рыжий в лёгких

Впервые за пару лет, задумавшись, что вылазки всем рабочим коллективом — неплохая идея, Юлик слишком долго решает насчёт того, какого цвета рубашка сидит на нем лучше — бордовая или серая. Даша сказала бы, что это просто красный, а не бордовый, но сейчас ей не до этого, поэтому парень, позируя, делает пару фото в отражении зеркала и спрашивает мнения у Лизы. «тебе пора перестать зависеть от других, почему бы тебе не выбрать самому? (а вообще красная!)» «спасибо, с наступающим» Внимательно подумав и прислушавшись к совету подруги, он всё-таки застёгивает до конца пуговицы на серой рубашке, накидывает свой пуховик и вылетает из квартиры максимально быстро. До остановки Онешко добирается бегом, а когда останавливается, чувствует как в горле противно щекочет и тяжело дышится, но старается не обращать на это внимания, хоть сегодня. Сегодня он позволит себе не быть настолько обеспокоенным из-за календулы в глотке и Руслана, спеть пару песен в караоке и совсем немного выпить. Этим Юлик себя и ободряет, ровно до того момента, как видит Руслана. Нет, парень выглядит совсем как и обычно, но это обычно ещё совсем давно будто навсегда запало Онешко в душу. — Я опоздал? — громко спрашивает Тушенцов, дабы привлечь к себе внимание. — Не-а! Он проходит и здоровается лично с каждым, перекидываясь парочкой фраз, и даже с Юликом, но когда они пожимают руки, Тушенцов задерживает его руку в своей слишком долго. Онешко жалеет о том, что не силён в караоке и прячет себя в нескольких стопках водки, несмотря на то, что пить ему совсем нежелательно. А сегодня Руслан поет, смешно шутит и отлично поддерживает разговоры — он был таким раньше, но сейчас ему слишком далеко до Руслана. Вскоре к холодному Онешко прижимается разгоряченный Руслан, потому что рядом никого. — Блять, не думал, что тут окажется так весело, — пытаясь отдышаться, заключает парень, — чего грустный такой? — А ты развеселишь? — Юлик усмехается и делает глоток. — Запросто. И тут же парень оказывается вытянутым ближе к его коллегам, а в его руке — выдернутый из чужих рук микрофон. А Тушенцов рядом, Тушенцов в безобразной близости, он требует внимания. Онешко на секунду кажется, что это все жутко неприлично. «Ты ведь хотел этого?» — думает Юлик после и позволяет себе расслабиться и начать двигаться. — Я не знаю слова! — кричит он в ухо Руслану. — Похуй, пляшем, — выдыхает парень, осторожно толкается бёдрами и хватается, приобнимая Онешко за талию, -… тебе уже весело? — Очень, — он смеется, но для него это кажется настолько ничтожным почти всхлипом, всё вокруг так блядски хорошо. — Мне сейчас то­же очень хо­рошо, зна­ешь. Юлика слишком радует мысль о том, что он даже не беспокоится о том, как глупо может выглядеть со стороны, у него даже нет сил на это. Всё, что он может себе позволить — держаться за Руслана, слабо оглядываясь на других, которым совершенно наплевать на их пьяный недотанец и сдерживать свое огромное желание рухнуть и уснуть. — Мне хуёво. — Мне всегда хуёво, Юлик. — Нет, мне правда хуёво, Русь, пусти. Он срывается с места, хотя так не хочется, но позориться не хочется куда больше. В туалете парень проводит ещё несколько минут, и его так сильно плющит и полощет, что хочется умереть, чтобы не чувствовать этого. Онешко слишком трясётся над тем, чтобы от него не несло рвотой и судорожно клянётся себе, что никогда больше не будет пить, когда Тушенцов опускает его голову под струю ледяной воды. — Придурок, — цедит сквозь зубы парень, когда Юлик откашливается прямо в раковину, — тебе же нельзя пить. Совсем с головой не дружим? Ты чем вообще думал?! Я…Да что с тобой не так? — Что ты? — А что я? Въебать тебе хочу, вот что я. — Хоть не выебать, — шутит парень, за что славливает подзатыльник и о чём тут же жалеет, — ай! Онешко в самом деле надоело чувствовать вину и стыд за то, что он делает. Ему не хочется смотреть на Руслана и сдерживать кашель, но это, кажется, буквально все, что он может. Сейчас он как никогда слаб и уязвим, и именно поэтому, когда его губы в слепой надежде касаются губ Тушенцова, тот не отталкивает его. Фейерверки.