Магия власти

Димитрий прибыл к князю через четыре недели, как раз, когда стало понятно, что Агния носит под сердцем дитя князя. Царь был в бешенстве. Но не от измены супруги, а от того, что она посмела насладиться ласками княже в то время как ему любимому, не обломилось ничего кроме бесконечных снов. Князь Василевский ждал этого приезда с тревогой и надеждой, все же было совестно перед Димитрием, кем бы он ни являлся. А когда все стало явным, словно камень с души упал. Он смотрел, как рогатый супруг вышагивает перед камином, не зная, что сказать. — Не желаешь выпить? — спросил он, наконец, в качестве извинений готовый отдать весь свой винный погреб. — Нет! — резко взорвался царь, поворачиваясь к князю и буквально подлетая к нему, чтобы нависнуть над Велимиром, упершись ладонями в спинку его кресла. — Как же так вышло, княже? Не ты ли говорил, что не ляжешь в постель с «гадюкой»? Разум вновь окутывался дымкой желания и надежды. Поймав взгляд Агнии, при упоминании давнего эпитета, князь виновато улыбнулся, передернув плечами. Ну да, говорил… Правда, он тогда был очень зол и терзаем насланным ею заклятьем. — Она сделала мне предложение, от которого я не смог отказаться. Прости, ничего личного, — добавил он, чтобы Димитрий не решил, что это его месть. — Кроме того, любому царю нужен наследник, не так ли. Раз династия все равно прервалась и на троне сидит самозванец, какая разница, кто будет отцом наследника? Димитрий в бешенстве стиснул зубы и впился пальцами в спинку кресла. — Мне плевать, с кем спит она, но ты, княже, это отдельная песня. Дабы не рисковать, Агния тихо покинула комнату. Василевский напрягся, оставаясь один на один на один с царем, во взгляде которого снова мерцало безумие, памятное с той ночи. От одного воспоминания, по телу пробежали мурашки, а щек коснулся стыдливый румянец. Вскочив с кресла, оказавшегося между ними, он повернулся к мужчине лицом: — Не вздумай даже думать об этом. — Запретить мне думать не в твоей власти, — прорычал Димитрий, чуть ли не отшвыривая кресло в сторону. Он прижал Василевского к стене всем телом, стиснув его запястья у него над головой. — Не в твоей власти запрещать мне что-либо. Сердце билось в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть. В этот момент Димитрий выглядел поистине страшно. Велимир прикрыл глаза, силясь совладать с эмоциями, успокоиться и придумать, как угомонить безумца. — Отпусти меня, — попросил он тихо и спокойно, как только мог в подобной ситуации. Только спокойствие взбесило царя окончательно, а наглая просьба отпустить, была запалом для взрыва. Спустя мгновение, он страстным поцелуем впился в губы князя и почувствовал, как его сумасшествие на толику отступило. Велимир отчаянно рванулся, но безумие предало Димитрию сил, и попытка освободиться привела лишь к тому, что его сильнее вжали спиной в камень. Язык мужчины хозяйничал у него во рту так долго, что князь начал задыхаться. Когда Димитрий понял, что Велимир уже на грани обморока, он перешел поцелуями на его шею, тихо шепча: — Прости меня, — он ослабил хватку на запястьях князя. — Это все она… я схожу с ума, потому что каждую ночь мечтаю о тебе. Внутри у князя родилась дрожь. Он не сопротивлялся, понимая, что ему не одолеть более крупного и сильного противника, одержимого им. И он терпел эти губы, что скользили по коже: — Димитрий, — простонал он, почувствовав, как рука того начинает расстегивать его одежду. — Я попрошу Агни, чтобы она избавила тебя от этого безумия, — пообещал он. — Она же не откажет отцу своего ребенка, правда? Царь с силой рванул с плеч князя рубашку, обнажая его торс. Руки скользили по чужому телу, а после, когда безумие отступило еще немного, он прижал Велимира к себе, тяжело дыша. — Я свихнусь раньше, чем она согласится, — тихо прошептал Димитрий, гладя Василевского по спине. Велимир был в отчаянии, все яснее понимая, что на этот раз царь его не отпустит и осуществит свои замыслы, чтобы он ни говорил, как бы не просил. И дрожь прорвалась наружу, выдавая его страх и смятение. Он не мог ничего изменить, как и поддаться этому человеку, будь то из жалости или позволив разгорающемуся жару поглотить себя. Только не ему. — Не сопротивляйся, и я сделаю все, чтобы ты сгорал в удовольствии, — хрипло прошептал Димитрий, мягко увлекая князя в его покои. Там он уронил его на кровать, вновь зажимая, связывая запястья рубашкой, чтобы Велимир и не вздумал сопротивляться. Начал покрывать поцелуями его тело, не переставая просить прощения. Князь был в ужасе, бессильный сделать хоть что-то, чтобы прекратить безумие. Прикрыв глаза, он затих, принимая ласки самозванного царя, на которые его тело предательски отвечало. Почувствовав, как Димитрий разводит ему колени, он тихо всхлипнул. — Не прощу… — прошептал он. — Не прощай, презирай, но только люби, — чуть слышно прошептал царь, после долгой и тщательной подготовки погружаясь в сводящее его с ума тело. Велимир со стоном выгнулся, из-под ресниц выкатились слезы, не боли, но бессильного отчаяния. Покорно перенося толчки внутри, несущие ему боль и наслаждение, за которое ненавидел себя, он мысленно клялся, что отомстит. Казалось, это будет длиться бесконечно: настойчивые ладони на коже, плавные, но глубокие погружения в его тело, тяжелое дыхание Димитрия над ухом, бешеный стук их сердец… Он не выдержал первым, с тихим вскриком кончая на живот насильнику. С хриплым стоном Димитрий последовал за Велимиром. Голова кружилась, безумие отступило, но вот собственническое желание единолично обладать князем никуда не делось. Выскользнув из податливого, сломленного тела, царь обнял Василевского, прижимая к себе. — Прости меня, княже, — прошептал он, поцеловав молодого мужчину в висок. Велимир молча лежал в объятьях Димитрия, пытаясь прийти в себя и не веря, что все закончилось. Но ведь закончилось, правда? Он шевельнулся, отодвигаясь от мужчины насколько это было возможно, не поднимая взгляда попросил: — Развяжи меня. Димитрий осторожно развязал князя, нежно целуя следы на перетянутых прежде запястьях. — Прости меня, княже… Я схожу по тебе с ума и дело, видимо, уже не в магии. Я желаю тебя… Только тебя. Василевский устало вздохнул, наконец, высвобождаясь из объятий царя и натягивая порванную мятую рубашку, лишь бы скорее прикрыться, создав видимость защиты. Его разум отчаянно искал выход из сложившегося положения. Он-то надеялся, что хотя бы когда Димитрий получит то, чего так страстно желал под воздействием чар, тот успокоится. А что теперь? — Уходи. Он обязательно поговорит с Агнией, может, существует и отворотное заклятье?.. Вздохнув, Димитрий поднялся и, одевшись, тихо вышел. А вскоре к князю пришла Агния и буквально влила в него какой-то отвар, после которого его, наконец, перестало колотить. — Княже? — осторожно спросила она. Немного успокоившись, князь погладил девушку по нежной руке, что легла ему на плечо. Комната все еще хранила следы того, что произошло между ним и ее супругом, и она не могла не понять, от чего было Велимиру стыднее и горше, и он не счел необходимым еще и озвучивать свой позор. — Я в порядке, — тихо сказал он. — Агни, можно что-то сделать, чтобы он выкинул из головы мысли обо мне? Она покачала головой: — Отворот относится к темной магии, как и приворот, но то, что я делала с ним, не было приворотом, лишь возбуждением тайных желаний. Сейчас, я не могу делать сильные темные магические манипуляции — это повредит ребенку. Велимир устало вздохнул, прикрывая глаза, но заставил себя улыбнуться, накрывая ладонью живот ведьмы: — Все правильно, малыш не должен пострадать из-за сложного мира взрослых. Он еще успеет узнать, как он бывает тяжел и несправедлив… Ты сама как, не устала? — предпочел он сбежать от неразрешимой проблемы. — Пока еще не от чего уставать, — тихо улыбнулась женщина, накрывая ладонь любовника своей. Предав ему немножко магии, чтобы князь лучше понимал те ощущения, что испытывает она и будет после испытывать их сын. Велимир улыбнулся, почувствовав эту силу, и мягко поцеловал Агнию, выражая свои чувства к ней: не любовь, но нежность. За время совместного проживания он привык к этой женщине, обиды забылись, а ожидание общего дитя, добавило в их отношения новые, теплые нотки. — Ты уже думала о его имени? Хотя, пока было не понятно, мальчика ждать или девочку, слишком маленький срок. — Да, — кивнула она, обнимая любовника и положив голову ему на грудь. — Эдмиан. Я знаю, что это странное имя для этих мест, но оно мне так нравится… Ты позволишь мне эту слабость, княже?.. — Ну, поскольку у нас будет необычный ребенок, почему не подчеркнуть это его именем? — улыбнулся Велимир, на самом деле просто не в силах отказать его матери. — А если девочка, назовем Ярославой? — Конечно, княже, — улыбнулась она, устало прикрыв глаза. — Вот только я уверена, что это будет мальчик. Ты веришь мне? Князь погладил девушку по ее удивительным волосам: — Верю. Несколько недель, уехавший в тот день царь не появлялся у князя. Когда он все же приехал, животик Агнии был уже более заметен, но Димитрий отнесся к этому больше как добрый друг ведьмы, нежели как ее супруг. Велимир как раз выбрался из ванны и искал Агнию. Заметив рядом с девушкой Димитрия, он замер на лестнице, несколько минут наблюдая, как те мило беседуют, балуясь травяным чаем. Сердце стучало, как ненормальное. Но он заставил себя сделать шаг и медленно спустился вниз. — Как мило, ты заметил, что всегда приезжаешь к обеду, Димитрий? — спросил он, нападая, чтобы скрыть свой страх. Он не мог запретить ему приезжать сюда, хотя бы потому, что здесь была его супруга, пусть и фиктивная. Тот был пусть и самозваным, но царем, и все было в его власти. — Да вот, знаешь, у меня чуйка на вкусненькое, — улыбнулся царь, следя взглядом за каплей воды стекающей по шее князя. — Я и вижу… — Велимир провел рукой по влажным волосам, отводя взгляд от гостя и целуя руку Агнии. — Не желаешь совершить прогулку после обеда, дорогая? — Да, думаю тебе, стоит больше гулять, милая моя. Ты так бледна… Женщина кивнула и вместе с молодыми мужчинами прошла в столовую, по привычке сев рядом с любовником, а не с мужем. Это была пытка, сидеть напротив гостя, ловя на себе его взгляды и стараться не думать о том, что произошло в его прошлый визит. Довольно, что ночами он думал о Димитрии, вспоминая касания его рук и поцелуи, и в нем мешались желание и отвращение. — Как дела в столице? — спросил он, желая хоть немного разрядить атмосферу напряженности. Да и хотелось восполнить пробел, ведь Велимир никуда не выбирался из замка с тех пор, как стал заложником этих двоих. — В столице все прекрасно, с тех пор, как ты перестал нагнетать обстановку. — Ты хотел сказать ратовать за правду? Мы оба знаем, как все обстоит на самом деле, верно. Можешь бросить меня в темницу, но это не изменит фактов. Царь вздохнул и предпочел промолчать, тем самым признавая эту самую правду, и князь тоже не стал продолжать. После обеда они направились в парк. Агния держала Велимира под руку с одной стороны, царь же шел с другой. Князь был зол на Димитрия и потому старательно игнорировал его присутствие, но и никак не выказывал явной агрессии, чтобы лишний раз не волновать Агнию. Наконец, не выдержав молчания, Агния встряла между ними, схватив под руки. — Ну что вы, как дети малые?! Политику и обиды оставьте в столице. А при нас с Эдмианом будьте ангелочками. — Эдмиан? Что за чудное имя? — засмеялся Димитрий, за что и схлопотал от супруги подзатыльник. Князь, уже было собравшийся вскинуться, заявив, что ему не о чем говорить с ее супругом, засмеялся. Получилось немного злорадно, но что он мог поделать со своим непринятием Димитрия? — Ты и сама как ребенок, — заявил он. — Лучше расскажи нам что-нибудь про чертовщину. — А что ты хочешь услышать? — спросила ведьма, крепче беря князя под руку. Димитрий, не желая получить еще один подзатыльник, снова пристроился по другую руку от него. — Я могу рассказать обо всем, что знаю. Ангелы, демоны, кому мы служим, и кто служит нам. — Да, — мгновенно определился Велимир. — Расскажи о мире, которому принадлежишь, и которому будет принадлежать наш сын. Агния на мгновение задумалась: — Молва делит нас на три категории: темные, светлые и те, кто не присоединился ни к тем, ни к другим. Но тьма не всегда зло, а свет не означает добрые помыслы. Нас обычно разделяют по крови не зависимо от нашего желания и даже наших поступков. Магам служат призванные ими духи. Как стихийные, так и личностные. Сами маги, как правило, не служат никому из высших сил, если конечно не заключают с ними договор. Я и Эдмиан принадлежим к темной диаспоре, как и твой предок. Такая сила, как правило, быстро разочаровывается в свете. — Поэтому тебе была нужна его библиотека, светлым она ни к чему? Кстати, ты покажешь мне ее? Хоть и не дано было Велимиру колдовать, но было любопытно посмотреть, узнать побольше о том, кого стерли из истории семьи. — У светлых, что называется… как это по вашему… и хочется и колется! Им очень хочется узнать, что в этих книгах, но они боятся «испачкаться», — Агния приостановилась, приложив руку к животу, от чего Димитрий тут же подскочил к ней: — Что с тобой? — Все хорошо… просто… странное ощущение, — тихо произнесла она, прислушиваясь к себе. Велимир приобнял ее, чтобы поддержать, если потребуется. — Что за ощущение? Тебе больно? Боялась ли беременности сама Агния, князь не знал, а вот он очень. Хотя бы потому, что не знал, как мочь ей в случае чего, на что реагировать, а на что не обращать внимания. От того, что пытался представить, как-то, что растет сейчас у ведьмы в животе, сможет оттуда выбраться, и не мог. — Нет, нет, — улыбнулась она, — такое тянущее ощущение, но больше энергетическое, чем физическое. Наверное, малыш переплетает наши с ним магические потоки. Она осторожно обняла Велимира. — Идемте все же в дом… не хочу рисковать. — Да, пойдем, я уложу тебя, — пообещал Велимир, легко целуя Агнию в алые губы. На чем и настоял по возвращении, хоть ведьма и пыталась отказаться. Посидев с ней рядом, держа за руку, он попросил ее попробовать вздремнуть и оставил одну. Спустившись вниз, чтобы выпить, застал в трапезной Димитрия. — Вроде все хорошо, — слабо улыбнулся он, успокаивая обоих. — Проклятье, за девять месяцев, я или сопьюсь или сойду с ума… — Уу, девять месяцев это еще ерунда, а вот потом веселье начнется… — нервно рассмеялся царь, разливая вино по кубкам и подавая один князю. — Вот потом будет весело: пеленки, плач, болезни. Затем: «Не бери в рот!», «не тискай несчастное животное!», «не трогай!», и наконец: «не водись с ними — это опасно!», «ой, погубит она тебя, ой погубит!!!» Велимир усмехнулся: — Личный опыт, — сделал он вывод. — Тебе говорили, или на родине остались мал мала меньше? Он сделал приличный глоток вина, посмотрев на Димитрия. Негодяй, самозванец, насильник… Но что князь, в сущности, знал о нем? Кто он на самом деле, как складывалась его жизнь до того, как он объявился в их краях, что у него на душе? Сам смутившись подобных мыслей, отвел взгляд. Зачем ему душа врага? — Сын. Был… — Димитрий щедро глотнул вина. — А последняя часть, это то, что говорили мне мои родители. Они мне так про Агнию говорили. Согласен, хоть и косвенно, но погубила. Совсем ни к чему. Но… — Был? — тихо спросил Велимир, прикоснувшись к чужой трагедии. Но Димитрий не ответил. И правильно. Не след делиться такими вещами с кем попало… Мужчина заставил себя улыбнуться, и после продолжил: — Я не хочу показывать наследника остальным князьям, пока он не окрепнет. Это опасно и, я думаю, что Агнии тоже лучше остаться здесь подальше от столицы. Велимир кивнул, соглашаясь. — Я никому не скажу, — пообещал он. Кому, как ни ему, знакомому со всеми князьями и их подноготной, знать, насколько Димитрий прав. Ребенок ни в чем не был виноват, но как слабое место царя, чье положение достаточно шатко, и угроза в будущем, он мог стать целью убийц. Их малыш… — Спасибо тебе, — тихо произнес царь и осушил кубок до конца. Отставив его, откинулся в кресле и устало прикрыл глаз. Князь по-прежнему дурманил его разум, но он не мог позволить себе лишнего. Иначе князь отдалиться еще сильнее. — Когда приезжает твоя сестра, княже? Я думаю, Агнии довольно скоро понадобиться помощь, которую ей сможет оказать только девица. — На той неделе, — вздохнул Велимир, наливая еще вина. — То-то она удивится, когда узнает, что тут творится, — он нервно засмеялся, осушая бокал, и пристально посмотрел на собеседника. — Как раньше все было ясно и понятно, а теперь… Сидим мы с тобой за одним столом, пьем вино, у нас появилась общая женщина, ребенок и секреты. И как я так вляпался? Бокал вновь наполнился рубиновой жидкостью. — Это все она, — засмеялся мужчина. — И меня в это втянула и тебя охмурила, но злиться на нее невозможно… Вскоре они выпили столько, что Велимира поклонило в сон, и он задремал, положив голову на заботливо подставленное плечо царя. Вздохнув, Димитрий погладил спящего по щеке и нежно коснулся губами теплых губ. Князь был молод, почти еще ребенок, но такой отважный и смелый. Такой желанный… Почувствовав ласку, юноша вздохнул во сне и прижался, устраиваясь удобнее, подсознательно ища силы и поддержки. Его ровное дыхание обожгло Димитрию шею. Царь сглотнул, поборов непотребные сейчас чувства, и нежно поцеловал князя в макушку, осторожно кутая в плед. Прикрыл глаза: — Что же ты делаешь со мной, княже… Проснувшись, Велимир не спешил открывать глаз и выбираться из теплого кокона, наслаждаясь ощущением покоя и защищенности, забытых, и таких желанных. Когда погибли родители, ему пришлось срочно повзрослеть. Надо было принимать дела, заботиться о сестре… Тяжелое время, мир взрослых был так неоднозначен, опасен. Не хватало рядом крепкого дружеского плеча. Вместо помощи, все только и норовили «сожрать». И только мысль об Агнии, которую он забыл проведать вечером, заставила его с тихим вздохом заворочаться, в попытке освободиться от одеяла. Тут-то он и обнаружил, что лежит на своей постели в объятьях спящего Димитрия, а за окном стоит глубокая ночь. Внутри похолодело. Впрочем, тело говорило ему, что ничего не было, и князь позволил себе расслабиться, разглядывая мужчину. Во сне, выражение лица смягчилось, словно страсти оставили его, смыло водой маску, которую тот надел, чтобы выжить в этом мире. Такая была и у самого Велимира, который за дерзостью и безрассудной отвагой, за горячностью и упрямством, прятал ранимого, пугливого мальчишку. Набравшись смелости, он коснулся пальцами улыбки, вдруг заигравшей на губах царя. Димитрий чуть шевельнул губами, нежно целуя пальцы князя. — Спи, княже. Еще совсем темно, — тихо прошептал царь, нежно обнимая Велимира. Князь вздрогнул, застуканный, и послушно закрыл глаза, чтобы скрыть смущение и растерянность. Наутро прибыл гонец. В столице начались беспорядки. И царь немедля отправился в путь, оставив Велимира справляться с разволновавшейся царицей. А как ее утешать, если и сам волновался. Конечно, князь сам предсказывал такой поворот, но только понимал, что лучше какой-никакой царь, чем смута и хаос, через которые его страна уже прошла после смерти последнего правителя. И потому терпел Димитрия, хоть и ненавидел. Неужели все снова? — Агни, тебе вредно волноваться, — обнял он девушку сзади за плечи, целуя за ушком. — Я отправил с царем человечка, он будет слать голубей и держать нас в курсе. Вскоре в столице все утихло, но Димитрий не объявлялся еще довольно долгое время. Лишь преданный князю человек регулярно сообщал последние новости: беспорядки начались из-за своеволия советников и их совершенно безумных реформ, якобы предложенных новым царем. Но Димитрий дал всему обратный ход и теперь пытался разобраться в том, что они накуролесили. Приехала сестра, в лице которой князь надеялся обрести хоть какую-то поддержку. Однако подвергался нападкам с ее стороны, за то, что спутался с ведьмой, замужней, да еще и царицей! Безумец… Но через несколько дней и она пала жертвой обаяния Агнии, а может и легких чар. И, смягчившись, стала с превеликим удовольствием составлять царице компанию. Велимир пытался ей объяснить свой поступок, рассказав про их предка и силу, которую получит его сын, но лишь напугал девушку. А ведь она еще не знала, что брат стал объектом домогательств царя. Нет, она никогда не узнает о его позоре… — Что вздыхаешь, братец? — спросила Катюша, обнимая сидящего в кресле князя со спины. — Да вот, думаю, за кого бы тебя замуж отдать, — улыбнулся Велимир, зная, как относится девушка к этому вопросу. — Мир… В тихом восклицании смешались страх и упрек. — Что? Не ждать же, пока ты вырастишь в язву, тогда на тебя точно никто не позариться, — князь рассмеялся, посмотрев на девушку снизу вверх. Улыбка угасла. — Я за Агни боюсь. Тебе не кажется, что она слабеет? — Ну, у нее не легкая беременность, естественно, что она устала. Ее же все время тошнит, аппетит никакой… — Не надо ее замуж… Вы не представляете, какое это неблагодарное дело, княже, замужем быть да детей вынашивать, — чуть улыбнулась Агния, тихо подойдя к любовнику, и нежно поцеловала его в щеку. Царица была бледна и слаба, осторожно обнимая свой уже заметно округлившийся животик. — Агни… — улыбнулся Велимир, видеть ее такой было тяжело. — Не волнуйся, я хочу ей замужества по любви. Но вот выводить в свет ее действительно пора. Вдруг девушка прикрыла глаза, тихо охнув, и осторожно опустилась на диван. Василевский мгновенно вскочил, садясь рядом, и положил руку на ее живот. — Что, Агни? — Он… такой активный. Пинается, двигается. И… — добавила тише, так, чтобы было слышно только князю, — он настолько силен, что подавляет меня. Она вновь тихо охнула, прижав ладонь к животу, нежно поглаживая. — Ну что ты, маленький? Я знаю, что тебе хочется поскорее, но пожалей маму… Князь не знал, насколько это опасно, но ему не понравилось слово: «подавляет», хотя ведьма ведь сама предупреждала, что сила дитя превзойдет во много раз силу своей матери. Чуть сместив ладонь, он тоже почувствовал толчки изнутри и погладил пальцами острую пяточку. И ребенок затих. — Агни, смотри, ему приятно или он узнал папу? Если бы не страдания Агнии, Велимир был счастлив делать открытия, как отец. И часто думал, как радовались бы внуку его собственные родители. О да, они непременно полюбили бы малыша, и конечно его маму. Ведьма прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, чуть улыбнувшись. — Ему нравится… И он чувствует тебя, твою силу… — она открыто посмотрела на любовника. — Кажется, ты будешь единственным человеком, кто сможет утихомирить его. Велимир улыбнулся, целуя ведьму в губы и не переставая поглаживать ее живот, давая отдохнуть от напора их сына. — Хочешь, я буду спать с вами? — предложил он, проведя пальцами по легким теням под ее глазами. Слабо улыбнувшись, Агния кивнула. — Пойдем, приляжем сейчас. Я хочу немного отдохнуть. Она спала довольно долго. Видимо, маленький царевич так же уснул под влиянием энергетики отца. Когда нежданно нагрянувший Димитрий тихо вошел в спальню Агнии и увидел эту нежную семейную сцену, сердце его оборвалось. Тихо пройдя в опочивальню, он склонился над дремлющем князем и тихонько прошептал, целуя его в скулу. — Что же ты делаешь со мной, княже?.. — И опять к обеду… — прошептал Велимир, открывая глаза, чтобы посмотреть на Димитрия. — Он уже узнает меня, — улыбнулся он, погладив животик. Обхватив запястье Димитрия, притянул ближе, устроив его ладонь рядом со своей. Как раз когда ребенок шевельнулся во сне. Димитрий смутился, поняв, что его застукали. — Я так за тебя рад, — тихо улыбнулся он, поглаживая животик Агнии. Малыш тут же зашевелился, видимо поняв, что это не папа, но не особо активно, чтобы не разбудить маму. Царь широко улыбнулся: — Я чувствую его. Вдруг повернувшись к князю, он нежно поцеловал его в губы. Велимир прикрыл глаза, не отвечая, но и не отталкивая мужчину, напротив, приоткрыв губы навстречу, позволяя углубить поцелуй. Конечно, убедив себя, что делает это ради малыша и Агнии, давно не спавшей так крепко. Но в глубине души понимал, что обманывает себя. Ему было приятно. А еще, он соскучился по этому проходимцу, которому заглянул под маску. — Он будет и твоим ребенком, — прошептал князь. Пусть и не по крови. — Дитя, имеющее двух отцов… Он еще не родился, а уже преподносит сюрпризы, — царь чуть улыбнулся и снова нежно коснулся губами губ князя. — Только, боюсь, твое отцовство нам будет необходимо сохранить в тайне… — Я понимаю, — улыбнулся Велимир, не скрывая капельки грусти, но он сразу знал, на что идет. Димитрий вновь впился в губы князя и, не разрывая этого поцелуя, потянул за собой в его спальню. Он так скучал по нему… Завалив Велимира на постель, нежно целовал всюду, где мог дотянуться. Князь слабо сопротивлялся, но скорее для приличия, чем всерьез. Ведь тело уже предало его, реагируя на ласку дерзкого самозванца, дыхание сбилось, а руки скользнули мужчине на плечи. — Ты дверь… изнутри закрыл? — спросил он, подставляя шею под губы Димитрия. — Сестра входит… без стука… — Ох, ну и сестрица у тебя… замуж ей пора, — нежно куснув шею любовника, Димитрий поднялся и, отойдя, закрыл дверь. Велимир тихо и немного нервно рассмеялся. Обхватив себя руками, попытался собраться с мыслями. Что он делает? Теперь, когда он поддался, Димитрий станет приходить снова и снова… и уже не отступится. Но вновь оказавшись вжатым в матрас его горячим телом, князь с готовностью ответил на поцелуй, а потом, раздетый и доведенный практически до предела, стонал и подавался любовнику навстречу. — Как я тебя ненавижу, — прошептал он, целуя плечи Димитрия. — Ненавидь, призирай, но только люби, княже, только люби, — повторился царь, продолжая обладать им, почти сходя с ума от удовольствия. Василевский лишь застонал в ответ. От этих слов, противоречащих самим себе, тянуло безумием, которым царь заразил и его. Он не представлял, как можно любить и ненавидеть, отвергать и желать, не верить, но чувствовать защищенность, одновременно. Ритмичные толчки внутри стали резче, как в тот раз, перед… Они кончили почти одновременно, уносясь из этого мира не разрывая объятий. Как и предсказывал Велимир, отступать ему больше было некуда. Царь сначала стал все чаще приезжать к князю, а после все реже от него уезжать. Катя видимо никогда не забудет тот день, когда узнала, что за отношения связывают ее брата и царя. Она как раз проходила мимо одной из комнат, когда услышала подозрительный шепот. — Если нас увидят… — Помолчи, — далее последовало странное мычание и вздохи и, кажется, даже стоны. Катюша только хотела влететь в комнату, чтобы посмотреть, что там происходит, когда дверь распахнулась сама и, вскрикнув, на пол рухнули Велимир и Димитрий. Почти обнаженные, взмокшие и покрасившие, они не знали, что делать и куда сбежать. Вскрикнув, Катя покраснела и закрыла глаза руками, на что Агния рассмеялась, придерживая свой живот. — Ой, не могу… Мальчики меня нельзя так смешить, а то я рожу раньше времени. Красный как рак, Велимир отбился от объятий Димитрия и поднялся, коснувшись рукой плеча сестрицы: — Катенька, я… Но девушка дернула плечом и убежала, оставляя брата в отчаянии. Бросив на Димитрия полный укора взгляд, мол: Я же говорил… он бросился догонять девушку. Агния продолжала смеяться, бросив Велимиру: — Оденься хотя бы! — Прекращай хохотать! А то и, правда, родишь раньше срока, — предостерег ее Димитрий, одеваясь, чтобы после проводить супругу в гостиную. Катя громко хлопнула дверью перед носом брата, забежав к себе в комнату. И все, что ему оставалось, это стучаться. Он не представлял, что скажет ей, как объяснит, как он докатился до такой жизни, но мысль, что он может быть противен ей теперь, была не выносима. — Катя, я… люблю его, понимаешь… Как могла понять молоденькая невинная девочка, если и он сам не понимал, как такое случилось. Отчаявшись дождаться ответа, Велимир ушел и, подобрав одежду, спустился в низ. — Когда-нибудь, она должна понять, — сказал он, ни к кому не обращаясь, опускаясь в кресло. Вздохнув, Агния пересела поближе к любовнику, царь же подошел к нему и, обхватив лицо руками, начал покрывать его нежными поцелуями. — Прости, княже… Прости меня. Велимир заставил себя улыбнуться, хотя бы ради Агнии: — Не бери в голову, Мить, — погладил любовника по руке. — Все тайное однажды становится явным. Эта ситуация была лишь делом времени. Если Катерина все та же сестренка, что я так сильно люблю, она все поймет. Сейчас, когда эмоции малость улеглись, даже легче стало, ведь больше нечего было скрывать. Тем же вечером Агния долго говорила с Катей, о чем, ее мужчины не знали, но наутро Катя крепко обняла брата, сказав, что любит его по-прежнему. Правда с Димитрием старалась не разговаривать… А через несколько дней, у Агнии начались роды. Повитуха, помогавшая родиться на свет еще отцу Велимира, выгнала мужчин из комнаты, оставив при себе Катерину. Вскоре из-за дверей послышался ее голос и крики Агнии. Велимиру хотелось закрыть уши руками, но вместо этого он нашел ладонь любовника, скользнув в нее холодными пальцами. — Мне страшно, — признался он. — Ей так больно… Это все я виноват. Царь лишь обнял возлюбленного за плечи, тихо шепча: — Не бойся, княже, она сильная, справится. Он пытался увести Велимира из-под двери, чтобы успокоить, но даже о его собственном спокойствии не могло быть и речи, особенно когда через пару часов крепостные девки начали сновать туда-сюда с окровавленными простынями и тазиками теплой воды. Князь был в ужасе. Спрятав лицо на плече Димитрия, он истово молился о здравии матери и ребенка, хоть и не знал, можно ли молиться за колдунов, и еще, чтобы все скорее закончилось. Он уже просто сходил с ума, когда к ним вышла повитуха, по локоть в крови. — Мальчик, — объявила женщина, вытираясь передником. Вот только взгляда не поднимала, и сердце Велимира оборвалось. — А как мать? — спросил он, поднимаясь. Повитуха медлила с ответом и, не дожидавшись его, князь бросился в спальню Агнии. Катя вместе с крепостными девушками омывала новорожденного мальчика. Он отчаянно кричал. Агния же лежала на постели, покрытая простыней. Красивая и измученная, она не дышала. Нетвердыми шагами князь прошел в помещение и медленно опустился на колени рядом с кроватью, целуя холодную руку ведьмы. Он не мог поверить. Еще вчера, Агния смеялась и шутила, а сейчас перед ним лежала лишь бренная плоть. Душа же была уже далеко. — Как же так… — прошептал он. Посмотрел на вошедшего царя, но едва видел его за пеленой слез. Димитрий тихо подошел к возлюбленному и положил руки ему на плечи, чуть сжав их. Он держался только ради него, хотя ему самому было очень тошно. Любил ли он Агнию? Наверное, но не как супругу. Скорее как сестру или подругу. — Она знала, что так будет, — вдруг тихо признался он. — Всегда говорила что… что невозможно подарить кому-то жизнь, не отдав при этом свою. — Это он убил ее, — прошептал Велимир, поднимаясь и бросая взгляд на ребенка. — Наш малыш… Но все же, когда через несколько часов его увели, чтобы позаботиться о теле ведьмы, и подали завернутого в одеяльце ребенка, он бережно взял его. Потому что любил. И Агния любила, хотела его, ждала… Потому что ребенок не отвечал за желание родителей привести в этом мир невиданную силу, поглотившую энергию матери. Глянув на сморщенное личико, поцеловал в лоб. — Агни, он просто чудо. Многие были удивлены, увидев Василевского на похоронах царицы. Ведь о его ненависти и неприятии монаршей четы знали при дворе все. Но князь не слышал шепота за своей спиной, изо всех сил сдерживая слезы и демонстрируя вежливую холодность, лишь в мыслях своих оплакивая женщину, подарившую ему сына. Так было надо, чтобы его замок оставался надежным укрытием для малыша.