Шарлотка

      В вазе на столе стоял букет из белых роз. По размерам он был огромный. Кажется, можно было бы подарить по розе каждой одинокой женщине, живущей по соседству. Но Люциан не планировал этого делать — ещё чего! Цветы были свежие, пышные и ароматные. Достаточно было дотронуться, чтобы ощутить всю манящую бархатистость лепестков. Запах распространялся по всей кухне. Люциан не стал вытаскивать букет из обёртки, мол, пусть так пока постоит, и так красиво. Интересно, сколько в нём было роз? Пятьдесят? Он еле влез в вазу. Повезло, что у Люциана была такая вместительная ёмкость.        Разумеется, как и всё остальное приятное в жизни, это произошло внезапно. Люциан брился, когда в дверь позвонили. Ругаясь и вытирая пену с лица, он пошёл открывать. Ругался он потому, что никого не ждал, а тут на тебе — нагрянули. Оставив полотенце на полпути к входной двери, Люциан вышел в коридор и открыл.        Удивленно ахнул.         — Привет, Мо… — пробормотал Моргенштерн и отошёл чуть назад, дав пройти Молоху с букетом цветов. — В честь чего такая щедрость? — голос Люциана быстро приобрел язвительный тон.        Просто Молох редко делал Люциану подарки. Не то чтобы это очень плохо: в постели Молох одаривал Люциана всем, чем тот желал.         — Уж извини, но я увидел букет и не сдержался, — хмыкнул Молох, протягивая букет Люциану. — Так что живи теперь с этим.         — Вот уж точно сосед по квартире, — пробубнил Моргенштерн. — Уверен, будь букет больше, ты бы его и притащил.         — Ворчишь как бабка, — произнёс довольный Молох в спину уходящему на кухню Моргенштерну.         — Имею право! — игриво возмутился Люциан.        Но на самом деле Моргенштерн был счастлив, как несдержанная школьница. Если бы не его суровый мужской облик, он бы попискивал от радости. Жизнь одарила его не только наполовину побритой мордой лица, но и сдержанностью — и на том спасибо.         — А поблагодарить? — мурлыкнул Молох, встав в дверном проёме.         — Поблагодарить? — задумчиво повторил Люциан. — Разве букет не заслуженная награда за все мои труды?         — Труды? На моём члене если только, да и я бы не назвал это трудом… Неважно. Я определённо заслужил поцелуй. Поцелуй меня сейчас же.         — Да, мой господин, — всплеснув руками, издевательски произнёс Моргенштерн, закончив с цветами.        Люциан подошёл к Молоху и почти поцеловал его — замер в сантиметрах от его губ.         — Ну? И кого мы ждём? — с той же требовательностью в голосе проговорил Молох.        Люциан прищурился и хитро улыбнулся.         — Так тебе всё сразу и подавай по первому требованию.         — Да, чёрт возьми! — с охотой согласился мужчина.         — Потратил прорву денег, так теперь ещё и похвалы за это требует! — притворно возмутился Моргенштерн.         — Да ладно, признайся: тебе приятно, — пальцы Молоха проскользили по бритой щеке Люциана.         — Я этого не отрицаю: букет великолепен, — кивнул Моргенштерн.         — Так в чём проблема?         — Не хочу давать тебе желаемое так сразу.         — Но я заслужил, — твёрдо настоял на своём Молох.         — Так возьми то, что тебе причитается, чего ты ждёшь? — Люциан положил руки мужчине на грудь и погладил её.         — Я надеялся, что ты захочешь сделать это добровольно, — Молох резко прижал Люциана к себе за талию. — Люциашка, — процедил он сквозь зубы.         — Боюсь-боюсь, — улыбнулся Моргенштерн. — Большой и страшный Серый Волк.        И наконец поцеловал Молоха. Они легонько соприкоснулись губами, и этого хватило, чтобы Люциан расцвел пуще букета. Он стоял, держась за плечи Молоха, и довольно улыбался, щуря глаза. Что ни говори, а целовать Молоха ему нравилось. Целые дни бы за этим проводил, будь его воля. Учитывая такие обстоятельства, чудо, что они вообще вылезали из постели. Но вылезали: кому на работу, кому на кухню. Словом, жизнь всё равно кипела, несмотря на их дикую влюблённость друг в друга.        Молоху было мало. Он взял Люциана за подбородок, притянул к себе и поцеловал ещё раз. На этот раз более страстно, чуть наклонив голову. Молох проник языком между губ Люциана и заставил его вступить в схватку с собой. Моргенштерн с удовольствием принял вызов и собрал в кулаки ткань рубашки мужчины. Они стояли и целовались. Крепко и влажно. Люциан пытался увильнуть, но Молох не давал ему такой возможности. Он отпустил, лишь когда почувствовать потребность Люциана в воздухе.         — Этого для тебя достаточно? — улыбнулся счастливый Люциан.         — Ты всерьёз думаешь, что да? — поинтересовался Молох и развернул Моргенштерна, чтобы прижать его к себе спиной.        Сам он прижался к стене на кухне, устав стоять.         — А чего ещё тебе от меня надо, ненасытный такой? — спросил Моргенштерн, положив голову Молоху на плечо.         — Ну, может, я бы трахнул тебя пару раз, м? — предложил мужчина.         — За букет? Ты серьёзно? — фыркнул Люциан и накрыл ладони любимого своими. — Ты думаешь, я такая дешёвка?         — За просто так ты со мной трахался без вопросов, — заметил Молох.         — Я трахаюсь с тобой не за что-то… А за кого-то. Ты ведь понимаешь, что на самом деле мне никого и ничего, кроме тебя, не нужно? — Люциан поднял руку, чтобы запустить пальцы в непослушные рыжие волосы.         — Понимаю, — миролюбиво прошептал Молох. — Этот букет — просто приятный пустяк. Ты ведь почувствовал себя особенным?         — С тобой я всегда чувствую себя особенным, — улыбаясь, Люциан тёрся носом о щёку Молоха.        Последнему было приятно это слышать. Его Люциашка был счастлив — чего ещё желать? Просто приходишь и делаешь мальчишку счастливым, и букет — лишь мишура к празднику жизни, причём совсем необязательная.