Тихий взрыв

Увидев, что Дин взялся за книгу, Кас ни с того ни с чего начал извиняться. — Прости, что отнимаю так много твоего времени, — сказал он. — Я понимаю, что ты привык к совсем другому распорядку. — Эй-эй, — возмутился Дин. — Я работал по пятьдесят часов в неделю! Без выходных! И всё время носился туда-сюда. И вставал ни свет ни заря. Хорош извиняться. Завтра отдохнём. — Завтра? — нахмурился Кас. — Суббота же. — Кас закусил губу, и Дин простонал. — Ты собрался работать? Ладно, не смотри так. Я с утра тебе всё сделаю, но потом пойду. Завтра народ организует волейбольный мини-турнир. Кстати, и тебя зову. — Не люблю командные игры. Во сколько начало турнира? Если хочешь, мы можем встать позже. — Да нет, я же не только играть иду. Пообщаюсь с народом, расслаблюсь на свежем воздухе. Всё то, что ты любишь, — поддразнил Дин и на всякий случай всмотрелся в лицо Каса на предмет обиды. Но тот лишь фыркнул. — Я понимаю, что спорт важен, — сказал он. — Но что толку в толкотне? Во время пробежки можно хотя бы упорядочить свои мысли. — Людям нравится общаться, — снова поддразнил Дин, устраиваясь с книгой. — Запиши где-нибудь, а то забудешь. — Мне нравится общение, — изобразил всё-таки обиду Кас. — Но не с толпой. Это твоя книга или ты записался в библиотеку? — Записался. Вообще-то я хотел взять Воннегута, но достался мне родоначальник детективов. — По? — удивился Кас. — Я думал, детективы появились ещё в древние времена, а По писал в девятнадцатом веке, разве нет? — Можешь сходить в библиотеку и устроить диспут. Народу там нет, так что толпы не предвидится, не бойся. — Не знаю, — Кас пожал плечами. — Может, возьмёшь мне что-нибудь по лингвистике? Как ты говоришь, прочистить мозги. — Ладно, — согласился Дин, и они углубились один в книгу, другой в работу. Турнир задался. Желающих сыграть в волейбол было предостаточно, и набралось целых шесть команд, хотя тех, кто умел играть, было уже не так много, а отнёсшихся к делу серьёзно — и того меньше. В итоге турнир чуть не скатился в "вышибалы", и по его результатам было принято разумное решение именно в "вышибалы" в следующий раз и играть. Дин расчётливо предпочёл играть за команду кухни — Лиза до сих пор не вернулась из карантина, — и они заняли второе место. После ещё одной команды кухни. После игры все развалились на скамейках под тёплым, благослови боги Калифорнию, солнышком, и Дин блаженно вытянул ноги и через плечо бросил Гарту и ещё одному парню из команды лаборантов: — В следующий раз затащу вас двоих в свою команду. Гарт утомлённо-восторженно предъявил ему два больших пальца, а его приятель-азиат улыбнулся половиной рта: — Спасибо за предложение, но вышибалы — это не моё. — Если ты будешь в моей команде, — заявил Дин, — вернёшься к своим пробиркам в целости и сохранности. А вот если будешь играть против меня… — Звучит заманчиво, — раздалось откуда-то сверху. Дин задрал голову, жмурясь. — Кас? — удивился он. — Это ты рано закончил или мы заигрались? Он прислушался к желудку, но тот ещё не торопился объявлять время обеда. — Закончить я не закончил, но ушёл рано, — сказал Кас. — Непривычно работать одному. Дин поморщился. — Ты пришёл затащить меня обратно? — Нет, я здесь уже давно. Поздравляю со вторым местом. Я болел за вашу команду. Но я думал, что и Сэм будет здесь. — Да, он собирался, — кивнул Дин. — Жаль, что не пришёл. Ты бы поздравлял нас с первым местом. — Эй, народ! — крикнул кто-то, и Дин обернулся на крик. Какая-то рыжеволосая девушка встала на скамейку, пытаясь завладеть всеобщим вниманием. — Объявляется пикник! Сейчас все дружно идут за выносными обедами… так, никакого нытья, потом развалитесь на травке и отдохнёте! Конечно, пледы будут! Линда, принеси нам… ну, сто пледов! — И рыжая жизнерадостно улыбнулась наверняка не шибко обрадованной таким поручением Линде. Выжившие в очереди в столовой, никогда не видавшей такого наплыва, Дин и Кас случайно наткнулись на Сэма и под его бормотания об утреннем озарении и срочной проверке новой гипотезы выбрались на солнышко, получили у хмурой темноволосой женщины плед и устроились среди прочих. — Так что твоя гениальная теория, Сэм? — спросил Дин, развалившись на полпледа. — Тянет на Нобелевку или надо ещё пару дней доработать? Кас, ты что вертишься? — Мне показалось, я видел муравья, — пробормотал Кас. — Ты боишься муравьёв, что ли? — Нет. Просто удивлён, что где-то здесь мог оказаться муравейник. Я давно не видел никаких насекомых. — Ну так надо на улицу чаще выбираться. А когда выбираешься, не бегать, а смотреть по сторонам. — Я смотрю по сторонам, — обиделся Кас. — Значит, насекомые в такую рань ещё спят. Бегай попозже. — Кажется, ты начал спрашивать Сэма о его теории. — Не пытайся уйти от разговора, Кас, — фыркнул Сэм. — Сам знаешь, что рассказать я ничего не могу. — Но ты можешь сказать что-нибудь вроде "всё круто" или "жизнь отстой", — заметил Дин. Сэм закатил глаза. — Можно к вам? — спросил подошедший Гарт. С ним был всё тот же паренёк-азиат, что и утром. — Пледы закончились. Дин окинул лужайку взглядом — да, у Линды явно не нашлось сотни пледов. Минус десять баллов с факультета снабжения. Он с кряхтением уселся, освобождая прибывшим место. Паренёк — Гарт аттестовал его Кевином — по большей части молчал, напряжённо о чём-то думая; Дин заподозрил, что Гарт вытащил его на люди по доброте душевной. Сам Гарт, активно жестикулируя, спорил с Сэмом о существовании призраков; начался этот спор мирным обсуждением йоги, и Дин, отвлекшись на уговаривание Каса съесть упавшую на траву картошку, упустил тот момент, когда разговор приобрёл нотку сверхъестественности. И Сэм, и Гарт, кажется, были того мнения, что призраки существуют, но не сходились в том, какова их природа. Ругались они довольно добродушно, пока Дин не слопал ту самую картошку, упавшую у Каса на траву. Тогда Кас предрёк Дину долгие мучения и повернулся к ним. Услышав же, о чём они спорят, он просто разъярился. Дин давно заметил, что если бы Кас был реактором, то работал бы он не на ядерном синтезе, а на чужой вере во что-то сверхъестественное. Он так разошёлся, обличая антинаучные суеверия, что даже Кевин вынырнул из своих лаборантских раздумий. И если Гарт и Сэм пытались сохранять дружелюбие, то он решительно заявил Касу, что многие научные гипотезы по степени бредовости ничем не отличаются от ненаучных. — Если ты о псевдонаучных… — Да нет! — воскликнул Кевин. — Я здесь чего только не наслушался! И в плане теорий тех, кто здесь работает, и в плане того, что считается общепринятыми фактами! Тут мирно поедающий сэндвич Дин обнаружил, что все уставились на него. Моргнув, он усилием проглотил всё, что было во рту, и развёл руками: — Что? Я в призраков не верю, но, Кас, ты мне просто мозг вынес своей фразой про вселенную, которая расширяется сама в себе. — Вот! — воскликнул Кевин ликующе. — Яркий пример! — Фраза вырвана из контекста, — нахмурился Кас. — Но что в ней вам не нравится? — О чём вообще речь? — спросил Гарт. И Дин в третий раз повторил давешние слова Каса: — Я так понял, что вселенная всегда была бесконечна, даже до Большого взрыва, а сейчас расширяется не в ширину, а в самой себе. А Большой взрыв произошёл везде. — Так и есть, — Кас скрестил руки на груди. — Вот и бред, — отрезал Кевин. — Здесь вообще нет логики. Как что-то может расширяться в самом себе? Если вселенная расширяется, значит, она не бесконечна. — Она и не бесконечна, — сказал Гарт. — С чего бы? — Ещё как бесконечна! — воскликнул Кас. — Да нет же, — заупрямился Гарт. Кевин покачал головой. — Видите? Ваш спор ничем не отличается от спора о существовании призраков. Ни одну из ваших теорий нельзя доказать. Ни во что несогласная сторона не поверит. — На данном этапе развития науки… — начал было Кас, но Кевин не дал ему закончить. — Эта фраза тоже относится как к бесконечности вселенной, так и к призракам. Разницы никакой. И вообще — что такое бесконечность? Разве мы можем по-настоящему это понять? — А вы физик? — сухо спросил Кас. — Если вы чего-то не понимаете, это не значит, что этого не могут понять другие. Всего хорошего. — Он поднялся на ноги и зашагал к научному блоку. Дин тяжело вздохнул и покосился на Сэма. Вид у того даже не был виноватый. — Ты не собираешься пойти и извиниться? — спросил он. — За что? — удивился Сэм. — За то, что он не умеет вести дискуссию? Или за то, что чуть что, он сразу обижается? Дин вздохнул ещё тяжелее. — Ну ты же знал, что он ненавидит разговоры о всяких там призраках. Зачем ты при нём завёл эту тему? — Касу нужно уметь существовать рядом с людьми, — возмутился Сэм. — Не ты ли ругал наши тепличные условия? А ограждение от подобных тем и есть тепличные условия. Я не должен скрывать от кого-либо свои убеждения. Двадцать первый век на дворе. Покачав головой, Дин собрал свои и Каса контейнеры и зашагал за ним. Кас открыл дверь после первого же стука, но по его лицу нельзя было сказать, что он рад видеть Дина. — Можно? — Зачем? — кисло спросил Кас, отходя в сторону. — Хочешь ещё посмеяться над наукой? — Кас, — вздохнул Дин. — Ты принимаешь чужие мнения слишком близко к сердцу. Разве такой умник, как ты, не должен считать, что остальные просто не доросли до его понимания сути вещей? Кас поджал губы и отвернулся. — Я не смотрю на людей свысока. И не переживаю из-за их мнений. Просто… — он запнулся. Дин закусил губу. Что если дело было в Сэме? Он никак не мог понять, нравится ли Сэм Касу; Каса вообще было сложно понять. Но он говорил себе, что просто должен нравиться, так что, может быть, Каса задело несогласие Сэма с его точкой зрения. — Слушай, там всем очень неловко, — сказал он. — Никто не хотел тебя обидеть. — Меня никто не обидел. — И я вполне уверен, что твоя теория лучше остальных. — Там ты говорил совсем другое! — Что? О чём ты? — Ты сказал, что она "вынесла тебе мозг", — Кас изобразил кавычки пальцами. — Это едва ли похоже на одобрение. — Кас! Я просто имел в виду, что она для меня слишком сложная. В голове не укладывается. Это не значит, что я с ней не согласен. Я вообще не могу судить обо всех этих штуках. Но я вполне уверен, что раз ты на её стороне, то она лучшая из всех. Кас вздохнул и опустился в кресло, и Дин присел на стул напротив. — Не надо со мной сидеть, — вскинулся Кас. — Мне просто надоело на улице. — Ага, и ты не хотел убирать за собой посуду, — фыркнул Дин. — Я не "сижу с тобой", — он тоже изобразил кавычки пальцами, пряча улыбку. — Просто, раз уж зашёл разговор об этих всех теориях… я ведь так и не дослушал до конца про возникновение вселенной. — Тебе не интересно, — сердито ответил Кас. — А меня не нужно утешать, у меня всё нормально. — Мне интересно, — изобразил обиду Дин. — Но если считаешь, что я и правда не в состоянии понять, что ты скажешь… — Не считаю! — предсказуемо перебил Кас, и Дин снова спрятал улыбку. — Ты правда хочешь послушать? — Конечно. Давай только вспомню, что ты уже успел рассказать: взрыв, образование всякой мелочи типа кварков и фотонов, потом — протоны и ещё кое-какая мелочь, как итог — атомы. Самые лёгкие. Это заняло почти миллион лет, и вселенная уже порядком подостыла. И расширилась. В самой себе, — фыркнул он. — Очень хорошо, — кивнул Кас. — Помнишь, какие именно атомы образовались? — Водород и гелий, — без запинки ответил Дин. — А дальше не пошло, потому что температура была недостаточно высокой для… э… — Ядерного синтеза, — закончил Кас. — Чтобы образовался атом с большим количеством протонов, чем в изначальном материале, нужны высокие температуры. Водородно-гелиевая вселенная того периода их предоставить не могла. Поначалу она представляла собой что-то вроде однородного облака газов. Но со временем однородность эта не сохранилась. Образовались облака газов, между которыми был вакуум. Эти облака были чем-то вроде протогалактик. Кас сделал паузу, и Дин сказал: — Мне понятно. Я спрошу, чуть что, но пока всё логично. — Хорошо. — Кас уже явно забыл о недавней размолвке и получал удовольствие. Он улыбнулся, и Дин тоже не сдержал улыбки. — В некоторых особенно плотных облаках возникала более сильная гравитация. Это что-то вроде палки о двух концах; с возрастанием плотности возрастает гравитация, а с возрастанием гравитации возрастает плотность. Поначалу плотные области возникали случайно, но теперь процесс пошёл, возрастало давление в них, температура в их центре. И этой температуры стало достаточно, чтобы начался ядерный синтез. Так и возникли первые… — Кас выжидающе замолчал. — Э… тяжёлые атомы? — предположил Дин. — Это тоже, — повёл плечами Кас. — Но я имел в виду первые звёзды. — О. — Да. Это были водородно-гелиевые звёзды первого поколения. Они были небольшими, меньше нашего Солнца, и, по-видимому, существуют до сих пор. Ведь чем больше звезда, тем больше энергии она расходует, так что эти просто не успели… скажем так, сгореть. Они называются звёздами первого поколения. — Классно, — на всякий случай сказал Дин, когда Кас замолчал. Кас снова улыбнулся. — Кстати, где-то 75-80 процентов звёзд меньше нашего Солнца. Но это так, к слову. Так вот, есть галактики, — сказал он, — где почти все звёзды — первого поколения. Там газовые облака когда-то распределились равномерно. Но в галактиках, где этой равномерности не случилось, возникали сверхновые. Массивные звёзды с высокими температурами, они подогревали соседние облака, и те переставали сжиматься. Иначе и из них образовались бы звёзды. Но сверхновые не позволяли им сгущаться и, кроме этого, рассеивали в них тяжёлые ядра. — Так, притормози, — перебил Дин. — История куда-то разбежалась. Так, значит, были облака, а из них образовывались звёзды. Но если звёзды были огромные и горячие, соседние облака оставались облаками. А ещё в этих горячих звёздах возникали-таки атомы помимо гелия и водорода, так? — Всё так, — подтвердил Кас. — И эти соседние облака уже не были сплошь газовыми; это были облака из газа и пыли. — Пыли, — фыркнул Дин. — Очень важной пыли, — кивнул Кас. — Если бы не сверхновые, мир состоял бы из звёзд повсюду. И вакуума. По крайней мере, на данный момент. Но существовали облака из газа и пыли, и из них иногда тоже образовывались звёзды. Уже второго поколения. И одну из этих звёзд ты очень хорошо знаешь. — Солнце? — Да! Оно уже не на сто процентов состоит из водорода и гелия. Других атомов там меньше процента, но они есть. — А звёзды третьего поколения есть? Или мы до этого ещё дойдём? — Ну, — сказал Кас, — нет. Таких нет. Все последующие звёзды относят ко второму поколению. Но звёзды образуются и сейчас. Возможно, даже в эту секунду. После взрыва какой-нибудь сверхновой. Или из-за случайного столкновения облаков. Или после воздействия звёздного ветра. Это происходит реже, чем когда-то, но происходит. Хотя вообще есть теория, что на самом деле звёзды второго поколения — третьи, а первого — вторые. Возможно, на заре вселенной образовались звёзды, которые долго не просуществовали. Это интересная теория, но, может быть, пока оставим её в стороне? — А звёздный ветер — это что? — Это излучение звёздами лёгких атомов во время вспышек. Не взрывов. Во время взрывов как раз рассеиваются тяжёлые ядра. И образуются по большей части. — Стоп-стоп, — Дин замахал руками. — Зря я спросил. Мы ещё с возникновением не разобрались, а тут уже взрывы пошли. — На самом деле взрывы — отдельная тема для разговора. Мы сейчас не будем говорить о жизненном цикле звёзд. Их много разных. Пока просто имей в виду, что сверхновые взрываются, и мы должны быть им за это благодарны. — Благодарны? — Образование тяжёлых ядер во время взрыва, — Кас начал загибать пальцы. — Рассеивание этих ядер. Космические лучи… нет, давай всё-таки не будем забегать вперёд. Я уже забыл, на чём мы остановились. — На Солнце. — А. Ну да. Звёзды второго поколения. Теперь перейдём к планетам.