня выгнать, а Кулумшина запустить, не узнав даже причины опоздания? Попахивает дискриминацией. - Иди, Тати, ты и так опоздала, еще смеешь задерживать мне лекцию. Если начнешь припираться, отправлю к директору. - Так пугаете, как будто я там не бывала. Может еще и отца моего в школу вызовите? Так страшно! – с сарказмом и ядовитой улыбкой на губах, проговорила она. - Набиева! - Что не так, Самал Саматовна? Разве я сказала что-то лишнее? Я все еще стоял на месте, как прикованный. Стоит ли мне зайти? Вправе ли я использовать свою хорошую репутацию против нее? Сочтет ли она это предательством? - Проходи, Данияр. Что ты стоишь? – обратилась ко мне учитель и я замешкал. Поднимаю глаза на вновь зашептавшихся одноклассников с первых парт. Вспоминаю об ответственности и шагаю вперед. Занимаю свое место и достаю учебник. - Ой да больно нужны мне ваши лекции! – Тати громко хлопает дверью, покидая кабинет. Чтобы как-то отвлечься, я делал усердно записи в своей тетради, пока Самал Саматовна зачитывала нам лекцию. Урок длился вечность, несмотря на то, что я и так на него опоздал. Почему мне так хотелось скорее увидеть ее и узнать в обиде ли она на меня? Уверен, что даже не заслуживаю такого внимания. Она не посчитает меня предателем, так почему я об этом беспокоюсь? После геометрии прошел урок литературы, а затем два часа английского с Дулатом Болатовичем. Тати так и не появилась на этих занятиях. - Данияр, - обратился ко мне Дулат Болатович, когда после уроков по его просьбе я остался его ждать. – Все ученики говорят о том, что вы сейчас немного подружились с Тати. - Вовсе нет. Я был готов к этому разговору, потому ни единым действием или словом не выдал своего волнения. - Хорошо. Я тебе верю, но, если вдруг, Тати не плохая девочка. Не стоит стыдиться ее общества только потому, что она занимает последнюю строчку в списке успеваемости. Я попытался подавить улыбку. - Кажется, на моем месте должна как раз сидеть она. Если бы она услышала, что вы только что сказали, то сразу же разозлилась бы. - Почему, Данияр? - Дружба со мной подорвет ее блестящую репутацию среди учеников. Вы ведь прекрасно понимаете, где я и где она. - Странно, что ты так думаешь. - Ничего странного в этом не вижу. Правду надо говорить без стыда. - Нет не в этом дело. Странно, что ты так считаешь, даже когда она сама так не считает. - Что вы хотите этим сказать? - Я говорил с Тати еще когда у вас шла геометрия. Она сказала, что вы друзья. Конечно выразилась она немного иначе, но смысл все тот же. - Не правда. – отчего-то разозлился я. – Этого не может быть. Вспоминаю, что на геометрии всеми силами я старался держаться подальше от ее линии жизни и потому возможно пропустил этот разговор. А видеть прошлое я, увы, не умею. - Спроси ее сам, если мне не веришь. Она должна прийти с минуты на минуты, как и все остальные. У нас ведь собрание, ты не забыл? Его вопрос остался висеть в воздухе, потому что в дверь постучали и в аудиторию стали по очереди заходить все те ученики, что участвовали в собраниях по поводу предстоящих зимних соревнованиях. Тати появилась, как обычно, последней. - Ну, кто поделится новыми результатами? – спросил Дастан Дарибаевич, когда все были в сборе. Все наперебой загалдели о том, как учебный процесс мешает сосредоточится на тренировках, как все время уходит на огромное количество домашнего задания. - Так-так, тише. С этим все равно ничего поделать нельзя. Предлагаю следующие собрания устраивать в неформальной обстановке. Допустим, в кафетерии. Заодно поужинаем все вместе. Как вам? – воодушевлено заговорил Дулат Болатович. - Вы теперь и за ужином решили нас достать? – Зи устало потер глаза. – Нам хватает ваших утренних совместных пробежек. – с ненавистью смотрит на Батыра. - Я тоже не горю желанием трапезничать с ним! – в свою очередь ответил тхэквондист. - Начинается! – закатила глаза Амина. И действительно, как только она это произнесла, посыпались взаимные оскорбления и чистосердечные признания в ненависти. - Ты уже достал! – завопила Алия, обращаясь к Эйзи, когда терпеть их перепалки стало практически невозможно. – Оставь в покое Батырхана! - А ты вообще не лезь Алия. То, что вы встречаетесь еще не дает тебе право совать свой нос в чужие дела! – огрызнулся Зи. - Ты переходишь все рамки. Выясняйте свои отношения без публики, пожалуйста! – взмолилась Амина, складывая руки на груди. Эйзи попытался ей что-то ответить, но его остановил Ашмакын со словами: - Хватит, брат. Идем лучше в столовку. - Я с вами! – соскочила со своего места Тати. - Я тебя ненавижу, забыла? – Эйзи ядовито ухмыльнулся. - Это взаимно, но не мешает же вместе ужинать. – Тати поправляет свои черные гольфы и хватает рюкзак. - Собрание закончилось? – обратившись к учителям, спросила Алия. - Вообще-то я не ем за одним столом с кем попало, как ты. – Зи переводит свой многозначительный взгляд на меня, и все затихают. Пауза длится непозволительно долго, тогда Дулат Болатович объявляет об окончании собрания и распускает всех. Было ли мне обидно или злился ли я из-за этих слов, сложно было понять. Изгои, подобные мне, просто игнорируют тот факт, что их считают куском мусора в обществе. Со временем вырабатывается иммунитет к подобным насмешкам, но боль внутри… она не уменьшается. Тысячу раз в мыслях я представлял, как даю отпор всем своим врагам, как подбираю такие же крутые слова или попусту плюю им в лицо, но реальность всегда бывает далека от желаемого. Поднимаюсь с места и отправляюсь на тренировку. На следующий день я так хотел пропустить ланч, чтобы вновь не сидеть одному за столом и не слушать всевозможные догадки о том, что же случилось и почему Тати отсела за другой столик, поэтому захватив пару сэндвичей, обедаю в зоне отдыха. Тоже самое происходит завтра и послезавтра. Я понимал, что вечно прятаться так не смогу, но все равно продолжал обедать вне столовой, избегая в мыслях любые картинки, связанные с ней и ее линией жизни. - Данияр? Ты почему не на обеде? - Я был настолько вовлечен в свои размышления, что не сразу заметил Асыл Айдаровну, незаметно подсевшую ко мне. - Здравствуйте! Э… я… - Идем скорее. – она потянула меня за рукав пиджака, когда я незаметно пытался спрятать остатки своего обеда. - Нет, Асыл Айдаровна, спасибо, но мне не хочется. - Как это не хочется? Ты заболел? Пропускать прием пищи никак нельзя! - Нет, просто сегодня у меня нет аппетита. - Вставай, Данияр, иначе я пожалуюсь на тебя Дулату Болатовичу. – на ее лице появляется добрая улыбка на которую я просто не нахожу, что ответить. Повинуясь воли психолога, я зашагал рядом с ней на пути в столовую. Стеклянные двери автоматически отворились перед нами, и мы зашли в кафетерий. В школе существует негласное правило о том, что обедать ученикам и учителям вместе запрещается, поэтому я понимал, что то, чего я так усердно пытался избегать эти три дня, наступит именно сейчас. - Я оставлю рюкзак, - пытаюсь увильнуть от психолога под предлогом. - Хорошо. Я буду на раздаче, - вновь тепло улыбается она и отправляется в противоположную сторону. Поднимаю глаза и замечаю Тати. Она сидит в полном одиночестве за моим столиком в самом углу. Я растерян, чувства смешались и теперь давили мне на грудь. Почему она там? Медленно направляюсь в ее сторону. Она заметила меня, но не подала виду, продолжая уплетать спагетти. Осторожно отодвигаю стульчик и сажусь на свое место. Молча наблюдаю за тем, как она, измазав щеку в томатном соусе, поглощает свой обед. - Нурлан посадил тебя на диету? – внезапно спрашивает она, устремив на меня свой взгляд. - Что? Нет. – закусываю нижнюю губу, чтобы унять внутреннее волнение. - Тогда чего пропускаешь время ланча? - Ты знаешь? – мой голос переходит на шепот. - Ну да, - делает несколько глотков воды. – Я тут уже третий день сижу одна. - Почему? - В смысле почему? Странный ты сегодня, Кулумшин. - Я думал после слов Зи… Со скрипом отодвигает стул и встает с места, не давая мне закончить. - Сегодня после обхода мы с Аминой идем на стадион. Приходи и ты. Уходит, оставив свой поднос с грязной посудой на столе. После обхода в одиннадцать вечера, переодеваюсь в джинсы и теплый пуловер. - Ты куда? – укладываясь спать спросил Ашмакын. - Мне нужно выйти. - Впервые нарушаешь правила? - Впервые, - поспешно соглашаюсь я. - Ну и куда же ты? - На стадион. – обуваюсь в кроссовки. - На стадион? Зачем? С кем-то встречаешься? - С Аминой и… - С Аминой? – тут же соскочил со своей кровати Азамат. – С Рамазановой? - Мм… - утвердительно качаю головой в ответ. - Зачем? То есть зачем ей видеться с тобой после одиннадцати на стадионе? Вы разве общаетесь? - Нет. Просто она придет вместе с Тати. - С Тати значит? Хорошо. Я с тобой тогда. - Что? Нет, то есть ты не можешь пойти. Тати разозлится на меня, если узнает, что я тебе рассказал про стадион. - А что там секретного? – вопрошал Азамат, на ходу одеваясь. - Ничего… просто. Несмотря на мои попытки отговорить его от этой затеи, он все же увязался за мной, к тому же приодевшись нарядно, что на фоне его я выглядел, как реальный отброс. Ели как, незаметно покидаем общагу и направляемся в сторону стадиона. Реакция Тати на появления Ашмакына была, как никогда бурной. - Какого хрена он делает тут? - Привет, - в ответ улыбается Азамат. - Зачем ты его притащил? – она подходит ко мне вплотную. - Так вышло, извини. – виновато опускаю голову. - Ты сейчас в мое прибежище притащил моего заклятого врага! Понимаешь? - Разве мы с тобой воюем? – Азамат продолжал придерживаться дружелюбного настроя. - Как будто ты не доложишь своему Зи о том, что сегодня был здесь. – язвительно процедила Тати. – Ты же его верный пес. Любой другой давно бы разозлился на ее слова, но только не он. Азамат простой и веселый парень. Он любит шутить и негативно относится к любимым видам конфликта. Наверное, поэтому они так долго дружат с Зи. Его юмор сглаживает все острые углы взрывного характера Зенкаева. - Да перестань, Тати. Я все равно не уйду. Не старайся. - Придурок. Честное слово, ты настоящий придурок. – закатывает глаза и поворачивается в сторону стадиона. - Да ладно тебе, Тати, - наконец, подает голос Амина. – Он не расскажет Зи про твое секретное место. Не расскажешь ведь, правда? – смотрит на Ашмакына. - Не расскажу, - улыбаясь ответил Азамат, как-то по-особенному взглянув на нее. Амина была одна из первых красавиц нашей школы. Нежная, милая и всегда доброжелательная, она входит в десятку лучших учеников школы по успеваемости, а ее родители занимаются гостиничным бизнесом. Многие мечтают встречаться с ней, но она ни на кого даже не смотрит. Помимо того, что они общаются с Тати, она тесно дружит с Алией. Амина была одна из первых красавиц нашей школы. Нежная, милая и всегда доброжелательная, она входит в десятку лучших учеников школы по успеваемости, а ее родители занимаются ресторанным бизнесом. Многие мечтают встречаться с ней, но она ни на кого даже не смотрит. Помимо того, что они общаются с Тати, она тесно дружит с Алией. Под ворчания Тати, мы зашли на стадион и сели прямо на газон. Отлучившись на пять минут в свое секретное место, она притащила четыре банки пива. - Уау, вот оно что? У тебя здесь тайник. – удивленно заморгал Ашмакын, когда Тати кинула ему банку. - Был. После того, что ты побывал здесь, придется искать новое секретное место. Спасибо Кулумшину за подставу, - зло ухмыляется и садится рядом с Аминой. - Да ладно весело же, когда больше людей. – Амина мягко коснулась ее плеча. - Ага, давайте тогда всю школу здесь соберем. - Сколько там у тебя, что ты собираешься споить всю школу? – совершенно серьезно спросил Азамат, хлопая глазами. - Боже, ты такой тупой! – с усмешкой, закрывает лицо рукой. - А мне кажется это мило. – улыбнулась Амина, отпивая пиво. - Мило? Тебе кажется милым, что он такой тупой? Боже и кого я притащила только в свое святое место? Просто нет слов. - А что? Отличная компания. – не согласился Азамат. – Злодейка, изгой, дурак и красотка Амина. - Красотка Амина? – Тати подавилась своим пивом, и все рассмеялись. Банки пустели в наших руках и изначальный негативный настрой сменялся на мирный и даже дружеский. Азамат отпускал свои фирменные шутки, а мы смеялись. Несмотря на холодную погоду, нам было тепло. В два часа ночи возвращаемся в общагу. - Весело было. Скажи, если снова соберетесь. – засыпая, прошептал Азамат. – И разбуди меня на пробежку. - Хорошо, - ответил я и выключил свет. После вечерней тренировки, иду переодеваться в раздевалку. Сегодня Тати вновь позвала нас погулять, только за пределами школы. Я с нетерпением ждал время обхода. Стягиваю резиновую шапочку и очки, мысленно перебирая будущее каждого из нас, чтобы убедиться, что нас не поймают. Заостряю внимание на картинках Ашмакына и не замечаю своего будущего, в котором внезапно появился Дулат Болатович. Я успел снять с себя гидромайку, когда позади услышал тяжелый вздох. Испуганно оборачиваюсь назад и натыкаюсь на ошеломленный взгляд учителя. - Дулат Болатович… - поспешил выйти на контакт я. – Как вы здесь оказались? - Данияр, что это? Он видел. Страх сжимает мне горло. - Дулат Болатович, давайте поговорим, когда я переоденусь, - умоляюще смотрю на него, но картинки в голове подсказывали, что он не сдастся. Будущее вещало страшное разоблачение. - Откуда у тебя эти синяки и ссадины на спине? - Все хорошо, все хорошо, - глупо залепетал я, сделав пару шагов назад, как загнанный в угол щенок. - Что происходит, Данияр? Кто это сделал? Над тобой издеваются одноклассники? Кто? - Нет! Вовсе нет! – мой голос повысился и задрожал. – Все не так. - Неужели дома… - его глаза округлились настолько, что несмотря на тусклое освещение, я разглядел в них свое испуганное отражение. - Идем в медпункт. Тебя срочно должен осмотреть врач. - Со мной все в порядке. - Я никому не скажу, обещаю. Хочешь, съездим в частную клинику, прямо сейчас? Мне хотелось ему верить, но его будущее просто кричало о том, что он лжет. В голове он уже перебирал возможные варианты, как попытается мне помочь, но сам того не понимая, он толкал меня на верную смерть. - Со мной все в порядке. – повторил я, поверх мокрых шорт натягивая трико. Надеваю футболку и спешу покинуть раздевалку. Находиться там и смотреть в эти полные жалости и непонимания глаза было невыносимо. - Если ты не послушаешь меня, мне придется поступить иначе. Мне придется рассказать. – он следовал прямо за мной. - Вы все равно расскажете. Я вижу это. - Нет. Я обещаю тебе, Данияр. Позволь мне тебе помочь. - Вы лжете! – слезы против воли наполнили мои глаза. – Вы все лжете! - Данияр… - протягивает мне руку. - Почему вы лжете? – сильнее кусаю губу и разворачиваюсь. Я бегу в сторону общаги. Залетаю в ванную комнату и сбросив одежду, встаю под душ. Есть нечто хорошее в том, чтобы знать, чего ждать от завтра. Да, страшно. Да, есть моменты, к которым невозможно подготовиться, даже зная о них заранее, но это лучше нежели довериться вслепую, а затем быть преданным. Пишу сообщение Тати, что не приду и ложусь спать. Ашмакын из-за этого ворчал на меня еще долго, пока не заснул сам. Во время обеденного перерыва, Дулат Болатович вызвал меня в медпункт, где помимо него были Асыл Айдаровна и медсестра. Я видел эту картину, поэтому морально был готов к предстоящему разговору. Мне не в чем винить Дулата Болатовича, он, как педагог, пытался мне помочь. Только он не знал, что эта помощь окажется удавкой на моей шеи. - Данияр, я вызвал тебя… - Я знаю, - перебиваю его, сбросив с плеча на пол рюкзак. - А мы нет, - улыбнулась Асыл Айдаровна. – Что за собрание? Я отчаянно искал выхода из сложившейся ситуации. Как мне спастись? Вспоминаю день, когда я пытался сброситься с крыши. Тати… единственный человек, который может помочь, не задав при этом ни одного вопроса. Полагаться на нее – это риск, но иногда стоит рисковать. Достаю телефон и набираю ей сообщение: «Помоги мне… пожалуйста.» Успеваю отправить, когда в этот же момент Дулат Болатович выхватывает мой мобильный и кладет себе в карман. Слишком поздно осознаю, что не указал ей места, где нахожусь. Медсестра и психолог переговариваются между собой, учитель молчит, а я настраиваюсь на линию жизни Тати. Ее будущее размыто, как всегда, и даже эти едва уловимые картинки все время меняются под воздействием ее решений. - Данияр? – голос учителя возвращает меня в реальность. - Ну, Дулат Болатович, вы скажете зачем нас всех здесь собрали? – Асыл Айдаровна садится на кушетку и складывает руки на груди. - Данияр… ты же понимаешь, что по-другому нельзя, да? Мне жаль… В этот самый момент картинки будущего поменялись. Звучит пожарная сигнализация, а я перехожу на новую линию жизни. Из-за создавшегося переполоха, взрослые тут же покинули медкабинет, для эвакуации учеников. Я обещал, что тоже буду выбираться из кампуса, но продолжил стоять на том же месте. Облегчение, такое теплое и легкое, хоть и временное, свалилось на меня. В этом бесконечном хаосе из криков и беготни, улавливаю ее в потоке. Она рядом, совсем близко. Без пиджака, просто в белой рубашке с криво завязанным галстуком и надетыми под низ юбки спортивными штанами, она появляется, как никогда кстати. Когда я вижу ее, сердце мое почему-то больно сжимается. - Написать «помоги» и не сказать где ты… Серьезно? – злобно хмурит брови. - Спасибо… - слезы мутной пеленой застилают мне глаза. – Спасибо. Соленые струйки слез прокладывают первые дорожки на моих щеках, а она, видя это только улыбается. - А я уж думала, что облажалась, взяв это, раз распылители воды не сработали. – делает шаг ко мне и раскрывает свой прозрачный зонт. Поднимает его над моей головой. – Но нет. Дождь идет, а значит нужен зонтик. Спасайся, Кулумшин. Ты не должен промокнуть.