Магия власти

Эдмиан рос активным, веселым мальчиком, но годам к восьми его характер начал меняться. Он стал замкнутым, молчаливым, и все чаще живому общению предпочитал магические книги, начиная осознавать силу своей магии. Велимира это огорчало, но в тоже время, он помнил о той силе и власти, что будет в руках их сына, а такие вещи неминуемо накладывают на человека отпечаток. Крепостные, и так относящиеся к сыну ведьмы настороженно, и вовсе начали обходить его стороной, а маленькие мальчики составлявшие окружение Эдмиана, побаивались, но в то же время тянулись к нему. Впрочем, маленькому царевичу было совершенно все равно. Но это не было равнодушием души, скорее маской, которую ему пришлось надеть так рано. Тем утром он вдруг влетел в трапезную. И давно никто не видел его столь взволнованным и раскрасневшимся. — Папа! Папа! Там охотники волчонка принесли! А крепостная старуха Фёкла сказала его утопить! Папа можно мне его себе оставить? Они меня не слушают! Мужчины, обсуждавшие за бокалом вина государственные дела, одновременно вскинули голову, а потом Велимир тихо улыбнулся: — Ну что, Димитрий, доверим ему заботу о брате меньшем? Вы обсудите, а я пойду, прикажу пока не трогать щенка. Он вышел, тихо вздохнув. Ему грех было жаловаться, они были близки с сыном, и мальчик любил дядю Велимира, но все же в такие моменты ему до сих пор бывало больно, что Эдмиан никогда не назовет его отцом. На дворе стояла кутерьма, охотники и дворовые пытались поймать сбежавшего волчонка, необычного для этих мест черного окраса. Загнанный, тот ткнулся в ноги Василевского, точно зная, кто тут хозяин и прося защиты. Оценив жест, князь осторожно взял в руки проворного малыша. Все же, дикий зверь, есть дикий. — А знаешь, ты мне нравишься, — сказал он. Волчонок испуганно заскулил, уткнувшись носом в ладошку князя. Вскоре во двор вышли Димитрий и Эдмиан. Мальчик был одухотворен и подбежал к Велимиру, осторожно беря щенка на руки. Тот сразу притих, почувствовав магию мальчика, и царевич почесал малышу за ушком. Димитрий потрепал сына по волосам. — Ну что, княже, разрешишь царевичу оставить зверька? Велимир улыбнулся, он готов был отдать мальчику все, что у него было, даже саму жизнь. — Разрешаю. Думаю, он уже готов взять на себя ответственность за чужую жизнь. Да и преданный друг мальчику не помешает. Он распорядился, чтобы зверька не трогали и приготовили ему местечко при замке. Видеть счастливую улыбку на лице сына, это ли ни счастье? А к зверю привыкнут и люди и животные, вот только выветрится чужой запах… Вскоре, волчонок действительно стал лучшим другом царевича. Он всюду ходил за ним и даже стал ночевать в комнате Эдмиана. Когда был маленьким, то с ним в постели, а когда подрос, отвоевал себе кресло. Велимир этого не одобрял, не раз говоря, что так Эдмиан портит зверя, но переспорить упрямого ребенка было почти не возможно. Когда мальчик болел, то молодой волк нареченный Акрисом не спал и не ел, переживая за хозяина. К двенадцати годам царевич научился контролировать свою магию, сила которой росла с каждым днем, и магия эта отражалась в его изумрудных глазах. В дворцовой крепости Василевский бывал редко, все больше по делам и иногда возложить цветы на могилу Агнии. Это был как раз такой день. Еще, хотелось проведать сына, который уже несколько дней гостил у Димитрия. Он направлялся к воротам, когда в те чинно проехали представители делегации короля Лигмура, которых он узнал по гербам и одеждам. Вели себя послы крайне нагло, хамили и даже ни за что пихнули слугу взашей. Сердце князя стиснула тревога. Царь-батюшка Димитрий уже давно правил самостоятельно, то ли почувствовав вкус власти, а может, полюбив свою страну, и не реагировал на указы Лигмура. Ясное дело тому не нравился подобный расклад. И они уже давно ждали, когда терпение короля лопнет. Кажется, этот день совсем не за горами… Князь оставил лошадь слуге, а сам поспешил следом за делегацией. Эдмиан не отходил от отца, понимая, что потом долго не увидит его. Нет, ему очень нравилось у князя, и мальчик знал, что тот его настоящий отец, определив его по энергии, что текла и в его жилах, но он так же любил и Димитрия. Акрис все так же неотступно следовал за ним. И если Эдмиан за прошедшее время только подрос, то его любимец превратился в шикарного хищника, навеки приданного своему маленькому господину. Слуга сообщил царю, что послы Кирики требуют аудиенции и Димитрий направился в тронный зал. Царевич тихо последовал за ним, встав в тени, рядом с княже который уже был там. Однажды, ему тоже придется править, и он хотел увидеть, как делает это отец. Велимир улыбнулся мальчику и приложил палец к губам, призывая молчать и не высовываться, чтобы ни случилось. А от послов короля, затеявшего такую масштабную аферу по захвату чужой страны, он мог ожидать всего, чего угодно, вплоть до наемных убийц, затесавшихся в их свите. Он стиснул пальцы в кулак, переживая. Он больше не хотел терять дорогих ему людей. Эдмиан чувствовал эту скрытую злобу в послах, и потому послушно молчал, прижимаясь к князю. Акрис нахохлился, тихо рыча, готовый защищать юного царевича. — Что же ты так, Димитрий? — обратился к царю один из послов. — Забыл, кто позволил тебе занять этот трон? Ну, так ты слетишь с него. Димитрий держался спокойно, даже холодно. — Посол, не забывайтесь. Молодой мужчина лишь глумливо расхохотался. — Кто здесь забылся, актеришка? Не забыл ли ты, что твоя жизнь в руках твоего господина? Или ты захотел отправиться следом за своей ведьмой? А может, отправить за ней твоего выродка? — посол простер руку в сторону мальчика, таки заметив его в проеме за портьерой, и Акрис не выдержал, кинувшись на угрозу для своего царевича, и схлопотал нож в бок, метко брошенный телохранителем посла. Мальчик в ужасе вскрикнул и кинулся к скулящему от боли волку, неосмотрительно выскакивая из укрытия. Выдернув из тела любимца короткий нож, отшвырнул его, зажимая рану ладонями, не обращая внимания на слезы, застилавшие взгляд, и то, что он перемазался в крови. Василевский дернулся, разрываясь между желанием заслонить сына от врагов и необходимостью сохранить инкогнито, теперь, когда угрозы перешли в открытую агрессию, наследнику и самому царю, как никогда потребуется убежище. — Арестовать послов, — приказал он подоспевшей на шум охране. И под шумок подбежал к сыну. — Эдмиан, быстро. Уходим. Он поднял животное на руки и, бросив взгляд на любимого, увел мальчика в безопасное место. Разорвав рубаху, перевязал рану волка. Заметив слезы на щеках сына, прижал его к себе, пачкая одежду. — С ним все будет хорошо, — пообещал он. — Акрис сильный. Царевич кивнул. А после, была невыносимо долгая дорога до замка князя. Мальчик не преставая гладил своего любимца по голове, не скрывая слез. Он не мог его потерять… Лучший друг. Самый верный, самый преданный. Уже в замке Эдмиан заперся в тайной библиотеке чернокнижника и долго копался в книгах, пытаясь найти хоть что-нибудь, что помогло бы Акрису. И стрелой вылетел оттуда посреди ночи, направляясь к своему любимцу. Осознавал ли мальчик риск, на который шел? Наверное… Но поступить иначе не мог. Опустившись на колени рядом с волком, царевич разбинтовал его рану и прижал к ней ладони, зажмурившись и начиная нашептывать заклинание. Ни разу не сбившись, благодаря прекрасной памяти, хранящей множество подробностей. Через двадцать минут, в спальню князя настойчиво поскреблись. — Акрис… За дверью стоял совершенно здоровый волк, вот только он был до смерти перепуган, тихо поскуливая. Сердце оборвалось. Князь Василевский, в чем был, выскочил в коридор, следуя за хвостатым до спальни мальчика. Царевич лежал на полу без сознания. — Эдмиан? Велимир думал, что сойдет с ума. Упав на колени рядом с мальчиком, расстегнул ему ворот и припал к груди, где, слава богу, по-прежнему билось сердце. Похлопал по щекам. — Что с тобой? Сыночек мой… Юный маг не реагировал, потратив с непривычки слишком много энергии, он не нашел в себе сил прибывать в сознании. И только реснички дрогнули, когда княже назвал его сыном. Акрис тоскливо выл, виновато смотря на Велимира, который рассеянно потрепал зверя по загривку. Он позвал врача, но тот только развел руками. Мальчик был совершенно здоров. Пришел в себя Эдмиан только к утру в своей постели, конечно, княже был рядом, держа его за руку, а хвостатый любимец дежурил у него в ногах. Мгновенно отреагировав на движение, задремавший Велимир проснулся, с облегчением увидев, как взгляд сына стал осознанным. Склонившись, целовал его лицо, благодаря Господа. Ведь был для него мальчик самым дорогим в этом мире существом, единственным ребенком и отрадой. — Как же ты напугал нас… — сказал он. — Что произошло? — Прости меня, — виновато прошептал мальчик, обнимая князя за шею. — Я просто хотел помочь Акрису, ведь ему было так больно… У меня получилось, но потом мне стало плохо… Как будто я не спал и не ел очень долго… А дальше я не помню. Велимир погладил сына по спине: — Мой добрый, смелый мальчик, — прошептал он, бессильный чем-либо помочь юному магу. Вот если бы Агния была жива… Встряхнулся, понимая, что не время предаваться печали по мертвым, когда рядом нуждаются живые. — Тогда, думаю, тебе стоит подкрепиться. Я пойду, распоряжусь на кухне, чтобы приготовили что-нибудь вкусненькое. Но, чур, не вставать. Акрис, проследи. Мальчик был еще слишком слаб. Волк качнул головой, от чего создалось впечатление, что он с ответственностью кивнул. Впрочем, может, так оно и было. Когда княже вернулся в комнату сына, там уже были мальчишки, вместе с которыми воспитывался царевич, те, кто будет составлять его свиту, его личные воины. Эдмиан всегда воспитывался как первый среди равных, но особых иллюзий никто не питал. Он всегда будет тем, до кого простым смертным не дотянуться. Велимир улыбнулся, в такие минуты он был спокоен за сына, что не останется тот один, если что-то случится, не все отвернутся от него из страха пред его силой. Останутся рядом верные люди. — А в сборе, сорви-головы, — сказал он, входя. — У меня к вам дело, — убедившись, что его готовы внимательно слушать, продолжил. — С этого дня, если вдруг что-то случиться или вы увидите незнакомых, подозрительных людей в замке или его окрестностях, вы должны хватать царевича и спрятаться с ним в тайной библиотеке. Эдмиан, ты понял? Чтобы ни случилось, ты должен схорониться. Мы не может допустить, чтобы страна осталась без царя и снова погрузилась в хаос смуты. Ребятня притихла, наверное, серьезный тон князя напугал их, но это и к лучшему, вернее запомнят. Старший из мальчиков, Игорь кивнул, незаметно сжимая в своих пальцах ладошку царевича. — Ну, а теперь давайте-ка в трапезную, стоит отметить выздоровление Акриса, — подмигнул Велимир, подхватывая сына на руки. После, за трапезой, мальчики вновь оживились, но было видно, что они все еще задумчивы. Их воспитывали не иначе, как свиту. Охрану. Тех, кто обязательно сделает все, чтобы защитить столь ценную персону. Князь остался доволен реакцией мальчиков и на душе стало поспокойнее. И все же, он зарекся в ближайшее время куда-либо уезжать и покидать замок. Поцеловав Эдмиана, он поднялся в голубятню, отправив послание, предназначенное лично царю. Но между строк о любви, молоком, был тайный текст. Вот-вот могла начаться война, которая как минимум отбросит экономику страны на несколько лет. И эту проблему надо было решать. Он хотел знать, как планирует поступить Димитрий, и будут ли у него для князя какие-нибудь особые распоряжения. Ответа не последовало, но через несколько дней царь-батюшка примчался лично. Порывисто обняв сына, он вскоре отправил его спать, ведь на дворе была глубокая ночь. Оставшись наедине с возлюбленным, поделился последними новостями. — Мы провели переговоры с Лигмуром, — по вздоху царя было понятно, что были они не легкими. — Войны не будет. В обмен, он взял с меня обещание, что Эдмиан не будет претендовать на трон Кирики… — Димитрий глотнул вина, стараясь успокоиться. Велимир облегченно вздохнул, однако, покачав головой: — Опрометчиво с его стороны брать такое обещание с тебя, — заметил он. — Когда-то Эдмиан будет благословлен на царствие, и мы станем ему не указ. А он обещаний не давал… — Да, он действительно забыл, с кем имеет дело, — мужчина нервно рассмеялся. — Знаешь, оказалось, Агния была единственным ребенком Лигмура. — В самом деле? А кто же тогда станет наследником престола Кирики? — Племянник Лигмура. Этому мальчику сейчас лет тринадцать. Странно, правда? Вроде родной внук растет… Хотя этот старый маразматик всегда до одури боялся колдунов и ведьм. — Да, злая ирония, если вспомнить, что и его дочь была ведьмой, — воспоминания об Агнии наполнили сердце грустью, и он тоже плеснул себе в кубок вина. — Интересно, будь она жива, это бы что-нибудь изменило? Впрочем, нам грех жаловаться. Ты, наконец, свободен от его власти и угроз, разве это не стоит отметить? — Ты бы наверняка влюбился в нее окончательно и забыл бы про меня, — со светлой грустью улыбнулся мужчина, притягивая любовника к себе. Князь Василевский вздохнул, удобнее устраиваясь на коленях Димитрия и обнимая его за шею. Никто не знает своего будущего, а тем более того, что никогда не наступит. Вместо ответа, он нежно поцеловал мужчину в губы, выражая свои чувства. — Когда в Акриса полетел нож, у меня едва не остановилось сердце. А если бы его метнули в Эдмиана? — Уверен, что успел бы закрыть его собой, — прошептал Велимир, скользя рукой по груди царя. — А в скором времени, наш сын сможет постоять за себя сам, ибо сила его растет, как и мастерство во владении мечом. Судорожно вздохнув, Димитрий крепче обнял возлюбленного. Как и сын, Велимир был для него всем. И даже мысль о потери причиняла боль.