Шедевр Предательства

- Вот мы и здесь… Постарайтесь вести себя потише, чтобы никого не разбудить… И да, лучше пригнитесь. - Пригнуться? Это еще зачем? – Джек недоуменно вскинул брови и бросил непонимающий взгляд на широкую двустворчатую белую дверь, оплетенную лозами дикого винограда, растущего по металлическому каркасу, когда-то давно прибитому к деревянным створкам. – Мы всего лишь стоим перед входом, а нас уже ожидают какие-то ловушки? - Не совсем чтобы ловушки, но осторожность точно не помешает, - Инриген пожал плечами и, достав из кармана связку, на которой висело не менее двух десятков разнокалиберных ключей, взял один из них, довольно старый и ржавый на вид. Чуть пригнув голову, он вставил ключ в замочную скважину и с тихим щелчком повернул. Едва лишь дверь приоткрылась на расстояние, достаточное для того, чтобы в нее мог пройти человек, откуда-то из глубины коридора в прибывших со свистом полетел маленький чайничек из белого китайского фарфора. Инриген успел сделать шаг в сторону, и если бы Джек вовремя не пригнулся, чайник мог угодить прямиком ему в голову. Когда посудина со звоном разбилась о подъездную дорожку, расплескав черный чай по гладкому речному камню, скелет поинтересовался: - У вас тут атмосфера по мотивам Льюиса Кэрролла? - Ну, я бы так не сказал, - Инриген усмехнулся. – Просто наш маленький друг очень любит кидаться посудой в тех, кто приходит в дом, будь то свои или чужие. Безобидная привычка. - Что же за «друг» такой? Словно в ответ на его вопрос из коридора донесся чей-то быстрый топот по деревянному полу и восторженные обезьяньи вопли. Долю секунды спустя через дверь во двор влетела маленькая серая обезьянка в потрепанной синей желеточке и тут же, цепляясь за штаны и льняную рубашку Инригена, взобралась к нему на плечи и обняла за шею. - Ах ты, проказник! – рассмеялся тот, держась за поля цилиндра, чтобы не дать хитрой обезьянке стянуть его. – Нет такого времени суток, в которое ты бы не бодрствовал! Слезай уже, Бен, сейчас ты мне все волосы из головы повыдираешь! Однако та вовсе и не думала слушаться, продолжая дергать Инригена за волосы и восторженно кричать, вызвав у того сдавленный смех и вынудив так и входить в дом. Джек вошел следом, с интересом оглядываясь. Темная прихожая, служившая заодно и коридором, вмещала в себя винтовую лестницу из черного дерева, ведущую на верхние этажи, но ввиду ее немалой ширины развернуться здесь было особо негде, и поэтому каждому входящему ничего не оставалось кроме как двинуться вдоль уходящего вправо ответвляющегося коридорчика. Там в стенах с западной и восточной стороны располагались преимущественно все двери, ведущие в основные комнаты на первом этаже. В самом конце коридора в мрачном углу неприметно стоял маленький круглый дубовый столик, крепящийся на ножках, имеющих форму лап грифонов, на котором находилась лишь маленькая резная шкатулка. Подойдя к ней, Инриген взял шкатулку в руки и медленно открыл скрипучую крышку. Словно облачко белого пара оттуда начало медленно выплывать нечто, постепенно приобретающее черты, отдаленно напоминающие человеческие. И вот уже перед мужчиной и скелетом, паря где-то в нескольких сантиметрах над полом, возник призрак печальной девушки, которой можно было дать не более восемнадцати, чье белое как мел лицо было наполовину скрыто светлыми льняными волосами. - Бен разбил чашку там, на улице, - обратился к ней Инриген. – Поможешь убрать? - Конечно, - бесцветным голосом ответила та, медленно двинувшись вперед и пролетев прямо сквозь Джека. Повелителя Тыкв передернуло – ему показалось, словно его окатили водой, приличное время выстоявшей на морозе и находившейся на грани кристаллизации. Малоприятное ощущение. Оглянувшись вслед уплывшему призраку, он полюбопытствовал: - Почему у нее такой печальный вид? - У нее всегда был такой после смерти, - лишь ответил Инриген. – Пытаться развеселить ее бессмысленно. Она сама хочет этой вечной грусти, ей не нужно становиться счастливой после гибели. Так, по крайней мере, считает она сама. А знаете, я жутко устал. Уже почти утро, но я, если не возражаете, сейчас проведу вас в вашу комнату и пойду вздремну немного сам. - Нет-нет, разумеется, я не против! – поспешно заверил скелет, не желая доставлять кому-либо лишних неудобств. - Вот и отлично! – отбивая тростью по сосновому полу веселый ритм, Инриген стал подниматься на второй этаж. Стараясь ступать по старой лестнице как можно тише, дабы скрипучие доски не создавали много шума, Джек поднялся следом, не переставая с интересом изучать внутреннее убранство этого дома, который оказался поистине диковинным. Стены, обшитые темными панелями, украшали картины примерно одинакового размера и формы, расположенные «лесенкой», но при этом все почему-то пустые. Каково же было удивление Джека, когда за одной из картинных рам появилось маленькое темное пятно, начавшее расти и изменять форму, пока, наконец, не стало ясно, что это стремительно приближающаяся откуда-то из глубины пустого пространства картины черная змея. Вот изнутри она приблизилась к раме вплотную – и так же спокойно стала перелезать через это раму, сползая вниз. Джек вглядывался в пустой холст и никак не мог понять, как и откуда там могло материализоваться живое существо, ибо с подобным явлением он сталкивался впервые. Чудной домик, что и говорить. Пройдя вдоль коридора на втором этаже, который был значительно просторнее и светлее, чем на первом, Инриген указал на одну из темных дверей, располагавшуюся ближе всего к широкому окну, выходившему на лес. - Вот здесь ваша комната. Большая и уютная, и о любых неудобствах вы можете сообщить нам – исправим моментально. - Большое спасибо, я думаю, что ничего мне не понадобится. - Вот и замечательно, ну а я пойду. И Инриген тут же без лишних слов удалился, на ходу зевая и мечтая как можно скорее встретиться с подушкой. Джек повернул ручку двери и вошел в предоставленную ему комнату. Поскольку, как уже говорилось ранее, крыша на втором этаже была выстроена по наклонной, потолок также был наклонен, придавая комнате угловатую форму. Одно-единственное, но большое окно выходило прямиком на цветущий сад, расположенный у дома, и уже через приоткрытую форточку комнату заполнил приятный напоенный влагой воздух. Мебели здесь было немного, ничего лишнего: широкая кровать с высоким изголовьем, украшенным незамысловатой, но, тем не менее, притягивающей взгляд резьбой, письменный стол, на котором стояла целая свеча, стул с высокой спинкой и шкаф на приземистых ножках. Джек несколько раз обошел комнату и понял, что, как ни странно, спать ему совершенно не хотелось. Куда с большим удовольствием он прогулялся бы чуть-чуть на свежем воздухе - по крайней мере, это смогло бы привести его мысли в порядок лучше всякого сна… Вновь глянув из окна на густой и по-прежнему зеленый, несмотря на осеннюю пору, сад, Скеллингтон махнул на все рукой и тихо вышел из комнаты. Спускаясь вниз, он заметил, что та же самая змея, которую он увидел накануне, преспокойно заползала обратно в пространство картины, не встречая при этом никаких препятствий на своем пути. Заодно вместе с ней туда вползла неизвестно откуда взявшаяся красная ящерица. - «Бывает же», - Джек помотал головой, продолжая путь вниз. Выйдя через парадную дверь во двор, он, переступая через странные осколки деревянных колес от повозок, вперемешку лежащие в высокой траве, двинулся к калитке, которая вела в тот чудо-сад. Металлическая створка с едва слышным скрипом поддалась лишь одному осторожному толчку. По мягкой и влажной от выпавшей расы траве Джек неспешно прогуливался, оглядывая возвышающиеся вокруг деревья, большинство из которых были ивами, чьи ветви успели опуститься до самой земли. Где-то в их тени можно было заметить одну или две кованые скамьи, по самые подлокотники оплетенные вьющимися растениями неизвестного вида, но чем-то отдаленно напоминающие помесь виноградных лоз с цветами тигровой лилии. Сад был большим, куда больше, чем мог показаться со стороны, и, кроме того, ухоженным. Это и удивило Скеллингтона – на то, чтобы содержать все это буйство природы в таком состоянии, потребовалась бы целая бригада садовников. В том, что в этом доме ему встретится еще много загадок, сомневаться не приходилось. Когда Джек вошел в более скрытую и теневую часть сада, ему показалось, словно здесь он не один. Пройдя мимо небольшого фонтанчика из отшлифованного белого камня, он заметил очередную скамью, сначала плохо заметную в утренней дымке. Подойдя ближе, скелет замер и даже почему-то затаил дыхание, когда увидел, что скамья была не пуста. На ней, подложив под голову руку, покоящуюся на подлокотнике, мирно дремала никто иная как тряпичная кукла Салли. Видимо, ей тоже не спалось, и, решив прогуляться по саду, она нечаянно задремала здесь, убаюканная журчанием воды в фонтане и приглушенным вдалеке пением птиц. На ее милом личике под спадавшими на него рыжими волосами можно было прочесть лишь умиротворение. Джек не сразу понял, что уже с минуту он стоит, не сводя с нее глаз и тепло улыбаясь. Вот она, совсем близко, все такая же прелестная и хорошенькая, какой всегда была. Да, она ничуть не изменилась – все та же Салли. Та же девушка, которая для него всегда будет самой красивой. Черт возьми, он так рассуждает, словно действительно любит ее… Нет, так нельзя, это все всего лишь воспоминания. Просто она очень важна для него, ведь никогда у него не было настолько близкого друга, с которым можно было бы поговорить по душам, да и с которым всегда есть о чем поговорить. Или просто помолчать – иногда и молчание может нести в себе больше смысла, чем любые слова. Стараясь ступать как можно более бесшумно, Джек подошел к ней и, опустившись перед скамьей на колени, очень осторожным и мягким движением убрал волосы с лица куклы. Интересно, что ей снится?.. Она едва заметно улыбается во сне, значит, что-то приятное. Как все-таки прекрасно, что с ней все хорошо. Здесь, наверное, она счастлива. И это замечательно – Салли как никто другой заслужила своего счастья. Безумно хотелось разбудить ее, заговорить с ней… Но делать этого ни в коем случае было нельзя. Скорее всего, едва увидев скелета, она отдернется и даже разговаривать с ним не станет. И правильно. Да, лучше просто немного побыть рядом, пока есть такая возможность. Еще с минуты Джек продолжал неотрывно наблюдать за спящей девушкой, невольно любуясь ею. И только тут он обратил внимание на то, что она лежала ничем не укрытая, а ведь утро было достаточно прохладным. Так и продрогнуть недолго. Скеллингтон вернулся в дом и прихватил с собой теплый плед, который ему удалось найти в шкафу, стоявшем в его комнате. Вернувшись, он тихо и бережно укрыл им куклу, стараясь не разбудить ее. Салли, к счастью, лишь слабо пошевелилась и что-то неразборчиво прошептала во сне, неосознанно сжав пальцами край пледа. Теперь Джек был удовлетворен, не боясь, что она может замерзнуть. В такую пору года простудиться ничего не стоило. Когда нечеткие отблески солнца стали пробиваться сквозь верхушки возвышающихся вокруг дома елей, Повелитель Тыкв решил, что пора уходить, так как Салли могла проснуться в любую минуту. Встав с травы, он напоследок мягко погладил ее по щеке, едва касаясь кожи, и двинулся прочь из сада, почувствовав, наконец, долгожданную сонливость. Едва лишь оказавшись в своей комнате, Джек без сил упал на кровать и почти тут же провалился в глубокий сон. …И снова ночь была пронизывающе холодной. Настолько холодной, что каждый вдох давался с великим трудом и порою мог казаться последним. Дышать было просто больно. Она сидела в темном грязном углу, окруженная крупными неровными камнями неопределенно-серого цвета, когда-то служившими стенами зданий. Ее рука была автоматически сжата на толстой ржавой проволоке, криво торчавшей из одного особенно крупного камня, которая некогда была каркасом. Она держалась за этот каркас, словно утопающий за соломинку, словно боясь, что если ее дрожащая рука хотя бы на миг отпустит его, шаткий и полуразрушенный мир вокруг нее рухнет окончательно, и она вместе с ним. Тяжело и мучительно дыша, время от времени откашливаясь, она куталась в рваную тряпку, которую она по старой привычке называла «одеялом», хоть и теперь на одеяло этот кусок грязной ткани смахивал меньше всего. Но это было всем, что она имела, и чем пыталась укрыться от пронизывающего холода, что было практически бесполезно. Наверное, она понимала, что скоро умрет, но упорно отторгала от себя мысли о смерти, стараясь продержаться как можно дольше и не забывать дышать. Каждый вдох был мукой, но останавливаться было нельзя. Джек стоял и наблюдал за ней, больше всего на свете желая как-то помочь ей, что угодно, только бы ей стало легче. Но почему он не мог даже сдвинуться с места? Почему максимумом его возможностей было только с мукой смотреть на эту жуткую картину? Скелет протянул руку вперед, и только тогда Салли подняла на него уставшие глаза. - Не надо, - хрипло и спокойно шепнула она. – Можешь быть спокойным за меня. О себе лучше думай. Но Джек, не обратив внимания на ее слова, все-таки смог сделать неуверенный шаг вперед и, сев рядом с ней, крепко прижать к себе дрожащую от холода куклу. Она была совсем ледяная, и даже сердце билось как-то подозрительно медленно. - Ты меня еще слышишь? - Нет. И ты зря стараешься – ты мне уже не поможешь. - Почему? - Ты пришел слишком поздно. И сейчас я прошу тебя оставить меня. И Джек послушался. Удивительно, но это так. Ведь он никогда не оставил бы ее здесь одну, как бы она ни просила. Но сейчас любое безумство казалось возможным… Над головой прогремел раскат грома, и где-то сверху блеснула молния, казавшаяся нечеткой вспышкой сквозь многометровую толщину ядовитого желтого смога. Неба за ним увидеть не представлялось возможным. Ну а затем, растворяя под собой каменные поверхности разрушенных зданий, медленно закапал настоящий кислотный дождь… Джек резко распахнул глазницы, не понимая, где он и что происходит. В голове как-то странно затуманилось после сна, и скелету пришлось приложить немалое усилие, прежде чем вспомнить, как он оказался в комнате с резко уходящим под откос потолком. После приснившегося кошмара на душе остался какой-то неприятный осадок, тяжелое предчувствие. Из мыслей никак не уходил образ дрожащей от холода Салли, ее уставших и измученных глаз. Подобный сон вряд ли мог оказаться вещим, но все равно Джеку было очень не по себе. Он поспешно встал с кровати и подошел к окну, надеясь, что спал он не слишком долго. Солнце поднялось на приличную высоту над землей, и лазурное небо без единого намека на облачность могло указывать на хорошую погоду на протяжении всего дня. Взглянув на старые и чуть пыльные часы, висевшие у самой двери, Джек вздохнул с облегчением – было только десять утра. Переодев примятый фрак на более чистый, он открыл дверь и тихо вышел в коридор, в душе надеясь на то, что он проснулся далеко не первым. Не успел скелет и шагу сделать по направлению к лестнице, как мимо него метнулось резвое существо с неизменными черными хвостиками, которое, весело смеясь, по перилам лестницы быстро съехало вниз и, находясь уже на первом этаже, высоким задорным голосом крикнуло кому-то: - Он проснулся! - Замечательно, пусть же идет к нам. - Мистер Скеллингтон! – шустрая девица, которую звали, насколько Джек мог помнить, Левитта, оперлась руками о нижние перила, задрав голову вверх и выискивая Повелителя Тыкв глазами. – Ротас был бы не прочь с вами поговорить, так что спускайтесь смело и чувствуйте себя как дома. - Хм-м… Хорошо, - Скеллингтон не удержался от усмешки. – Уже иду. Спускаясь вниз, про себя он отметил, что атмосфера этого дома начинает приходиться ему по вкусу своей нестандартностью. Почему-то это приятно радовало. Внизу, в противоположность картине, увиденной утром, кипела жизнь. Из комнаты, которая, судя по всему, была кухней, валил пар, доносился густой запах горячего сладкого теста и смешанный хор множества веселых голосов: - Энн, добавь жару, займись, наконец, делом! Будешь продолжать поедать пирожки в своем темном углу, начнешь мыть посуду за всех! - Осторожней подбрасывай блины на сковороде, с пола их есть никто не будет, да и с моей бедной головы тоже. - Кто вылил тесто?? Признавайтесь! Спустившись вниз, Джек своими глазами увидел, как кукушка на настенных часах, прокуковав три раза, резко отделилась от механизма подобно живой птице, вспорхнувшей с ветки, и преспокойно пролетела мимо, через окно вылетев в сад. Остановившись посреди коридора, Повелитель Тыкв завертел головой, не зная, куда именно идти – ни из-за одной двери, которых, как казалось, утром было меньше, не доносилось ни звука. Внезапно как-то неестественно близко раздался спокойный приятный мужской баритон: - Проходите сюда, Джек, мы ждем вас. Скелет, чуть вздрогнув от неожиданности, но определив, наконец, куда идти, направился в сторону одной из западных комнат, вход в которую состоял из тяжелых двустворчатых дверей, одна из которых была чуть приоткрыта. Осторожно толкнув створку, Джек медленно вошел. Его глазам престала комната, при взгляде на которую не сразу можно было понять, как комната подобного типа вообще могла входить в такой маленький старенький домик. Просторное, круглое помещение, оформленное в темных тонах, преимущественным цветом среди которых был глубокий винно-красный оттенок, пришедшийся как на вещи вроде тяжелых портьер, наполовину скрывавших окна и позволявших утреннему солнечному свету попасть в комнату лишь частично, так и до обивок мягких кресел, стоявших у горящего камина. В углу комнаты (если, конечно, в круглой комнате можно найти какие-либо углы) на высокой жердочке сидела некая удивительная тропическая птица с ярким оперением, беззаботно клевавшая ириски, фантики от которых валялись на полу вокруг, никем не подобранные. Стен комнаты, обшитых темными панелями, почти не было видно за обилием высоких книжных полок. Вглядевшись в надписи на корешках, Джек несказанно поразился, увидев экземпляры, принадлежавшие авторам, живущим тысячелетия назад, но при этом прекрасно сохранившихся, словно едва лишь выпущенных в свет. У камина, в котором, несмотря на светлое время суток, мирно потрескивал огонь, в креслах вырисовывались два темных силуэта. Приглядевшись, Скеллингтон узнал Инригена и Левитту, игравших в вист и о чем-то горячо споривших. Увлекшись карточной игрой, никто из них не заметил прихода Джека, а может быть, просто не обратил на это внимания. Взгляд скелета скользнул к тяжелому стулу из черного дерева с широкими подлокотниками, что стоял чуть в тени, на котором сидел некто третий, кого Джек ранее не видел. Задумчиво уперев сплетенные пальцы рук в подбородок, украшенный короткой щетинистой бородкой, на него глядел мужчина, чьи черные волосы спадали до самых плеч, при свете огня в камине отбрасывающие тень на лицо с кожей настолько мертвецки-бледной, что казалось даже, словно она имеет слабый голубоватый оттенок. Подобно слепому, его глаза были закрыты повязкой, выглядевшей довольно старой и поношенной. Одет он был в черный фрак и длинный плащ аналогичного цвета, придававший вид некого не то черного мага-фокусника, не то злодея из детских сказок, если конечно, злодей может обладать такими приятными и невозмутимо-спокойными чертами лица. - «Неужели он слеп?» - пронеслась быстрая мысль в голове Джека. - Нет, я не слеп, - раздалось в ответ. – Мне не требуется держать глаза постоянно открытыми. Когда я хочу увидеть ЧТО-ТО, что действительно впечатлит меня, я снимаю повязку. В последнее время это происходит крайне редко. В прошлый раз это было в году эдак… - …1835? – подсказал Инриген. - Именно, - Тот кивнул. – Благодарю за освежение памяти. Поэтому, мой дорогой гость, не беспокойтесь об этом, я прекрасно вижу то, что происходит вокруг меня и без помощи моих глаз. - «Похоже, это и есть тот самый Ротас, которого так часто упоминал Инриген…», - вновь мелькнула у Джека мысль. - Именно так, «тот самый», - последовал незамедлительный ответ. – Так что, думаю, представляться вам мне без надобности. - «Он еще и мысли читает…» - Только иногда, но вы можете не беспокоиться – я делаю это лишь тогда, когда точно знаю, что не сую нос в чужое дело. Ваши сокровенные тайны останутся при вас, я буду читать лишь самые поверхностные ваши мысли, если вы не возражаете. - Вам не кажется, что это доставляет неудобства собеседнику? – Прозвучали первые слова Джека, произнесенные в этой комнате вслух. - Отнюдь. Я имею в себе здоровую долю эгоизма – меня далеко не всегда интересует, доволен ли собеседник или нет. - Стало быть, с вами тяжело общаться? - Уж об этом судить лично вам. Здесь у разных людей насчет этого разные мнения. Кому-то это нравится, а кого-то возмущает. - Первый шаг к формированию моего мнения насчет вас будет лежать в том, ответите ли вы прямо на мой вопрос. - Что же за вопрос? Хотя нет, постойте, присядьте сначала: я не люблю, когда собеседник стоит. К тому же, это будет очень невежливо с моей стороны. Джек пожал плечами, но послушно опустился в кресло, стоящее напротив. Ротас, слегка насмешливо улыбнувшись, опустил левый локоть на подлокотник, подперев голову рукой и поинтересовался: - Так что вас интересует, мой дорогой гость? - Вы, полагаю, и сами прочли это в моих мыслях. - Знайте, если я прошу вас высказать мне что-то, это означает, что мыслей ваших я не читал и хочу услышать ваш вопрос вслух. Вам придется учесть это, Джек Скеллингтон, если вы хотите избежать неудобств в будущем, общаясь со мной. - Что ж, ладно. Я хочу знать, зачем вы позвали меня сюда. - Этот вопрос мучает вас с того момента, как вы получили письмо и даже до того, как сожгли его, - задумчиво проговорил Ротас, причем слова его были не вопросом, а утверждением. – Хорошо. Вы можете с точностью и полной уверенностью сказать, кто я такой? - Сомневаюсь в этом. Единственное, в чем я теперь уверен, так это в том, что вы напрямую связаны с нечистой силой. - Берите выше! – рассмеялся тот. – Я связан с чем-то куда более темным и «нехорошим», чем с простой нечистью. - «Вот именно! – неожиданно для самого себя со злостью подумал Джек. – И в это темное вы ввязываете Салли, а ведь она наверняка и не подозревала, на что шла, когда согласилась стать частью вашей свиты!» И только тут скелет вспомнил, что его мысли могут быть прочитаны. Но уже было поздно. Ротас нахмурился. - Она знала, поверьте мне, еще как знала. Единственной слабостью с ее стороны была мысль о том, что терять ей нечего. Но сейчас она осознает, что подобные мысли были просто глупы. И она не жалеет, что пришла к нам. Вы думаете, что я вывел ее на темную дорожку? Связал с черной магией, с нечистой силой? Продал ее душу Дьяволу? Вы ошибаетесь. Она сказала вам правду тогда. Никому ничего она не продала, это абсурдно. Вы знаете, что вообще такое продать душу? Существо, продавшее себя, теряет все, что когда-либо имело. Несмотря на мою тесную связь с сатаной, даже я никогда не одобрял продажи души. Потому что до этого опускаются только поистине слабые и мелкие личности. Подобное не поддается простому объяснению, и я не считаю вас тем, кому это знание можно доверить. Или, может быть, вы думаете, что наша задача в том, чтобы творить зло? Как бы там ни было, Салли никогда не была причастна к тому, что можно отнести к грехам человеческим – поэтому за нее вы можете не беспокоиться. Она в надежных руках. Словно «надежных» было произнесено с нажимом, отчего Джека почему-то передернуло. А прочел ли Ротас то, что творится у него на душе в отношении к Салли? Знает ли, что в большей степени он здесь из-за нее? Повелитель Тыкв поднял на нового знакомого глаза, ожидая услышать слова вроде: «Да-да, разумеется, знаю», однако тот молчал, кажется, задумавшись о чем-то своем. Действительно ли он не знал об этом, или же притворялся? А может, он не врал, говоря, что «никогда не лезет не в свое дело?». Хотелось в это верить. - Но вы так и не ответили на мой вопрос, – негромко произнес Джек. Ротас вновь глянул на него: - Да, верно. Но вас хочу предупредить, что с полным откровением я вам не отвечу, - Чуть-чуть помолчав, он продолжил. – Дело в том, что мое предназначение – это путешествовать по миру. На каждой новой местности, где я и моя свита оказываемся, я проявляю искренний интерес к людям, на ней живущим. Мне нужно знать, что меняется с годами, открывать новые качества в людях, изучать их. Тем более, иногда находятся личности, с которыми мне было бы очень интересно познакомиться и узнать поближе. Остановившись здесь, я узнал о том, что неподалеку отсюда расположено королевство Хэллоуин. Во мне не мог не вызвать интереса правитель этого королевства, Повелитель Тыкв. Да, и поэтому вы должны знать, что вы не один, кого я пригласил в свое временное пристанище. - Получается, что вы… Просто изучаете людей, подобно какому-нибудь биологу, сидящему в траве и через лупу наблюдающему за поведением мелких животных. - Нет, ну что вы, это ошибочное мнение. Биолог есть биолог, и если он захочет, то любое из этих мелких животных он посадит в банку, а то и вскроет. Я же себе такого живодерства не позволю, - Губы Ротаса тронула мрачная усмешка. Джек вздохнул, поняв, что более точного ответа он не получит. - Пожалуй, я утомил вас, - заметил его собеседник. – Сейчас прекрасный, несвойственно теплый и солнечный для осени день, так что не буду задерживать вас в темной и душной комнатке. Если вы хотите, можете покинуть нас и вернуться в родной Хэллоуин, если нет, мы будем рады принять вас как гостя. - Я останусь, - глухо ответил скелет, не глядя на Ротаса. Мысленно он задавался вопросом, где сейчас может быть Салли. - Она в саду, - раздалось в ответ. – В оранжерее, что находится с южной стороны участка. - Спасибо, - чуть раздраженно ответил Скеллингтон, вставая с кресла и покидая комнату. Ноги сами несли его к саду, хотя Джек не мог понять, почему его так тянет увидеть Салли прямо сейчас. В конце концов, что же он ей скажет теперь? Вряд ли она поверит ему, что он оказался здесь по стечению обстоятельств. Да и понятно почему. Путь до оранжереи показался каким-то уж слишком коротким – возможно потому, что за это время Повелитель Тыкв так и не смог придумать ничего путного, с чего можно было бы начать разговор. На некоторое время он нерешительно потоптался перед стеклянной дверью, после чего как можно тише открыл ее и вошел вовнутрь, на какой-то миг замерев, чтобы прислушаться; до него тут же донеслись звуки чьего-то пения. Сомневаться не приходилось, пела она. Ее нежное сопрано он узнает везде. Осторожно и бесшумно Джек ступал по мягкой земле между рядами растений, приближаясь к углу оранжереи, откуда раздавался высокий и звонкий голосок. Салли стояла спиной к нему, беззаботно и тихо напевая мелодию, которая оказалась знакомой Джеку; насколько он помнил, та носила наименование «Know Why Nightingale Sings?». В руке кукла держала садовый секатор, осторожными движениями срезая им подсохшие розы со стеблей, вьющихся по деревянному каркасу. Ее голос сейчас звучал с какой-то приятной теплотой: «Почему я чувствую падение острей?» - Вопрошал малыш, в глазах искрился свет. «Знаешь, почему поет здесь соловей?» - Вот и весь в тот миг полученный ответ. Сделав смелый шаг в живущий мир во мне, В круговорот фантазий без границ… - …Освобожусь от привязи к земле, Настигну рай на высоте парящих птиц, - Допел за нее Джек едва слышно. Салли вздрогнула от неожиданности, и секатор в дернувшейся руке срезал очередную темно-бордовую, почти черную розу. Девушка тут же обернулась и, встретившись с Джеком взглядом, застыла на месте, как-то странно при этом пошатнувшись. Ей понадобилось вцепиться в каркас позади, чтобы не упасть. Затем она неуверенно и осторожно выпрямилась, не сводя широко раскрытых глаз со скелета, словно не до конца веря в происходящее. - Ты!.. – лишь слабо выдохнула она свистящим шепотом. Джек открыл было рот, но тут же закрыл. Когда это с ним такое было, чтобы ему нечего было сказать? К великому несчастью, сейчас произошел именно такой случай. И сейчас ему приходится стоять подобно идиоту и молчать, в то время как надо немедленно объяснить свое появление здесь. Эта мысль укрепилась в Повелителе Тыкв, когда он заметил, как Салли стала медленно поднимать руку с секатором, словно желая запустить им ему в голову. - Салли… - Вовсе не желая получить по лбу посторонним предметом, скелет на всякий случай отошел на шаг. – Прошу, только не дерись, пока не выслушаешь меня… - Ты!.. – вновь повторила кукла, не в силах сформулировать из потока мыслей конкретное предложение. – Здесь!.. Какого?!.. Видя, что девушка смотрит на него с откровенной злобой и неприязнью, Джек робко протянул к ней руки ладонями вверх, не забывая держать их за пределами возможной угрозы. - Выслушай меня… Поверь, я оказался здесь случайно… - Скеллингтон чуть перекривился, понимая, что его слова не совсем искренни. Но если он скажет ей всю правду, то его череп рискует быть пробит садовым инструментом. – Я и подозревать не мог, что ты попала в свиту именно Ротаса… И я не знал, что ты не в курсе того, что он самолично меня пригласил к себе… - Что? – Салли опустила руку с секатором и, подумав немного, отложила его на низкий деревянный столик. – Да, я знала, что несколько гостей появятся здесь вскоре… Но я никогда не интересовалась, кто именно это будет. И ты тоже, стало быть? Отлично. Рада видеть тебя. Последние слова были произнесены сухо и с ноткой иронии. Джек попытался поймать ее взгляд, но почему-то Салли упорно не смотрела на него. Вид у нее стал раздраженный и мрачный. После нескольких минут неприятного молчания кукла отвернулась и вновь продолжила свое занятие, словно никто и не прерывал ее. Джек понял, что ему пора уходить, но природное упрямство не позволило ему сделать этого, и он, решившись, сделал еще один шаг по направлению к девушке. Салли сделала вид, что не заметила этого. - Ты очень зла на меня? – наконец спросил Джек, мысленно назвав себя дураком, который даже вопроса толкового задать не способен. - На вас? Что вы, Ваше Величество, как можно? – раздраженно ответила кукла, не глядя на него. – Ваша презренная бывшая подданная удивлена столь странным вопросом. - Салли, ну зачем ты так?.. - А как тебе еще надо? - Я понимаю, что ты меня теперь… кхм… недолюбливаешь, но ведь сейчас я ничего такого не сделал, чтобы заслужить твою злость. - Ты хочешь, чтобы я общалась с тобой иначе? Как-то по особенному? - Ничего особенного мне не надо, но хотя бы не говори со мной так, словно я твой злейший враг! Рот девушки на миг приоткрылся, но она ничего не сказала, однако Джек явственно услышал застывший на ее губах вопрос: «А разве это не так?». - Злейшим врагам по обыкновению желают смерти, - продолжил Повелитель Тыкв негромко. – Но там, в лесу, ты могла бы и не спасать мне жизнь, если бы хотела. Салли резко обернулась. Глаза ее недобро сверкнули. - Я понятия не имела, что это был ты. В той тьме невозможно было разобрать ничего далее одного шага. Так что… - Так что? – тут же спросил скелет. На некоторое время повисло мрачное молчание. – Салли? Стала бы ты стрелять, если бы знала, что это был я? Кукла, не отвечала, старательно избегая его взгляда. Затем, вновь отвернувшись, она быстрым шагом покинула оранжерею. После того, как захлопнулась стеклянная дверь, вокруг повисла звенящая тишина. Джек вздохнул и, приложив руку ко лбу, вслух проговорил: - Значит, хорошо, что не узнала… Тогда мишенью для пули были бы не те твари. Вновь коротко вздохнув, скелет неторопливым шагом покинул оранжерею вслед за Салли, думая, чем можно было бы теперь себя занять. Пожалуй, все-таки стоит сесть за продумывание празднования Хэллоуина, иначе по возвращении домой может сильно не поздоровиться от Мэра и горожан. И никакие поездки прямых обязанностей короля не отменят. Поскольку Джеку было неохота запираться в предоставленной комнате (за два месяца проживания в качестве отшельника тишина и одиночество успели поднадоесть), с несколькими листами пергамента, чернильницей и пышным черным пером он уединился в углу обставленной в средневековом стиле гостиной, которая, как он смог понять, являлась общей комнатой как для гостей, так и для хозяев. Там он не мог никому мешать, да и вряд ли сейчас кто-то мог помешать ему. Последующие полчаса Джеку удалось спокойно провести за работой, что-то бесконечно выписывая и вычеркивая на пергаменте, время от времени задумчиво покусывая кончик пера. Этот забавный домик, в котором ему довелось оказаться, стал неплохим источником вдохновения, и теперь одна за другой на гладком и чуть желтоватом листе появлялись разные надписи, эскизы, чертежи, наброски и заметки. Через некоторое время в коридоре послышался стук маленьких каблучков, и в гостиную вошла Левитта, державшая в руке горячую вафлю и не придававшая никакого значения тому, что горячая карамель с нее капала на чистый белый ковер. Увидев Джека, сидящего в углу на небольшом диване в окружении пергаментных листов, она улыбнулась и, преспокойно устроившись рядом, закинув ногу на ногу, заглянула в написанные рукой скелета заметки. - Это что, идеи для праздника? – в янтарных глазах ведьмы зажегся интерес. - Ну да, - Джек кивнул. – Моя постоянная работа. - Какая веселая работа – не отчеты там какие-нибудь скучные составлять, не цифры считать, а придумывать что-то по-настоящему захватывающее… Можно присоединиться? - Эм… - Не успел Джек толком и рта открыть, как пергамент оказался в руках Левитты. Девушка с интересом изучила составленные Повелителем Тыкв идеи и, даже не обратив внимания на то, как проскакавший мимо проказничающий Бен выхватил вафлю у нее из руки и через окно выскочил в сад, ликующе хохоча. - Это же просто здорово! – восторженно воскликнула Левитта через некоторое время. – Хотела бы я побывать хоть разок в Хэллоуине во время празднования! Да! А может, вам понравятся некоторые мои идеи насчет этого… - Что интересного тут происходит без меня? – Помахивая цилиндром в воздухе и предпринимая бесполезную попытку пригладить растрепанные светлые волосы, в гостиной возник бодрый Инриген. Увидев скелета и девушку, он усмехнулся и уже миг спустя оказался позади дивана, склоняясь через плечо ведьмы и заглядывая в пергамент, непонятно зачем достав для этого монокль в перекошенной оправе. – Так-так, очень впечатляюще… А как насчет масла, трамвая, отрезанной головы?.. Джек покосился на него и ответил: - Идеи классиков не присваиваю и не использую. - Эх, жаль, - вздохнула Левитта. – А я только хотела вспомнить «Десять Негритят»… А было бы здорово. Но если король идет на принципы, то ничего не попишешь. Так в течение следующего часа эти двое помогали Повелителю Тыкв с составлением новых идей и планов, хотел тот этого или нет. Когда на лесную чащу стали опускаться пропитанные вечерней влагой сумерки, в гостиную вошел высокий бледный молодой человек, окидывающий пространство вокруг скучающим и равнодушным взглядом. Поприветствовав Скеллингтона коротким кивком, тот молча опустился в одно из кресел, развернув какие-то сложенные вчетверо бумаги и принявшись их внимательно изучать, словно позабыв, что в комнате есть кто-то кроме него. - Вы, вероятно, помните Силентума, когда столкнулись с нашей компанией в городе, - шепнула Джеку Левитта. – Вы не обращайте внимания на его… кхм… холодность, он никогда не был особо общителен. Оторвав взгляд от бумаг, Силентум на миг покосился на ведьму, чуть прищурив серые глаза, а затем, коротко вздохнув, вновь вернулся к чтению. Джек на заявление девушки лишь пожал плечами, уже подумывая о том, чтобы отложить работу, так как от долгого сидячего положения порядком затекла шея. И едва лишь он, отложив перо, сложил пергаменты в аккуратную стопку, в комнату вновь кто-то вошел. Салли, даже не взглянувшая в сторону скелета, пересекла гостиную и, подойдя к Инригену, тихо спросила у него: - Ты не знаешь, почему так долго нет Билиса? Я начинаю волноваться, не случилось ли с ним чего-нибудь. - О, моя дорогая Салли, ты зря нервничаешь, поверь мне! – рассмеялся тот. – Будь уверена, что этот обалдуй сейчас скачет где-нибудь по лесу, гоняясь за кроликами и пугая волков, которые даже выть при нем боятся! Если хочешь, за то, что он заставил тебя нервничать, мы можем наказать его. - Нет-нет, это совершенно не обязательно, - улыбнулась девушка. – Если понадобится, я сама задам ему достойную взбучку, так что все в порядке. Ну, надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь. - Кем ты себя возомнила, чтобы «давать взбучку» кому-то из нас? – неприязненно глянув на Салли, спросил Силентум, складывая свои бумаги. – Ты среди нас всего пару месяцев, так что я бы на твоем месте не высовывался. После этих слов он встал с кресла гордо удалился. Кукла, глядя ему вслед, вздохнула: - И почему он так меня невзлюбил? - Он просто не привык к тебе, - успокаивающе улыбнулся Инриген, положив руку на ее плечо. – Он не любит «новеньких». К Формибилису он вообще привыкал около пятидесяти лет, так что не беспокойся об этом, никаких личных обид он на тебя не таит. - Поверю тебе на слово, - Салли усмехнулась и села в одно из кресел. Джек надеялся встретиться с ней взглядом, но девушка вела себя так, словно его вообще не существовало. Где-то хлопнула входная дверь, и послышались тяжелые чавкающие шаги по полу, какие могли издавать только мокрые и, скорее всего, грязные лапы. Уже секунду спустя в гостиную ворвался большущий бурый волк, которого Джек увидел в лесу, только в маленькой комнате тот казался еще больше размером. Животное, оставляя на многострадальном ковре большущие грязевые пятна, рысцой пересекло гостиную, попутно отряхиваясь от мелких капелек моросящего дождя на шерсти. Так недолго думая волк подбежал к Салли и устроился у ее ног подобно домашнему псу. Кукла рассмеялась и потрепала его за ухом. - Ну и где ты пропадал целый день, оборотень непутевый? Тот лишь мирно зарычал и лизнул девушку в ладонь широким розовым языком. Левитта тут же подсела к ним и с укором мягко щелкнула волка по носу. - Явился черт знает во сколько, все вокруг испачкал, а теперь строит щенячьи глазки, мол, простите меня, смотрите, какой я лапочка. Хитрец, что и говорить. Билис невозмутимо глянул на нее и что-то негромко тявкнул с видом, выражающим такую гордость, какая вообще не может быть свойственна животному. - Эй, волчонок, а не сыграть ли нам в… скажем, шахматы? – весело предложил Инриген, перегнувшись через спинку дивана и насмешливо глядя на пришедшего. Волк фыркнул и, поднявшись на лапы, немного отошел назад. Отряхнув чуть свалявшуюся шерсть, он поднялся на задние конечности подобно человеку, и уже миг спустя взору присутствующих вместо зверя престал высокий и крепкий мужчина в клетчатой и явно тесноватой для накачанных торса и рук рубашке. - Я и не против, - ответил Билис, разминая чуть затекшие кисти рук. – Только на этот раз я обязательно тебя сделаю. Вот увидишь. - Слова – ничто, все решит игра! – Инриген, подражая манере фокусника, ловким движением словно из неоткуда выудил расписанный восточными узорами деревянный футляр уплощенной прямоугольной формы. Нарочито торжественно раскрыв его, он достал оттуда шахматную доску, с перламутровыми белыми клетками и в развернутом виде опустил ее на табурет, пододвинутый Формибилисом. - О, вот это интересно, - Левитта, подобрав под себя ноги, поудобнее уселась на диване, с предвкушением глядя на то, как из футляра поменьше маленькие живые шахматные фигурки самостоятельно выстраивались по обе стороны доски. Салли села на диван возле Билиса. Джек, тоже невольно заинтересовавшись, стал наблюдать за игрой. - Шахматный набор, между прочим, отличного качества! – похвастался Инриген, зачем-то пододвинув ферзя, который и так стоял ровно. – Скажу вам по секрету: его мне подарил один индийский шах за то, что я спас ему жизнь… - Врать не надо, - послышался голос вошедшего Силентума. – Ты купил его у уличного торговца за несколько монет, потому что тот из суеверия считал этот набор проклятым, потому и отдал тебе его по дешевке. Инриген скорчил недовольную физиономию. - Ты невозможен. Испортил все впечатление. Когда игра началась, Джек понял, чему так обрадовалась Левитта, узнав, что ребята затеяли очередную партию. На доске развязалось целое миниатюрное сражение, в котором фигуры безжалостно колошматили друг друга, стоило лишь им найти для этого повод. Пока Инриген сидел, уперев руку в подбородок и задумчиво сдвинув брови, обдумывая очередной ход, ведьма бесконечно дергала его за рукав и шептала на ухо: - Ладьей, ладьей ходи, не ошибешься! Тот лишь отмахивался от нее, после чего, еще немного поразмышляв, сделал ход конем в сторону вражеского ферзя. - Вилка, дружок, либо король, либо ферзь – ну а поскольку короля потерять ты не вправе, плакала его прелестная королева! – победоносно заключил Инриген. Формибилис с досадой отмахнулся. - Отвлекся, собачья башка, не уловил эту чертову лошадь. Ну да ладно… Ферзь обиженно посмотрела на своего неудачливого предводителя и, не дав коню напасть первым, сама гордо удалилась с доски, подобрав полы черного платья. Король с досадой схватился за голову и помахал кулаком в сторону Билиса, выказывая тем самым свое недовольство тактикой «генерала». Когда из черных фигур на защиту своего повелителя остались лишь слон и маленькая робкая пешка, монарх окончательно разозлился и, сорвав корону, сбросил ее на землю и соскочил с доски, продолжая помахивать кулачками в воздухе. - Э-эй, ты куда?! – воскликнул в шоке Формибилис. – Игра не закончена! Мата еще не было! А ну вернись, трусливая фигура! Эй! Под всеобщий смех оборотень был вынужден отлавливать упрямого миниатюрного короля, никак не желавшего возвращаться на доску и продолжать ставший для него оскорбительным поединок. Так в течение вечера настроение у всех было приподнятым, и Джек во время всеобщего веселья не без удивления заметил, как Салли тепло улыбнулась ему. * * * Ночью над небольшим поместьем в лесу нависла тяжелая, казавшаяся чернильно-синей туча, и вскоре по листьям и шершавым стволам многовековых деревьев закапали маленькие кристальные капли осеннего дождя. Салли, не зажигая света в своей комнате, сидела на подоконнике и отрешенно глядела на то, как постепенно заполнялся до краев небольшой фонтан, что одиноко стоял в небольшой уединенной части сада, видимой лишь из ее окна. Уже минул двенадцатый час, а сон никак не шел. Возможно, из-за множества мыслей, беспорядочно толкавшихся в голове и не дававших покоя. Или всего лишь от одной, которая мучает сильнее всего: - «Зачем он приехал сюда?» Можно ли ему верить, что так сложились обстоятельства? Но ведь Инриген действительно отправил ему письмо… И надолго он теперь? Только сейчас идея Ротаса по приглашению интересовавших его личностей показалась Салли как никогда глупой и нелепой. В действительности, что за бред: приглашать кого попало, не говоря толком зачем никому, даже своей свите. Ведь никто с точностью не мог сказать, к чему Ротасу все это нужно, подробных объяснений от него никогда не было возможности дождаться. Глупо, да и только. И совершенно непонятно теперь, как себя вести при этом скелете. Тяжело вздохнув, Салли соскользнула с подоконника и переоделась в удобное хлопковое светло-серое платье, после чего, не забыв прихватить с собой зонт, вышла из комнаты, едва слышным шагом направляясь к парадной двери. Если не удается заснуть, то возможно, что прогулка под ночным дождем хотя бы немного поспособствует этому. Ступая по протоптанной в траве дорожке, кукла даже не смотрела толком куда идет, погрузившись в свои мысли. Частое пребывание в этом саду позволило хорошо запомнить каждый уголок, благодаря чему Салли безошибочно ориентировалась здесь. И это было очень удобно, особенно когда знаешь расположение самых уютных и укромных местечек, идеально подходящих для отдыха или уединенного покоя, когда просто нужно подумать… Не обращая внимания на намокшие от влажной травы туфли, девушка продолжала неспешно прогуливаться во тьме, чувствуя себя так гораздо уютнее, чем при дневном свете. Ночной мрак всегда приятно успокаивал, обволакивая подобно теплому одеялу, словно превращаясь в невидимого и неощутимого защитника. Может, все это было иллюзией, и ничего подобного на самом деле тьма в себе нести не способна, но даже если и так, Салли нравилась эта иллюзия. Отыскав один из самых любимых и тихих уголков в саду, она опустилась на кованую скамью с небольшим полупрозрачным навесом и, сложив зонт, осторожно поставила его у подлокотника. Откинувшись на охладевшую за ночь спинку, кукла подняла глаза на нависшие сверху ветви старых деревьев, с которых стекающие капли дождя одна за другой падали на поверхность навеса, создавая мерный тихий стук. Девушка прикрыла глаза, расслабляясь, как внезапно почувствовала, словно на плечи опустилось что-то большое и мягкое. Подскочив от неожиданности, Салли обернулась и увидела стоящего позади скамьи Джека, мягко укрывавшего ее плечи теплым пледом. - Почему ты тут сидишь одна? Сейчас не самая теплая ночь, возьми хотя бы это. - Спасибо, мне не холодно, - Кукла повела плечами, сбрасывая шерстяную ткань. - Пожалуйста, оставь хотя бы сейчас свою гордость, - попросил Джек, в чьем голосе начало сквозить легкое раздражение. – Потому что вряд ли тебе будет от нее прок, когда ты не сможешь встать с постели с простудой. Салли вздохнула, молча согласившись с этим, и позволила ему укрыть себя. Сама она в душе надеялась, что после этого он уйдет, но скелет обошел скамью и осторожно опустился рядом. Воцарилось затяжное молчание. - Джек… - наконец тихо окликнула его девушка. - Да? - Скажи… Скажи мне честно, пожалуйста. Зачем ты здесь? Повелитель Тыкв глянул на нее и увидел, что Салли сидела, опустив голову и как-то странно обхватив плечи руками, словно ей было холодно. Интонация вопроса была странной, очень похоже на интонацию людей, жалобно спрашивающих: «За что ты так со мной?». - Причина тебе известна, - тихо ответил Джек. Кукла подняла на него взгляд. - А теперь я хочу услышать от тебя правду. Скеллингтон невольно отвел взгляд. - Почему ты не веришь мне? Девушка не ответила. Помолчав с минуты, она медленно проговорила: - Ты ведь знал, что я временно живу здесь, еще до того, как приехал сюда? - Знал, - почему-то честно ответил ей скелет. Салли на миг бросила на него какой-то странный взгляд, но так стремительно, что Джек не успел прочесть в нем абсолютно ничего конкретного. Затем кукла вновь уставилась перед собой куда-то вдаль, эхом повторив: - Знал… Вновь молчание. Наконец Джек не выдержал и повернулся к ней. - Салли, я хотел бы попросить у тебя прощения. Я не ожидал, что мое присутствие до такой степени будет стоять тебе поперек горла, и если ты хочешь, я навсегда покину это место завтра утром и никогда больше тебя не побеспокою. Салли резко подняла голову, ощутив непонятный прилив испуга. Покинуть? Но как же так… Почему так быстро? И почему ее вдруг это так взволновало, ведь именно об этом она мечтала с того момента, как увидела его здесь. Так что же происходит сейчас? Кукла глянула на Повелителя Тыкв и медленно покачала головой. - Не нужно тебе никуда ехать. Мне наплевать на твое присутствие здесь. Не понимаю, с чего ты вообще взял, что мне настолько трудно терпеть тебя вблизи. Больше ничего не сказав, Салли встала со скамьи и быстро покинула сад. Джек, глядя ей вслед, вздохнул и чуть прикрыл глаза. - Каким же я был дураком, упорно отрицая тот факт, что я до сих пор люблю эту вредную и гордую куклу. И не переставал ни на минуту. Надеюсь, еще есть шанс все вернуть. Наверное, для того я и здесь. Встав, Джек медленно и неспешно направился в дом, не обращая внимания на усилившийся дождь, сопровождаемый громовыми раскатами.