Тихий взрыв

Дин привычным движением перенёс тяжесть подноса на одну руку и постучал в дверь Каса. Обычно дверь распахивалась почти сразу же, но не сейчас. Нахмурившись, Дин постучал громче. Когда и это ни на что не повлияло, забарабанил ногой. — Тише! — шикнул Сэм. — Забыл, что нельзя шуметь? — Постучи тогда ты, — предложил Дин. — Тебе ничего не сделают. — Наверное, он ещё не пришёл. Заработался. С ним часто бывает. — Что-то не припомню ни раза. — Раньше он постоянно забывал, что мы о чём-то договорились. Дин закусил губу. — А по-моему, он до жути организованный. Может, в душе застрял? — Дин прижался ухом к стене, но безо всякого толку. — Ну, что до организованности, — Сэм посмотрел на часы, — у него ещё две минуты. Может, прямо сейчас он появится в дверях. Они обернулись к входной двери, ведущей в жилой блок с лестничного пролёта. И там действительно появился чей-то силуэт, явно, впрочем, принадлежащий не Касу. — Это Гарт, — сказал Дин. — Он лаборант. — Я в курсе, кто он. — Молодец. А теперь иди наверх и найди Каса. — Что? Он же наверняка занят! Он мне спасибо не скажет, если я его собью с мысли! — Привет, ребята, — окликнул их Гарт, оказавшись на расстоянии, окрик с которого уже не считался шумом. — Кас просил передать, чтобы вы его не ждали. У него прорыв. — У него прорыв, и он нашёл минутку найти тебя и передать сообщение? — недоверчиво переспросил Сэм. — И вспомнил о времени? Гарт пожал плечами. — Ладно, — сказал Дин, раздосадованный тем, что прорыв случился именно в тот вечер, который они должны были провести втроём. — Отнеси ему поесть. И скажи, что если не съест, пока горячее, я лично поднимусь и напинаю ему зад. Запомнил или повторить? Скорчив рожицу, Гарт забрал у него поднос и ушёл — Дин едва успел перехватить с него контейнер со своей порцией. Если не принимать во внимание досаду за сорванный просмотр «Форсажа», он был рад. Прорыв — это потрясающе! Ещё недавно Кас жаловался, что ничего не выходит. И казался расстроенным. Сейчас он наверняка улыбается, может, даже мурлычет что-нибудь под нос; хотел бы Дин сейчас его увидеть. Широко улыбнувшись, Дин повернулся к Сэму — и с удивлением обнаружил, что тот чуть хмурится. — Ты что, — удивился он, — не рад за Каса? Сэм только махнул рукой. — Это не первый его «прорыв». Далеко не первый. Ни к чему они не приводят. — Ты просто завидуешь, — поддразнил Дин. — Сам-то без прорыва сидишь. — Откуда тебе знать? — обиделся Сэм. — Ладно, не плачь, — Дин закатил глаза. — Может, раз такое дело, выберемся в бар, а? — Нет, знаешь… — Сэм помялся. — Я… короче, вспомнил кое-что. Я к себе пойду. Ты извини. Приятного аппетита, — и он ушёл. Дин нахмурился. Что за дела? Каса нет, так и Дина к чёрту? Обиженно фыркнув, он пошёл к себе и завалился на кровать с едой и пультом. И вдруг до него дошло, что нашло на Сэма. Если Кас добьётся успеха… он ведь покинет базу. Как там говорила Лиза? Получит дальнейшее финансирование и съедет? Вот чёрт. Одно дело — знать, что у тебя нет шанса, но быть уверенным в возможности быть рядом и рассчитывать на дружбу. Совсем другое — оказаться, быть может, на разных сторонах континента от Каса. Он ведь даже не узнает, куда именно уедет Кас; а что будет с Сэмом? Что, когда он тоже уедет? Дина сошлют вслед за ним? Как много времени у него осталось? Вряд ли «прорывы» совершаются мгновенно… кроме того, Касу ведь понадобится время на какие-то бюрократические штуки… но даже если он пробудет здесь ещё неделю, месяц — найдёт ли он пять минут для Дина? Или будет круглосуточно занят своим гениальным проектом? Что сейчас делает Сэм? Тоскует? Пытается решиться? Или собирается совершить прорыв вслед за Касом, чтобы уехать вместе? А есть ли гарантии, что в случае успеха их обоих они останутся в одной лодке? Еда давно остыла, но никто не мог прийти и напинать Дину за это, так что он просто отставил её на тумбочку и улёгся на спину, уставившись в потолок. На следующее утро он Каса снова не увидел. Его завтрак забрал Гарт, передав от него «сердечную благодарность»; впрочем, Дин был уверен, что слово «сердечная» родилось именно в воображении Гарта. Он был именно что… сердечный. Интересно, Кас у себя хоть ночевал? Или проработал всю ночь? А около двенадцати в дверь комнаты Дина постучали. Вид у Каса был разбитый, и Дин тут же обрадовался тому, что не успел никуда уйти. Он втащил Каса в комнату и усадил в кресло. — Что случилось? — спросил он, гадая, не поставить ли чайник. — Ничего, — устало ответил Кас. — А что должно было случиться? Кас вздохнул. — Я опять оказался неправ, — сказал он. — Всё казалось верно рассчитанным… предварительная проверка на компьютере всё подтвердила… а дурацкая машина в который раз уверяет, что в расчётах ошибка. — Так, — сказал Дин, — тебе вроде нельзя об этом говорить. — Какая разница? — едва проговорил Кас. — Нечего скрывать, кроме моего провала. Каждый раз одно и то же. — Это ты сейчас так говоришь, — уверенно ответил Дин. — Тебе нужно только расслабиться и отвлечься. А потом взглянуть на всё по-новому. — И начать с начала, — простонал Кас. — Я ненавижу начинать с начала. Ты не представляешь, сколько раз я это уже делал. — Сделаешь ещё раз, — сурово сказал Дин. — Точка. Но сейчас об этом не думай. Давай о чём-нибудь… приятном. Что тебе нравится? — Звёзды? — Ну ещё бы. Звёзды. Хм, ладно. Ты уверен, что они не связаны с твоей работой? — С моей работой всё связано. Дин закатил глаза. — Ладно, — он всё-таки пошёл поставить чайник. — Звёзды. Мне… нравятся звёзды. Хотя вряд ли так, как тебе. И, э… сложно представить, что это просто огромные раскалённые шары. — Банальное начало, но, может, поможет расшевелить Каса. — А ты, эм, с детства, наверное, хотел стать астрономом? — Я не астроном, — ответил Кас. — Я физик. — Не говорить о работе, — напомнил Дин. — Только звёзды. Как там… сверхновые. Тебе нравятся сверхновые? Кас посмотрел на него, как на кретина. (Давно пора.) — Ну, — сказал он, — если бы не сверхновые, мы бы не разговаривали с тобой сейчас. — О чём это ты? — насторожился Дин, пытаясь понять, не нужна ли Касу помощь специалиста. — Ну, — снова сказал Кас, проводя рукой по волосам и рассеянно моргая. — Они предотвратили преждевременное сгущение газовых облаков в звёзды первого поколения. И рассеивали в них тяжёлые ядра, которые… В другой день Дин, возможно, дал бы ему закончить свою мудрую мысль, сделав вид, что всё понял, но не сегодня. Касу нужно было отвлечься, и Касу нравилось объяснять. Дин, наверное, был единственным, кому он мог бы что-то объяснить: простые вещи вроде сгущения газовых облаков его коллегам наверняка были известны, а то, чего эти самые коллеги не знали, Кас вряд ли мог им рассказать, не раскрыв того, чем именно занимается. А ещё Дину нравилось его слушать, так что он перебил: — Эй-эй, Кас, какие тяжёлые ядра, какие звёзды первого поколения? Давай-ка с начала. — Сначала не было ничего, — Кас пожал плечами. — Пока случайным образом не образовалось что-то. Разливавший чай по чашкам Дин, нахмурившись, обернулся через плечо. — Звучит обалдеть как научно, Кас. — Говорю как есть, — обиделся Кас. — А по-моему, в прошлый раз ты мне что-то другое рассказывал. Про кучу одинаковых вселенных или типа того. — Не одинаковых вселенных, а вселенных с одинаковыми физическими законами, — заспорил Кас. — Кроме того, это не что-то другое. Эти вселенные могли образоваться после Большого взрыва. А сейчас я говорю о том, что было до него. — Раньше не было ничего, а теперь всего много, — подытожил Дин, устраиваясь в кресле. — Возможно, даже больше, чем кажется. Такая наука мне по зубам. Кас тяжело вздохнул. — Я надеюсь, ты понимаешь, что Большой взрыв и произошедшее до него — не факты, а теории. Даже если большая часть учёных убеждена, что всё было именно так. — Выбор-то невелик, — заметил Дин. — Или сначала ничего не было, или что-то было всегда. — Есть ещё религиозные точки зрения, — сердито фыркнул Кас. Дин подумал, что надо бы как-нибудь разузнать, чем объясняется его непримиримость в отношении религии, но сейчас случай был не очень подходящий, и он мирно заметил: — Ну, они дела не меняют. Они просто предполагают, что что-то было всегда, то есть всего лишь отстаивают теорию номер два. Кас устало подтянул ноги к груди. — Мы можем посмотреть "Звёздные войны"? — спросил он. Дин забеспокоился про себя, но широко улыбнулся: — Конечно. Я сбегаю, а ты пей чай. Принести чего перекусить? Кас кивнул, и Дин торопливо вышел за дверь. Нужно было ещё найти Лизу и сказать ей, что сегодняшнее несвидание отменяется. Их не-свидания определённо слишком затянулись. Она явно дала понять, что не против и менее дружеского общения — или более дружеского, это как посмотреть, — причём довольно давно, и Дин вёл себя просто непростительно безынициативно. Оправданий у него не было никаких. Лиза, однако, отнеслась к его "не могу объяснить, почему я нужен наверху", совершенно спокойно. Может, дело было в её привычности к секретности всего и вся, а может, она просто не была склонна к излишней драматизации. — Ладно, — сказала она. — Надеюсь, что вечернюю смену ты в состоянии отработать. Или мне разносить ужины за тебя? — Нет, конечно, нет, — сказал Дин. Его не оставляло ощущение вины, и от того, что его ни в чём не обвиняли, было только хуже. Вздохнув, он понизил голос: — Понимаешь, у Каса что-то совсем не заладилось. — Я не должна этого знать, — строго перебила Лиза. — Дин, пожалуйста. — Да. Прости. Он собрался было уйти, но она всё-таки не выдержала: — И почему Сэм его не утешает? Дин вздрогнул. — Он не знает ещё, — замялся он. — Он работает сейчас. Ну и… не уверен, что он умеет утешать. А у меня огромный опыт. Лиза широко улыбнулась. — Я буду иметь в виду. — Обращайся, — улыбнулся он в ответ, подмигнув, и отправился разжиться чем-нибудь для перекуса.