рыжий в лёгких

Кажется, Юлику не спится. Может быть потому, что диван, на котором он не привык спать, жутко неудобный и ужасно скрипит при малейшем шорохе. А может быть потому, что он слишком занят мыслями о его родственной душе, что поцеловала его сегодня. Онешко пытался выкинуть из головы этот несчастный поцелуй, придумать все что угодно, чтобы заставить Руслана и все, что его касается, казаться отвратительным. Эта ночь даёт ему надежду на то, что все будет хорошо. И он верит в это, как не верил ни во что до этого. Но ведь уже ноябрь, грязный и холодный , а вокруг так ничего не меняется. Обидно так, противно. Через несколько часов Юлик просыпается от подступающей к горлу тошноты. Ему настолько ужасно, что в панике он набирает два сообщения для Лизы, в которых говорит, что любит, что нужно забрать Ра, и что ему очень-очень страшно. Он почти плачет, делая глотки воздуха - такого необходимого в данный момент воздуха, что даже Руслан для него сейчас становится пылинкой. « Сделай ещё один вдох, давай же, все будет хорошо» - думает он, надеясь как-то подбодрить самого себя, - « Это скоро закончится». Он думает, что потеряет сознание, когда его полощет, когда рыжий в лёгких жжёт глотку и он в очередной раз сплёвывает календулу вперемешку с кровью. Отвратительно, когда не держат собственные ноги, когда становишься настолько слабым, что уже просто не можешь держаться. Почему так больно? Ужасно-ужасно. — Ты как? — разрезает мысли голос, — ...хотя молчи, вижу, что паршиво. В один момент у Юлика всё замирает. Он ведь совсем забыл! — Прости. — Давай, помогу подняться, — Руслан не ждёт какого-то ответа, даёт ему на себя опереться и плетётся до раковины. — умойся, да, Онешко, давай вот так. На момент губы Юлика даже трогает улыбка. — Чего улыбаешься? — Ничего. — Пойдём. Идти ещё тяжело. Не то что бы Онешко разучился, просто у него нет сил. Но рядом Руслан, и он просто хочет, чтобы больше никогда не было холодно. Чтобы дышать было легче и всё это закончилось. — Прости, что разбудил, — тихо говорит Юлик, когда добирается до дивана. — Это не ты, а твой глупый лысый кот, который чуть не расцарапал мне лицо. — Сам ты глупый. — Не глупее тебя, Онешко. Спи давай. И до самого утра, смотря, конечно, во сколько начинается утро, у всех же по-разному. Руслан уходит рано-рано, до того как просыпается Юлик, который чувствует больший прилив стыда из-за того, что случилось вчера вечером и сегодня ночью. Здорово, что сегодня суббота.

* * *

В какой-то момент Лиза начинает названивать по утрам и вечерам, слишком много извиняется и искренне волнуется. — Я не могла ответить тебе ночью в тот раз, поэтому звонила рано утром. Я так переволновалась, на самом деле. Тогда мне ответил какой-то парень, сказав, что с тобой все в порядке и позаботится о тебе и...Юлик, ты меня слышишь? — Ага. — Неужели ты всё-таки нашёл себе вторую половинку? Вопрос так и остаётся повисать в воздухе. — ...Он лучше Руслана? — Лиз, я опаздываю на работу. Он грустно вздыхает, сидя на месте и помешивает ложкой сахар в чае, и с грустью, отдающейся горечью, думая о том, что для его хрупкого сердца никто не может быть лучше, чем Руслан. С этим очередным понедельником почти ничего не меняется, только то, что теперь вместо Руслана в окне дежурит Кузьма, что слегка расстраивает Юлика. Их с Тушенцовым смены, кажется, совсем не совпадали. А на что он ещё рассчитывал? «Так что, нацепи на себя улыбку и иди в окно. » После горячего чая в обед дышится не так тяжко, и он понимает, что довольно долго сможет протянуть без ингалятора, у которого почти закончился срок годности. Дни тянутся дольше, потому что ничего не происходит, потому что более тяжко на душе, чем в лёгких, потому что ноябрь такой холодный, а он забывает на работе шапку.

* * *

В кофейнях всегда жарковато, и Юлик чувствует, как на лбу выступает испарина, пока ждёт свой латте перед работой. Кто-то случайно толкает его в спину, когда он забирает кофе со стойки, и тогда парень уже просто готовится высказать все, о чем думает, но... — О. — Лицо Онешко чуть искривляется в каком-то удивлении, когда он, как по закону какой-то мелодрамы, встречает того, кого увидеть был не готов. — Привет. — Привет. Я пойду, не буду загораживать тебе проход. — Подожди. — Я снаружи. В перчатках насквозь мерзнут пальцы, без шапки просто колотит. Но сейчас Юлик пьёт свой горячий латте и чувствует только обжигающее глотку тепло. Руслан не заставляет ждать долго, потому что адски пунктуальный и вообще ненавидит, когда лю­ди ждут. — Замёрз? — Да забей, — отмахивается Юлик, — ты на работу? — Ага... Юлик? — Что? — Мне нравится, когда ты улыбаешься. Просто хотел сказать об этом. Онешко клянётся, что поперхнулся кофе совсем случайно, и что уши красные лишь от холода. А его «Я люблю люблю люблю тебя» оставлено на более подходящий для этого день и заедает, как какая-то грампластинка. — Спасибо... Руслан? — Что? — Ничего.