рыжий в лёгких

Дни после праздников — нечто. Особенно субботы — как ни придёшь — кругом огромные очереди уставших от жизни людей с паспортами в руках, кто-то по делу, а кто-то просто — тридцатник на улице, и просто хочется погреться. — А мне посылка пришла! Из Китая, — щебечет девушка в дорогущей норковой шубе, а Руслан просто смотрит на неё такими заебанными, просто уставшими глазами, что та молча берет из его руки ручку и вяло пишет в извещении размашистыми буквами. Не то чтобы он ну очень устал, просто раздражают такие моменты, когда нужно натянуто улыбаться в ответ и утыкаться в монитор со слащавыми «сейчас-сейчас». Только у Юлика хорошо так получается. — Пустите-пропустите, я здесь работаю! — звонко разрезает тишину голос Онешко, — привет, Русь! — он проходит за перегородку, отделяющую Тушенцова от толпящегося народа, — я принёс кофе, но он, наверное, уже остыл, — усмехается парень. Девушка на секунду отрывается, чтобы посмотреть на подошедшего парня. — Вы всё? Паспорт ваш можно? — Можно, — та облизывает губы и тянет паспорт, и Руслану становится ещё более мерзко тогда, когда он видит её фото, сделанное в 14 лет. — Следующий! Скандалы бывают редко — здесь есть люди понимающие — сделают все тихо, заполнят и уйдут со своей посылкой. — Онешко, давай быстрее, а? Мешаешь людям. — Да сейчас я, кофе пей. К обеду людей становится ни капли не меньше, и Юлик, включившись в работу, с ужасом думает о том, сколько ещё посылок нужно пробить и выдать. — Девушка, вам сообщение приходило? Нет? И у меня в базе ничего нет, не задерживайте людей, сами своё время тратите, — он чувствует, как впервые изо всех сил пытается не закричать на людей вокруг, настолько нервным и уставшим он стал за последний час, — Тушенцов, отстань, сядь и прижмись куда-нибудь в конце концов, надоел уже. — Успокойся, я тебе помогаю, — дергается Руслан, случайно задевая бедром пакеты, которые валятся друг за другом с полки стеллажа, — Юлик, я… —…Я тебя так сейчас ненавижу, господи, ты бы знал. Юлик шумно втягивает носом воздух и принимается быстро составлять все обратно на полку, слушая возмущённый гул людей. — У нас перерыв, приходите через час! — вдруг вспоминает Руслан и смотрит на часы, и правда перерыв: в два дня они снова начнут работать в том же темпе. Люди начинают расходиться: кто-то недоволен, а кто-то такой же уставший, как и Руслан или Юлик. — Пиздец конечно. — Ты кому это говоришь, я тут с девяти утра торчу. Думаю, чего же так скучно, так народ, оказывается, ещё не проснулся. Юлик усмехается и трёт замёрзшие ладони друг о друга, пытаясь их согреть. —…Онешко? — А? — Я так и не отдал тебе подарок с Нового года. Думал сделать это после корпоративки, но ты был вусмерть пьяный, да и я сам уж. — Лучше не вспоминай, мне очень стыдно, и вообще мне нечего тебе подарить… — Не суть, это безвозмездно. Подожди секунду, — Руслан копошится, выискивая что-то на полке, — вот, — после чего протягивает что-то маленькое в огромном подарочном пакете, вот же нелепо! — тебе когда-нибудь дарили письма? Юлику никогда не дарили писем, и он почти позволяет себе не краснеть от такого внимания, но это ведь можно списать на холод, да? Он вертит в руках белый конверт с кучей марок, не позволяя себе посмотреть на Руслана, чтобы не покраснеть. — Тебе не нравится. — С чего ты взял? — тихо спрашивает Онешко, прижимая к себе конверт. —… Не знаю, ты ничего не сказал даже. — Полудурок, — Юлик откладывает письмо и встает, чтобы крепко-крепко обнять Руслана, — мне такого ещё никто не дарил.

***

Юлик не мог точно сказать, что такого случилось, отчего их отношения так сильно сдвинулись с места. За это время Даша написала ему много сообщений, и парню было слишком стыдно за то, что он на них не ответил. «Ничего страшного, ты, наверное, занят» Очень. Если, конечно, работу на почте можно назвать занятной. — Онешко, чего лыбишься? — спрашивает Тушенцов, заглядывая в экран телефона, — о, она горячая…но я получше буду. — Ага, да, стой…что? Вот идиот. — Неважно. Кто она? — Это Даша. «прости» «Хватит извиняться ни за что. Удачного дня, булка <З» —…Ты ей нравишься, — Тушенцову даже горько в какой-то степени, но ему, наверное, это кажется. — Да нет, не неси ерунды… И вообще, даже если это так, то она мне не нравится. — Юлик, если ты хоть немного себя любишь, перестань так часто оправдываться и извиняться, она правильно сказала. Ну-ка, дай, — Руслан выдёргивает из рук Онешко телефон и набирает сообщение в ответ: «парень юлика тоже желает тебе удачного дня :)» — И попробуй только сегодня ещё хоть раз перед кем-то извиниться, — Тушенцов возвращает ему телефон и, улыбнувшись выходит из зала, оставляя Юлика в каком-то очень странном состоянии: в голове все никак не уложилось. Он просто подумает об этом позже, ладно?

***

— Юлик, господи, делай что хочешь, только потом не жалуйся. На твоём месте я бы уже забила на твоего Руслана, он даже не мучился столько, сколько мучился ты, понимаешь?! Это не он плевался кровью с календулой, а ты, уважай себя, в конце концов, — Лиза злится. Потому что волнуется, потому что она старается быть хорошей подругой изо всех сил, потому что хочет, чтобы ему больше не было больно, —… в любом случае — это твоё дело и я ничего больше не буду говорить. Как себя чувствуешь? — Отлично, Лиз. — Я рада. У меня тоже все хорошо, если тебя это волнует. — Конечно волнует, ты чего? — Просто в последнее время ты слишком занят вами. Да и у меня то же самое. Спокойной ночи, Юлик. — Ночи. Он кладёт трубку и тяжело выдыхает, ведь от разговора с Лизой совсем легче не становится, скорее даже наоборот. Наверное, все должно идти своим чередом, а ему не стоит вмешиваться, потому что Юлик, кажется, все портит. А может быть, она права? На следующее утро Онешко даже не задумается об этом, когда будет стоять в очереди на рентген. Может быть, его лёгкие уже облучены насквозь, потому что парень даже не помнит, сколько за последние месяцы он таскался по врачам и делал снимки. — Извините, вы, должно быть, ошиблись, — говорит Онешко, протягивая врачу рентгенограмму, на которой всё было чисто — только ребра и легкие. — Нет, молодой человек, видите? Онешко, ваша фамилия. Ну вот и всё. У нас всё честно и сразу на руки, — женщина улыбается и пролистывает его медицинскую карту назад, — в прошлые разы вас запугали туберкулезом и неизвестными патологиями, а на деле всего лишь были описаны инфильтраты, ну, уплотнения в лёгких. Сейчас они, как-бы, рассосались. Вы что-нибудь принимали? Просто сейчас я с большой уверенностью могу сказать, что вы полностью здоровы… Что-нибудь ещё? — Нет-нет, спасибо. — Всего вам доброго, до свидания. Скрипучая дверь медленно закрывается, оставляя за собой светлый кабинет фтизиатра. Юлик не может поверить в то, что услышал ранее, его, кажется, любят с новой силой. Но когда парень выходит на улицу и прячет дрожащие, красные от холода пальцы в куртке, он понимает, что ему даже некому об этом сказать.