На радарах никого

2.0 Пять, четыре, три, два. Мигает лампочка сигнализации, и снова: пять, четыре, три… За стеклянной перегородкой появились ноги доктора Аллен и край ее белого халата. Гэйб не шевельнулся, продолжая таращиться в стену. За ориентир он брал еле заметную черточку – голубоватый зигзаг на глянцевой белой поверхности. Ноги в элегантных бежевых туфельках на каблуке замерли перед стеклом. Доктор Аллен каждый день делала заметки в экспериментальном журнале. На это ей требовалось минут семь или восемь. При условии, что не происходило ничего необычного. А необычного не случалось уже три месяца, два дня и семнадцать часов. Снаружи сейчас двадцать восьмое октября. Четырнадцать тридцать две. Больше о том, что снаружи, Гэйб ничего не знал. Он прилагал усилия, чтобы не моргнуть, не поправить рваную футболку, неприятно сползшую по плечу, не сделать ни одного из свойственных человеку действий. Сначала ему было тяжело. Пожалуй, легче марафон пробежать, чем сутки напролет оставаться неподвижным или имитировать хаотические движения безумца. Но у него получилось – насмотрелся на поведение зараженных в боксе В, куда отправляли всех, кто пытался остановить распространение возбудителя проклятой инфекции. Первой заболела доктор Розалин Гэллоуэй. Она первая и единственная, не считая охранников, бросилась спасать положение, когда озеро вышло из берегов и затопило нижний ярус лаборатории. Остальные, как крысы, попрятались по своим безопасным боксам и отсекам. Твари! Даже Лили Аллен, девочка-аспирант, которая чуть ли не молилась на Розалин. Гэйб видел, как она умирала. Безумная, яростная и голодная, Роззи бросалась на решетку, пока не размозжила грудь о неприступный металл прутьев. Боли доктор Гэллоуэй не чувствовала, ее чувствовал он. Держал на мушке женщину, почти ставшую ему матерью, и не мог выстрелить, чтобы прекратить эти обоюдные муки. Выстрелил другой охранник, но лучше б он этого не делал. Даже странно, что в одной хрупкой женщине оказалось столько крови – их окатило с головы до ног. Гэйбу капли попали в глаза, напарнику (как его звали?) залило все лицо: рот, нос. Защитных шлемов на них не было. Парень, вроде его звали Гас, тоже умер под пулями. Инфекцию останавливали жестко и безжалостно, поэтому Гас еще был в сознании и понимал, что с ним. Просил не убивать, валялся в ногах, ползал по полу. Так, в беззащитную спину, его и расстреляли. - Сто девятый день исследования, - донесся невнятный голос Лили. Она говорила в диктофон, - объект неподвижен, не проявляет беспокойства, признаков разложения не замечено. Объект. Когда Гэйб понял, что все бесполезно? На третий день, на десятый, на тридцатый? С того момента, как в него брызнула кровь Роззи, его никто не называл по имени. Он утратил право называться Габриэлем Макинтайром и стал просто «объектом». От хладнокровного истребления его спасало только то, что «признаков разложения не замечено». Лили закончила диктовать запись, но продолжала стоять. Пришлось напрячь волю, чтобы не дрогнула ни одна мышца на лице. Язык занемел, в уголке приоткрытого рта появилась капелька слюны. Только не шевельнись, Гэйб, только не насторожи ее! Умножай пятьсот семьдесят два на триста двадцать два. Тысячу двести сорок один на семнадцать. А теперь дели миллион триста семьдесят три тысячи двадцать два на два. Нет, это слишком легко… Лили постояла еще пару минут, к бежевым туфлям присоединились мужские военные ботинки с черными заклепками. Сорок пятого размера, значит, это Хаки. - Без изменений? - Без изменений. И все-таки я не понимаю, генерал… - Лили, успокойся. - Ладно… ладно, я… - Симптомы проявятся. У всех проявились, у него тоже проявятся. Тогда мы его убьем, и все наконец закончится. Гэйб сбился со счета. Примерно раз в неделю доктор Аллен удивлялась, что с объектом «что-то не так», а генерал обещал скорейшее избавление от проблемы. Но изо дня в день ничего не менялось, симптомы не проявлялись, а Лили не теряла какой-то извращенной надежды. - Хорошо, - ботинки разместились по разные стороны от бежевых лодочек так, будто их обладатель зашел со спины и встал очень близко к доктору Аллен. Возможно, крепко обнял. Трещина на стене казалась издевкой. Гэйб хорошо знал этих двоих, но не мог сказать им, что он абсолютно нормален, здоров и соображает получше многих других. Для них он – зараженный. Объект. Потенциальная опасность, представляющая лишь научный интерес. Не человек. Больше нет. - Пообедаешь со мной? - Пойдем, - поколебавшись, приняла приглашение доктор Аллен. Никакая она не Лили, предательница, ставшая после Розалин руководителем лаборатории. Они с Хаки здорово спелись, видимо. Может, уже и спит с генералом... Четыреста семьдесят три на пятьдесят семь. Три тысячи двадцать один на пятнадцать. Пять, четыре, три, два, лампочка мигает. Каблуки стучат по ребристому металлическому покрытию пола. Пять, четыре, три, два, мигания нет… Гэйб вздрогнул. Он совершил прокол, подняв взгляд вверх, прокол, который мог отправить к чертям все его старания. Но ему повезло – в дверном механизме торчала карта – личный ключ Лили. Пять, четыре, три, два, один – камера отключена. У него есть минут пять, пока на пульте охраны прозвучит сигнал тревоги или доктор Аллен вспомнит о забытом ключе. Гэйб не раздумывал больше. Толкнул легко поддавшуюся дверь, выхватил карту и нырнул в третий справа коридор – план он давно придумал. У него было на это целых сто девять дней. 2.1 Ужин планировался поистине царский – кукурузные хлопья, соус табаско и найденный в одной из комнат скотч. После пяти дней двух часов и пятнадцати минут вынужденной диеты на найденных в угнанной тачке чипсах и леденцах от укачивания Гэйб чувствовал, что испытает оргазм от первой же донесенной до рта ложки нормальной еды. В мотеле на заправке беглец наконец ощутил себя в относительной безопасности. Трое суток он плутал по штату, запутывая следы. Если Гэйб хоть немного понимал Хаки, тот будет искать его по дороге на Аляску или острова Королевы Елизаветы. Возможностей у генерала не так уж много, и разбрасываться людьми, чтобы прочесать еще и горы к югу от Невольничьего, Хаки не захочет. Ведь какой идиот потащится к Разлому, если все стремятся убраться от него подальше? Гэйб не был идиотом, как не был и дураком. Он не боялся преследователей с базы и случайных встречных, эти места обезлюдели сразу после катастрофы. Из-за постоянных испарений и периодических подземных толчков, выжившие ушли от Разлома на север Альберты, в Северо-Западные земли и Нунавут. Так что автозаправка могла стать его прибежищем на пару суток, пока беглец не составит новый план. А план на сегодня: ванна, ужин при свечах и чистая кровать. Как бы не сдохнуть от счастья! Габриэль вытащил из кухонного шкафчика пыльный стакан, раскупорил скотч и щедро плеснул себе позабытой радости. Забрал стакан с собой к окну. Наружное стекло разбилось и зияло треугольной дырой, внутреннее почернело от копоти и пыли. Гэйб потер его грязным рукавом, но лучше видно не стало – снаружи царил туман. Хорошо-то как: тихо, пусто, безопасно. Скотч обжег горло, и почти сразу в голове зашумело, стало до одури кайфово. Жить вообще кайфово, а после всей дряни, которая с ним случилась, это ощущение обострилось в тысячу раз. Или даже в миллион. Гэйб допил налитое, тщательно закрыл бутылку и отправился организовывать свое гнездышко. Первое, о чем следовало позаботиться – оружие и одежда. Потом следовало помыться. А уж после свечи и ужин. К несчастью, Гэйб не был ни первым, ни даже десятым мародером, оказавшимся в мотеле возле крупной и прежде оживленной трассы. С хлопьями и скотчем ему повезло в первом же изрядно захламленном номере. Вероятно, последним постояльцем в нем жил редкостный свин или же обитала целая цыганская семья: по всем комнатам было раскидано какое-то разноцветное тряпье, газеты, коробки от пицц и рваные пакеты. На эту помойку не позарились даже самые паршивые мародеры, а Гэйб не побрезговал и был вознагражден. Однако все остальные помещения оказались обнесенными подчистую. В кухне отсутствовали ножи и вилки, в служебном помещении не осталось ничего металлического, не считая старого, как мир, токарного станка, неизвестно зачем оказавшегося здесь. Гэйб методично открывал и закрывал шкафы и шкафчики, осматривал комнату за комнатой, постепенно убеждаясь, что ничего полезного не отыщет, пока не нашел на чердаке труп. Мужчина в оранжевой робе рабочего лежал ничком с пробитым затылком среди какого-то строительного хлама. Он был уже на той стадии разложения, когда кости просвечивают через сползшую кое-где и засохшую плоть, и даже почти не вонял. Не обращая внимания на мертвеца, Гэйб старательно обследовал чердак. В сумеречном свете, с трудом протискивающемся сквозь закопченное слуховое окно, было видно, что на чердаке шел оживленный ремонт кровли. На полу лежали доски для обновления перекрытий, вскрытые коробки с шифером, пустой кофр для инструментов, рассыпанные по полу гвозди. Гэйб осторожно переступил через тело и едва не навернулся, запнувшись о какой-то тяжелый предмет. В полумраке чердака ничерта не было видно, поэтому он наклонился и ощупал гладкий прорезиненный бок, опознав в нем какой-то инструмент. Рука покойника сжимала его, но заинтересованный Гэйб решил, что ему эта вещь однозначно нужнее. Странно, что никто из мародеров не позарился на газовый нейлер. Разве что не знали, как его использовать. Гэйб выпрямился с находкой в руках, подошел к окну, чтобы как следует разглядеть. Будет чудом, если эта штука все еще работает. Гэйб нажал на кнопку пуска и, ахнув, отшатнулся от разлетевшегося вдребезги оконного стекла. Стало заметно светлее и холоднее, зато и воздух посвежел. Беглец оглядел приобретение и понял, что ему продолжает фартить. - Спасибо, приятель, - обратился он к трупу, - ты мне сильно помог! В отличном настроении, насвистывая, Гэйб спустился в кухню и замахнул еще немного скотча, уже решая следующий насущный вопрос – как организовать себе помывку. 2.2 За те сто девять дней с момента заражения Гэйб в корне изменил свое отношение к роду человеческому. Когда-то, наивный максималист и правдоборец, он считал притворство и лживость вселенским злом, таким же, как жадность, зависть, чревоугодие и похоть. Он и на базу-то примчался, чтобы начистить морду отцу, который посмел снова жениться через какой-то жалкий месяц после смерти матери. Ехал и мечтал посмотреть в глаза подлой суке, занявшей место мамы. А встретил изящную леди с усталыми темными глазами и тяжким бременем на плечах. Стыдно вспомнить, сколько гадостей он наговорил Розалин. И как потом, словно мальчишка, рыдал у нее на плече. Так вот, со временем Гэйб понял, что главное зло – это страх. Именно он превращает человека в животное, стадное, жвачное, тупое. Спасающее свою шкуру ценой десятков и сотен других. Вопрос с помывкой Гэйб решил радикально. На заправке не было ни капли горючего, зато цистерна с водой для мытья машин оказалась полной. Отринув до поры мечты о горячей ванне с горой пены и выпив для храбрости и тепла еще скотча, беглец разделся и вышел на улицу. Холодная вода из шланга обожгла шею и плечи, покатилась по спине и животу, растекаясь леденящими струйками по ногам. Гэйба тут же заколотило от холода, но брезгливое желание смыть с себя саму память о базе, заставило сжать зубы и терпеть. Зацепив шланг за какой-то крюк, он с остервенением намылился найденным в мотеле обмылком, как следует отмыл голову, лицо, все исхудавшее тело. Только сейчас он осознал, как сильно потерял в весе. Разбитое зеркало в холле отразило бородатого типа с запавшими глазами и прилипшими к шее и плечам волосами. Гэйб провел руками по обтянутым кожей ребрам и засмеялся. Ничего, главное, свободен, а мышечная масса дело наживное. Но кое-что можно было исправить прямо сейчас, пришлось еще раз, пользуясь остатками вечернего света, обшарить ванные комнаты. Гэйбу удалось отыскать ржавый одноразовый станок и не только сбрить им щетину, но и, вытащив лезвие, подрезать с его помощью все еще влажные волосы. Снимать одежду с лежащего на чердаке трупа не хотелось, в «помойке» – цыганском номере – он раскопал коричневые шаровары с бахромой на манер индейских, разношенную футболку и сланцы. Этого было достаточно, чтобы почувствовать себя одетым. Гэйб вернулся на кухню. Стемнело, и он зажег найденными спичками найденные свечи. Хлопья с соусом табаско манили его, но Гэйб опять наполнил свой стакан. Жидкость на просвет оказалась красивого янтарно-коричневого цвета. Гэйб смотрел на нее, чувствуя, как останавливается бег мыслей. Он чудовищно устал, заставляя себя думать. Там, в боксе, это было условием выживания, стоило потерять контроль, и он превратился бы в животное, утратив волю к сопротивлению. Но любому ресурсу свойственно истощение. Гэйб смотрел на играющий от сквозняка огонек свечи и ни о чем не думал. Замер, застыл, перезагружая мозг. Хлопнула незапертая входная дверь. Ветер ворвался в мотель, пробрался под футболку, холодя спину. Щиколотки мгновенно заледенели. Гэйб резко вскинул руку со стаканом. - За тебя, Роззи. Спи спокойно. Не волнуйся, я выживу всем назло, - и, опрокинув скотч в рот, утер горящие губы рукой. Вечерок прошел славно. Гэйб насладился нормальной человеческой едой. Хлопьев было мало, но он рассудил, что это и к лучшему – не дело после долгой голодовки жрать в три горла. Ждать, когда догорят свечи, Гэйб не стал, погасил, чтобы было чем освещать мотель завтра. Он всерьез планировал остаться здесь еще на сутки, и труп на чердаке ничуть его не смущал. Спрятав в шкафчик остатки свечей и пиршества, Гэйб прихватил нейлер и устроился в симпатичном номере на первом этаже. Свежевымытый, сытый и уставший, он с удобством разлегся на мягкой постели. Какое же это блаженство – вытянуть ноги и раскинуть руки. А потом закрыть глаза, зная, что ни одна собака тебя не потревожит. 2.3 Отец улыбался. Раскинул руки и приглашал в объятья, улыбаясь, как хренова звезда Голливуда. На впалых, покрытых темной щетиной щеках два залома-ямочки, возле глаз складочка-морщина, но смеется он, будто молодой – громко и беззаботно. - Беги ко мне, Габи, сынок! - Хочу видеть далеко-далеко, пап, ты посадишь меня к себе на плечи? - Конечно, посажу, малыш, - отец протянул руки, Гэйб обернулся на мать, но почему-то увидел вместо нее стену черного дыма. Густого настолько, что, казалось, его можно схватить руками. Гэйб завертел головой, отыскивая отца, и нашел его – среди жидкого огня. То, что только что было цветущим парком, где вольно гуляли косули и лоси, сделалось рекой лавы, в которую стремительно погружался Грэй Макинтайр. - Папа! - выкрикнул Гэйб, глядя, как вспыхивают и за секунды сгорают его ботинки. А он будто ничего и не видел, улыбался и тянул к нему руки: - Иди, Габи, не бойся… Всплеск пламени заставил зажмуриться и вскинуть руку, защищая глаза от яркого света. Гэйб подхватил нейлер, перекатился с кровати на пол и на четвереньках, по-собачьи, подобрался к окну. Сколько он проспал? Пару часов, не больше. Яркий свет снова резанул немытые стекла. В очередной раз убеждаясь, что скорость света больше скорости звука, Гэйб различил шум приближающейся машины, очень большой машины. Неужели нашли? Это было рискованно: если по его душу приперся Хаки, с него станется пальнуть снарядом в окно. Этот точно не станет разговаривать с зараженным. Гэйб осторожно выглянул из окна – не Хаки. Под окнами стоял грузовик, а на базе не оставалось грузовиков. Вернее, не было, когда Гэйб служил в охране секретного объекта. В любом случае, грузовик-тягач – это не военная техника с пуле- и минометами, а значит, у него есть шанс. Из кабины выбрались люди. Сначала один, потом еще трое. Ни один из них не был ему знаком, похоже, они действительно не имели отношения к базе на Невольничьем. От волнения Гэйб прикусил щеку. Вот его шанс на спасение, возможно, единственный шанс. Нужно угнать грузовик. Правда, этих придется убить. Их четверо, все, кроме одного, вооружены огнестрельным оружием и выглядят серьезно. Значит, нападать нужно неожиданно и бить наверняка. Пока в голове складывался план, Гэйб понял, что потерял одного из четверки. Пошел отлить или осмотреться? Второй деловито поковырялся в грузовом отсеке и принялся подкачивать одно из мощных колес. Какая роскошная тачка! Да и горючего достаточно, если учесть, что водитель до сих пор не заглушил мотор. Интересно, куда они направляются? Вернее, направлялись, потому что Гэйбу этот тягач нужнее. Третий из отряда задирал четвертого, того, что был без оружия. Это хорошо, конфликт в группе отвлечет внимание от него. На самом деле Гэйба беспокоил только тот, что пропал из поля зрения. Крепкий, с втянутой в плечи, будто у боксера, головой он держал обрез, как профессиональный военный, да и выглядел спокойнее остальных. В конце концов, он принял самое разумное решение из всех, предоставив товарищам возиться с колесом, попутно собачась между собой. Гэйб поудобнее перехватил нейлер и рванул в коридор, не дожидаясь, когда в мотеле зазвучат шаги «боксера». За день он облазил свое убежище вдоль и поперек, поэтому легко определился с направлением, благо мощные фары грузовика светили на всю округу. Подняться на второй этаж, потом на чердак мимо трупа, через разбитое окно на крышу и по пожарной лестнице спуститься вниз. Сланцы пришлось сбросить на крыше. Холодный металл обжег босые ноги, но Гэйбу было не до того, чтобы жалеть себя – слишком высока ставка. Грузовик это его жизнь, почти гарантированное спасение. Без него шансы убраться подальше от Хаки не так велики. Без грузовика, без горючки, без оружия. Гэйб спрыгнул на усыпанный осколками стекол асфальт и, перехватив поудобнее нейлер и стараясь двигаться в тени здания, припустил к заправке, где вчера оставил свою развалюху. Теперь он корил себя за неосмотрительность, нужно было спрятать машину, а он оставил и ее, и свежие следы. Любой, кто потрудится внимательно осмотреть раритетный «додж», поймет, что совсем недавно этот металлолом проделал внушительный путь. Шевелись, Гэйб! Испарения от Разлома затянули всю заправку, мутное марево скрыло колеса и бамперы «доджа», и казалось, что седан колышется, плывет в воздухе, как какая-нибудь гребанная фата-моргана. Гэйб добежал до него и прислонился к холодному боку, прижимая к груди свое сомнительное оружие. - Все чисто, идите спать, - скомандовал кто-то. Гэйб вытянул шею и увидел вернувшегося с обхода «боксера». Если сейчас они уберутся в мотель, он подождет, когда эти типы уснут, и угонит их тачку. Бог с ним, с оружием, зато не придется ввязываться в драку с четверкой вооруженных парней. Гэйб снова прижался к бамперу, не веря своей удаче. И интуиция не подвела – одному из четверки, типу в похожей на гондон шапке, который задирал напарника, вздумалось прогуляться. Чертов туман глушил шаги, так что о появлении «задиры» Гэйб узнал, лишь когда его голос раздался совсем рядом. - Смотрите, какая тут развалюха стоит! – он так отвратительно коверкал звуки, имитируя акцент коренного янки, что Гэйб решил пристрелить его первым. Переместился ближе к заднему крылу, подбираясь к цели. Но тут задняя дверца, дребезжавшая весь путь от Невольничьего до южной трассы, не выдержала и с жалостливым скрипом открылась. Гэйб вздрогнул. - Я такую тачку видел лет десять назад на ярмарке старых авто! – хвастался «задира», остановившись возле заднего крыла в двух шагах от Гэйба. - Dodge Charger 66 года! Ничего себе! – раздался второй голос. Дьявол, плохо! Придется уложить двоих двумя выстрелами, иначе хана. - И вот на этой ярмарке ленточку перерезала одна телочка… такая сочная, что я не устоял. Прямо в такой вот тачке ее… или не такой, но очень похожей. Как она орала!... Сердце колотилось так, что вибрация шла по всему телу. Кончик указательного пальца дрожал на кнопке спуска. - Бройс, - заорали со стороны грузовика, - если ты не заткнешься, я тебе осиновый кол в глотку вобью! Ждать было нельзя. Гэйб поднялся на ноги, поймал первый попавшийся на глаза силуэт в прицел и нажал на спуск. Баллон нейлера пугающе громко зашипел, но все же сработал. Быстрая дробная отдача ударила руку Гэйба. Силуэт исчез. Попал! А где его дружок? Второй вскрикнул и рванул от «доджа», напрочь забыв об оружии. Гэйб прыгнул на капот, огляделся. Неужели упустил? Нет. Жертва допустила прокол, нырнув на открытое место, и его спину прошили два безжалостных трехдюймовых гвоздя. Минус два. И тут прозвучал выстрел. Гэйб пригнулся, полагая, что его заметили, но «боксер» заинтересовался кем-то другим. Вместо того чтобы перезарядить оружие, он бросился к грузовику, в котором скрылся четвертый член группы. Гэйбу продолжало везти. Нет, если все же кто-то есть на небесах, то этот парень молоток! После всей сотворенной с Землей и лично с ним, с Гэйбом, херни он, наконец, взялся за ум и теперь старался изо всех сил. С «боксером» Гэйб столкнулся возле кабины грузовика и сразу же всадил ему в грудь пяток гвоздей. Однако тот только яростно взвыл и, крутанув в руке обрез, выстрелил в ответ. Каким чудом Гэйб избежал пули на расстоянии вытянутой руки, не понял ни он сам, ни ошеломленный неудачей «боксер». Он так и упал – с крайним недоумением на лице. Гэйба охватило идиотское ощущение всесилия и всевластия, будто он надел то самое кольцо и… Иначе просто невозможно объяснить глупость, сделанную им минуту спустя. Вооруженный все тем же нейлером с монтажными гвоздями, он полез в кабину, чтобы добить четвёртого, и увидел нацеленную в грудь двустволку. Пистолет с гвоздями сделал громкий пффф и сдох, мальчишка на сиденье грузовика оскалился в ответ. 2.4 Рука бессильно соскользнула с холодного металла дверцы. Глаза парня и дуло его ружья смотрели в голову Гэйба. Ему слишком долго везло. Вся эта безумная гонка из плена, когда все одно к одному – забытая карточка Лили, оставленная на парковке заведенная тачка, пустой мотель… даже скотч – теперь это казалось издевкой судьбы, которая решила разделаться с ним, предварительно поманив надеждой. Но Гэйб не готов был поверить, что проиграл. Парень смотрел на него во все глаза, в упрямо выдвинутой нижней челюсти виделась решимость нажать на спусковой крючок. Однако он почему-то медлил. - Не стреляй! Пожалуйста!... – голос сорвался в какой-то сип. На напряженных скулах заходили мускулы. Ствол ружья мотнуло в сторону – Гэйб понял, что от него требуется, и бросил на сиденье бесполезно оттягивающий руку нейлер. - Ты их убил? – спросил парень. Гэйб попытался поднять руки, чтобы жестом продемонстрировать миролюбие, но тот крикнул: - Не двигайся! - Ладно, - согласился Гэйб, - ладно, - повторил, дожидаясь подходящего для атаки момента. В плену он сделался мастером спорта по ожиданию. В темноте кабины парень казался совсем молодым, почти подростком, но двустволку держал уверенно. В нынешнем проклятом мире даже дети и те знают толк в оружии. - Кто ты такой? Зачем напал на нас? - Чтобы вы не напали на меня, - изобразил раскаяние Гэйб, - к тому же, мне приглянулся грузовик. - То есть ты пытался нас ограбить? – в голосе промелькнуло нестерпимое презрение. Черт, сейчас выстрелит! Мальчишка с каменными скулами с осуждением покачал головой. Гэйб улыбнулся, виновато потупив глаза, и безошибочно определил момент для броска – руки противника заметно расслабились. Оттолкнувшись от ступеньки, бывший пленник прыгнул вперед, распластался животом на сиденье, руками крепко ухватившись за ствол ружья. Не ожидавший такой подлости парень выпустил оружие, но, опомнившись, тут же засадил Гэйбу кулаком в висок. Развернуться и выстрелить в кабине не представлялось возможным, Гэйб вслепую ткнул в него прикладом, пытаясь выбраться из замкнутого пространства. Парень помог ему в этом, со всей силы влепив ботинком в спину. Гэйб перекатился на четвереньки и принял решение драпать, рискуя потерять грузовик. Но противник, несмотря на возраст, оказался крепким, а Гэйб сильно ослабел в клетке, так что исход рукопашной схватки был предрешен. Прижав ружье к груди, Гэйб вывалился из кабины, сильно ударился боком об асфальт, перекатился и, неуклюже поднявшись на ноги, рванул в сторону заправки, где оставил «додж». Последним, что он увидел, был стремительно рванувшийся навстречу туман. На голову обрушилось что-то тяжелое, и беглец свалился, пропахав свежевыбритой рожей неровный асфальт. 2.5 Очнуться Гэйба заставила головная боль. Под закрытыми веками искрило, будто он стал частью электрической цепи, затылок ломило, ныли разом все зубы, и в довершение всего сильно саднило правую щеку. Чуть позже к череде неприятных ощущений присоединилось понимание, что руки крепко стянуты за спиной, а сам Гэйб неудобно прислонен к чему-то твердому. Впрочем, во всей этой дерьмовой ситуации был один конкретный плюс – он все еще был жив. И это не могло не радовать. Гэйб осторожно выпрямился и повел шеей. Искры под веками мелькали все реже. Боль постепенно покидала голову, концентрируясь в одной точке – на затылке. Но соображать становилось все легче. Раздавшиеся шаги заставили открыть глаза и отползти к стене. Темный силуэт надвигался на него не спеша, без суеты. Гэйб понял, что находится в мотеле, в кухне, судя по очертаниям предметов, а не убивший его в машине парнишка пощадил его снова. В темноте – фары грузовика больше не горели – Гэйб не мог разглядеть выражение его лица, но ружье снова было у него в руках. - Чем это ты меня так огрел? – спросил он, чтобы хотя бы по голосу понять, что у этого парня на уме. - Твоим инструментом, - ответил тот, - бросил, попал. - Ого! – прифигел Гэйб. – Баскетболист, что ли? - Охотник, - кажется, он даже не понял смысла шутки. А Габриэль не понимал, почему этот тип его до сих пор не убил. Нуждается в нем? В информации, в помощи? Если это так, то нужно использовать шанс. - В правом верхнем шкафчике есть свечи и зажигалка. Парень склонил голову к плечу, задумчиво глядя на него. Потом повесил ружье на плечо и повернулся к шкафчику, бестрепетно подставляя врагу спину. А если сейчас ударить его под колени, сбить с ног? Нет, рискованно. Парень не похож на хладнокровного убийцу, но в драке без труда свернет ему шею. И все-таки что ему нужно? Возможно, они сумеют договориться. Теплый огонек свечи осветил красивое скуластое лицо. Склонившийся над стаканчиком с язычком пламени, новый знакомый выглядел моложе и беззащитнее, чем в кабине грузовика. - Сколько тебе лет? – спросил Гэйб. - Зачем тебе? – выпрямился он. - Восемнадцать есть? - Мне двадцать два, - отрезал парень, очевидно смущенный вопросами Гэйба. – Будет в этом месяце, - каменные скулы окрасились легким румянцем. Это было забавно. - А выглядишь ты моложе, приятель. - Чего тебе надо? – рассердился он. - Развяжи меня. Я клянусь, что больше не стану нападать, - парень усмехнулся на это. - Памятью мамы клянусь. Последние слова заставили его вскинуться. - Ты поможешь похоронить тех, кого убил, и не станешь пытаться угнать грузовик, - с угрозой потребовал он, снова наводя на Гэйба двустволку. - Обещаю, - кивнул Гэйб, вкладывая в свои слова всю искренность, на какую был способен. Парень колебался. Смотрел, поджав губы, и раздумывал, поверить или нет. Так же смотрела на него Лили, не понимавшая и не подозревавшая ни в ком притворства. - Ты поклялся, - наконец решившись, обронил он. Положил ружье на стол и подошел ближе. – Как тебя зовут? - Габриэль. - Ага, - он деловито выдернул из поясных ножен здоровенный кривой нож. – Я с ним еще не очень, но постараюсь не порезать тебя, Габриэль. Гэйб снова кивнул, потрясенный этим бесхитростным признанием, и замер, чтобы ему не мешать. - Готово, - сделав дело, тот отпрянул от него, держа свой внушительный нож наготове. В глазах парнишки было столько растерянности, что Гэйб против воли улыбнулся. - Спасибо. У меня есть скотч. Предлагаю выпить за знакомство. - Ты хозяин этого мотеля? – в расширенных зрачках парня отражались огоньки свеч. - Со вчерашнего дня, когда приехал сюда, - ответил Гэйб, - не думал, что кто-то сунется к Разлому, и собирался перекантоваться тут пару дней. - Мы тоже собирались здесь заночевать, - он поднялся на ноги и снова схватился за ружье. Гэйб тоже встал, хотя это оказалось непросто – все тело затекло, а в особенности кисти рук, так что использовать их даже для опоры, не говоря уж о драке, было невозможно. Гэйб энергично растер глубокие полосы на запястьях. Парень смотрел на него настороженно, как на выпущенного из клетки тигра. - Так что насчет скотча? – дружелюбно спросил Гэйб. – Выпьем за знакомство? - Сначала похороним этих несчастных, - потребовал он. Взмах стволом ружья указал направление движения. - Боюсь, я сейчас не в лучшей форме, - продолжая разминать руки, заметил Гэйб, но все же двинулся на выход, чтобы не раздражать человека, который так щедро оставил ему жизнь и свободу. Новый знакомец не был склонен к болтовне, но по дороге к заправке, где остались трупы, они все же перекинулись парой фраз. - Ты должен знать, где тут лопаты. - Здесь ничего нет. Все, что было полезного, давно унесли мародеры. Но в грузовиках всегда бывают лопаты. На случай, если застрянешь. - Тогда поищи, а я отнесу тела к мойке. Гэйб согласился с приказом и побежал к кабине грузовика. Парень ему нравился. В первую очередь тем, как легко поверил и повернулся спиной к убийце. Совсем как он сам – к Хаки. Гэйб забрался в кабину, устроился в водительском кресле и захохотал – в замке зажигания торчал ключ с болтающимся брелком в виде пошлого золотистого сердечка. Парень копошился на заправке, перетаскивая трупы к автомойке, где вчера Гэйб принимал душ. Пальцы коснулись брелка. С высоты кабины Гэйб увидел, как парень выпрямился, одной рукой неловко поддергивая ремень ружья на плече, а другой утирая пот со лба. Пластиковое сердечко весело закачалось, выпущенное из рук. 2.6 - Ты что так долго? – парнишка даже не оглянулся на подошедшего Гэйба. Застыв над лежащим телом, он сжимал и разжимал кулаки. - Я нашел лопату, - Гэйб продемонстрировал находку напряженной спине. – Правда, всего одну. - Зак жив, - тихо произнес парень, и его растерянность стала понятной. Гэйб подошел поближе, заглянул ему через плечо. «Боксер» лежал на спине, мелко подергивая левой ногой. В глотке хлюпала и клокотала кровь, пузырясь, текла изо рта, а он все силился что-то сказать. - Ка…гал… суч…онок… - Зак хрипло засмеялся, поперхнулся и натужно закашлялся, исторгая еще больше крови, - всех… обманул… И ты, сопляк…тоже… - О чем он говорит? – заинтересовался Гэйб. - Я не знаю, - отозвался новый знакомый потусторонним от усталости голосом. Странно, только что он был очень даже бодрым и ловким, когда вырубил Гэйба, а потом связывал и тащил в мотель. Совсем скоро Зак затих, избавив их от большой проблемы, ни возиться с раненым, ни добивать его Гэйбу не хотелось. «Боксер» булькнул в последний раз, крупно содрогнулся всем телом и затих. Парень не двигался, будто даже не понял, что произошло и что нужно делать. Пришлось самому подойти к мертвецу и закрыть ему глаза. - Все кончено, - Гэйб отогнул борт продырявленной гвоздями куртки Зака, и ему пришла в голову удачная мысль, - если ты не возражаешь, я заберу кое-что из вещей твоих приятелей. Не то чтоб ему требовалось разрешение, но лучше было решить этот вопрос мирно. - Все-таки решил ограбить их? – с издевкой поинтересовался парень. - Куртка и ботинки пригодятся мне больше, чем им, согласись? - Делай, что хочешь, мне все равно, - он снова поправил на плече ремень двустволки, забрал у Гэйба лопату и направился на затянутый туманом пустырь за автомойкой. Гэйб видел, как он пнул большой булыжник, расчищая место для могилы. - Извини, что так вышло с твоими друзьями! - Они мне не друзья, я простой наемник, и… - парень ожесточенно вонзил штык лопаты в землю. Что-то хрустнуло, его повело, будто от отдачи. – …Зак пытался меня убить. Гэйб не стал ничего спрашивать. Он подумает об этом потом, а сейчас только решение насущных проблем. Он раскрыл куртку Зака, обшарил карманы, выкладывая на асфальт свою добычу: ремень-патронташ под охотничий патрон, складной ножик, фонарик, пачка зелени, кастет. Одежда «боксера» Гэйбу не годилась, так что он взял труп за ворот куртки и отволок ближе к пустырю. Шмотками с ним поделился мужик, который подкачивал колесо. Один гвоздь попал ему в шею, второй пробил затылочную кость, так что куртка и футболка оказались лишь слегка заляпаны кровью, да и размер совпадал. Гэйб без колебаний раздел мертвеца и переоделся в добротные камуфляжные штаны, футболку и стеганую куртку. Ботинки оказались великоваты, но лучше так, чем наоборот. Подумав, он стащил с головы третьего дурацкую синюю шапочку. На душе сразу стало веселее, а совесть Гэйба не мучила – вряд ли эти типы были при жизни чудесными людьми. После апокалипсиса по дорогам только отморозки и шляются. Гэйб связал рукава старой «цыганской» футболки, в которой щеголял после душа, и запихнул туда свою добычу. К мелочи Зака добавились два обреза, пять пачек патронов к ним, фляжка с чем-то алкогольным, два ножа-тесака в ножнах и новенькая кубинская сигара в картонной коробочке. Довольный уловом, Гэйб присоединился к копателю могилы. - Эй, приятель, - окрикнул он, - давай помогу. Теперь моя очередь поработать. Наемник выпрямился и тяжело вздохнул, выпуская изо рта струю белого пара. Даже в темноте было видно, что на его лбу обильно выступила испарина. Гэйб скинул свое добро на землю и перехватил лопату. - Там есть фляжка, - кивнул он на сделанный из футболки мешок, - погрейся. На улице не май. Парень только фыркнул в ответ на это проявление заботы, к мешку он не притронулся. Гэйб поплевал на ладони и врубился в твердую землю. Копать было тяжело, лопата то и дело упиралась в булыжники или щебенку, тревожила отдачей ноющие запястья. Снова разболелась голова. Наемник несколько минут наблюдал за работой Гэйба, потом взялся перетаскивать трупы ближе к яме. Щебень и галька скрипели под его подошвами, слышалось тяжелое дыхание, лопата Гэйба со стуком ударяла о землю. Вскоре к угнетающим звукам добавилось хриплое карканье. Они оба враз выпрямились и оглянулись на скрежещущий звук. - Всего лишь ворон, - озвучил очевидное Гэйб, просто чтобы хоть что-то сказать – его новый знакомый оказался на редкость неразговорчивым. Тот кивнул в ответ и побрел за третьим трупом. Могила получилась неглубокой, в пару футов, но дальше пошла твердая глина, лопата погнулась, и наемник согласился с решением Гэйба оставить так, как есть. Вдвоем они уложили тела в яму, забросали землей и водрузили в изголовье валявшийся в кустах большой булыжник. - Готово, - с облегчением простонал Гэйб. - Это не все, Габриэль, - сурово возразил парень, сунув руки в карманы. Он долго молчал, то ли что-то обдумывая, то ли просто засыпая на ходу. Гэйб испытывал горячее желание свалить с этого туманного пустыря, но отчего-то не двигался с места. Он понимал, что его новый знакомый хочет почтить память погибших, и это намерение в нынешнем мире, где жизнь ценится не дороже булыжника, вызывало невольное уважение. - Если бы здесь был мой дядя Джо, - глухо проговорил молодой наемник, - он нашел бы, что сказать. А я не знаю нужной молитвы, мы уже давно никого не… провожали. - Пусть покоятся с миром. Они хотели убить тебя, я убил их. Вот и все. Они стояли друг против друга в темноте, по колено в тумане и по уши в постапокалиптическом дерьме, но мальчишка вдруг улыбнулся широко и белозубо. - Руки Его избежать невозможно. Ты стал Его рукой, Габриэль, чтобы мне не пришлось убивать, защищая свою жизнь, - торжественно и немного печально произнес он. - Всегда пожалуйста, - серьезно кивнул Гэйб. 2.7 - Ты так и не сказал, как тебя зовут. - Корса, - ответил он. Устало поддернул без конца спадающий ремень и зачем-то направился к грузовику. Забравшись в кабину, Корса вытащил из-под сиденья рюкзак и спрыгнул на землю. - Это фамилия, а как твое имя? - Называй меня по фамилии, - отрезал Корса, намекая, что не настроен болтать. Но Гэйб слишком долго молчал. Так долго, что успел отвыкнуть от звуков собственного голоса, не говоря уж об удовольствии от непринужденной беседы. Этим люди и отличаются от животных, ведь правда? К тому же, Корса был хорошим парнем. По-настоящему хорошим, потому что, оказавшись в кухне, распотрошил свой рюкзак и достал еду. НОРМАЛЬНУЮ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ЕДУ. Гэйб смотрел на появляющиеся на столе хлеб, кусок сыра, нарезанное крупными ломтями, ароматно пахнущее жареное мясо и – апогеем пиршества – банку консервированных оливок и чувствовал, что потихоньку сходит с ума от блаженства. Выложив свои сокровища, Корса спустил рюкзак на пол. Принялся рыться в ящичках в поисках столовых приборов. - Бесполезно, тут нет ничего сколько-нибудь похожего на оружие, - информировал его Гэйб, - дай-ка твой нож. Корса глянул на него недоверчиво, но все же вытащил свой причудливый ятаган и аккуратно положил на стол перед Габриэлем. Гэйб взял его в руки и с любопытством разглядел. Ручной работы, грубоватый, с оплетенной оленьей кожей рукоятью, нож был тяжел и роскошен. - Классная штука! - Брат подарил. Я его побаиваюсь. В смысле, не Ягера, а этот нож, - смущенно признался счастливый обладатель ятагана. Гэйб взвесил произведение искусства в руке и принялся нарезать хлеб и сыр. Огонек свечи весело прыгал по искривленному на восточный манер лезвию. - Вот видишь, - закончив, Гэйб вернул нож владельцу, - он не кусается. Корса снова усмехнулся. - Ты что-то говорил про скотч? – он поглядел в окно. По прикидкам Гэйба уже должно было начаться утро, но снаружи все еще стояла непроглядная темнота. – Холодно тут, согреться бы. Гэйб не мерз, но все же сходил за бутылкой и стаканами. Разлил оставшийся от вечернего пиршества напиток. - Прошу к столу. Корса придвинул табурет со сломанной ножкой, устроился, так и не сняв с плеча ружье. - Выпьем за знакомство, - Гэйб понимал его недоверие и тоже не спешил поворачиваться спиной к этому парню, но все же чувствовал к нему большую симпатию. - Габриэль, - салютовал ему Корса своим стаканом. - Амиго, - ответил Гэйб. Они выпили и принялись за ужин. Гэйб надеялся, что не выглядит питекантропом, набрасываясь на еду, но Корса оказался наблюдательным. - Ты голодал? Гэйб неопределенно пожал плечами, рот был набит нежным жареным – ЖАРЕНЫМ, Господи! – мясом и хлебом, которого не было даже на оснащенной всем необходимым секретной военной базе. - Откуда ты приехал, Габриэль? - Зови меня просто Гэйб, - энергично жуя, попросил тот, - приехал издалека. А ты? Куда вы направлялись? - В Досон-Крик. Мне нужно в Досон-Крик. От изумления Гэйб закашлялся, подавившись хлебной крошкой. Корса невозмутимо встал с табурета и, перегнувшись через стол, со всей силы долбанул ему кулаком по спине. Сразу полегчало. - Ты шутишь, что ли? – воскликнул Гэйб. - Там же ничего нет! - Я тоже думал, что нет, но мистер Кагал утверждает, что за Разломом остались люди. И Чарли с Бройсом там были. Так Зак сказал. Гэйб почесал макушку. То, что говорил парень, походило на бред или какую-то очень поганую подставу, и в этом требовалось разобраться. - А как вы собирались туда добираться? - К югу от Форт-Симпсона есть мост, - очень серьезно сообщил Корса, и, словно решившись, припечатал стол раскрытой ладонью, - Габриэль, ты убил людей Кагала. Но мне не выполнить его задания в одиночку. Эта работа очень важна для моего форта, мне доверились уважаемые люди, и я не имею права их подвести. Гэйб ждал продолжения, хотя сразу понял, что собирается предложить ему Корса, и даже мысленно согласился на рискованную авантюру. Что бы там ни было, в окрестностях Разлома Хаки точно не станет его искать. - Ты поедешь со мной в Досон-Крик? - Ты настолько мне доверяешь? – уточнил Гэйб. - Нет, не доверяю, - честно признался парень, - но если ты согласишься и дашь мне слово… - То есть моему слову ты поверишь? - Ну, ты же не угнал грузовик, - развел руками Корса. - Ах ты ж хитрая бестия! – восхитился Гэйб сообразив, что оставленный в замке зажигания ключ не был случайностью. – Проверял меня? А если бы я все-таки попытался его угнать? - Ты бы не смог, - признался Корса, - я поставил хомут на топливный шланг. Способ очень простой, но надежный. Меня Рик научил. Гэйб давно не хохотал до слез. Наверное, это было еще до Роззи, при маме, и дорогого стоило. - Я поеду с тобой хоть в Досон-Крик, хоть на Аляску, Корса, - уверил он своего теперь уже напарника. - Хорошо, - слегка улыбнулся тот и поддернул ворот куртки. Он ее так и не снял.