Шарлотка

      — Держи меня, я сейчас рухну!       — Да не рухнешь ты, спокойно, становись. Вот! Вот так!       — Я упаду, проломлю чёртов лёд и провалюсь прямиком к Сатане в Ад.       — Он вряд ли будет тебе рад. Держись! Ай, ты меня сейчас повалишь!       — Что значит «вряд ли будет тебе рад»? Я везде желанный гость.       — Это сейчас неважно. Лучше сосредоточься на том, чтобы поймать равновесие.       Молох изо всех сил старался устоять на коньках и при этом потешно махал руками. Для многих других на катке это было забавным зрелищем. Правда, они быстро отворачивались, когда видели угрожающий взгляд Молоха.       Люциан, в отличие от Молоха, прекрасно стоял на льду. Для него самым сложным было удержать Молоха по мере возможностей. Он норовил рухнуть то назад, то вперёд. Впрочем, они оба были рады выбраться на лёд. Люциан, поскольку это был шанс продемонстрировать Молоху свой талант, и Молох, которому хотелось поглазеть на Люциана в обтягивающих штанах. Вообще, он мог делать это и без коньков, но Моргенштерн уговорил его на этот эксперимент.       — Да ладно тебе, — говорил он. — Что тебе стоит? Неужели большой и страшный Мо испугался пары коньков?       — Ничего я не испугался, — возразил Молох. — Дайте нам самые большие ваши коньки и побыстрее…       — … пожалуйста, — вежливо добавил Люциан, выразительно посмотрев на Молоха.       Молох закатил глаза.       — Я и так покладист, как домашний тигр, — пробурчал он. — Я в свитере, который ты мне подарил на прошлый Новый год.       — И он тебе очень-очень идёт, — улыбнулся Моргенштерн и погладил Молоха по груди, как будто расправлял свитер.       В коричневом свитере с оленями, вышитыми на белой горизонтальной полосе, Молох выглядел большим и очень уютным. Это добавляло образу действительно какой-то одомашненности. Огромный и тёплый, как ручной медведь. Люциан похлопал Молоха по едва намечающемуся животу, чего тот не заметил: засмотрелся на Моргенштерна. Тот прервал этот небольшой транс тем, что подал ему выданные старой тётенькой коньки.       — Чего зазевался? Ты меня как будто в первый раз увидел, — с улыбкой хмыкнул Люциан, пока они сидели на скамье и шнуровали коньки.       — Ничего я не зазевался, просто задумался, — пробурчал Молох.       — О том, как плохо, что тут нигде поблизости нет ни одной кровати? — съязвил Люциан и пальцем провёл по щеке мужчины.       — Здесь больше мест для секса, чем ты можешь себе представить, однако мы здесь не за этим, понятно? — улыбнулся Молох.       — Ах ты! Ты всё переврал, как будто это я хочу секса!       — А что, не так? — фыркнул Молох. — Охмурил меня, проклятый, так отнекивается теперь.       — Это ты проклятый! Научился у моей сестры всяким штукам и теперь стрелки переводит! — шутливо возмутился Люциан.       Молох ответил бы что-нибудь, да был занят тем, что вставал на коньки. Первые ощущения были странными. Ему не хватало площади для устойчивости, поэтому ноги немного подгибались. Впрочем, он быстро приноровился и даже начал ходить. Люциан похлопал в ладоши, мол, молодец, быстро свыкся.       — Я во всём хорош, — хмыкнул Молох.       — Несомненно, — миролюбиво мурлыкнул Люциан и чмокнул великана в щёку.       Молох мурлыкнул тоже, но едва слышно, так, чтобы об этом знали только они вдвоём. На катке Молох беспрестанно держал Люциана за руку, несмотря на то, что какое-никакое, а равновесие всё же обрёл. Держал то ли потому, что не мог отпустить, то ли потому, что просто так хотел. А может, всё вместе. В любом случае, пока Люциан в таких обтягивающих штанах, нельзя выпускать его из поля зрения, а мало ли что. Впрочем, Моргенштерн не торопился куда-то отходить, кроме случаев, когда хотел показать Молоху красивый пируэт. Тогда Молох задумывался, какой у него талантливый любовник. И в постели хорош, и на льду. Сколько ещё сюрпризов таится в этой буйной голове?       В основном катались разнополые пары, поэтому на держащихся за руку двух здоровенных мужиков постоянно косились. Молох награждал их своим грозным взглядом, а Люциан растерянно улыбался, мол, да, мир, я гей, всем спасибо. Молох становился всё язвительнее и вреднее, Люциан — задумчивее и медлительнее.       Всё закончилось тем, что всем назло Молох притянул растерянного Люциана к себе и крепко поцеловал в губы. В этот момент всё ликовало в его душе, поскольку он кинул обществу нехилую такую кость. Моргенштерн от неожиданности упёрся ладонями в его широкую грудь, но на поцелуй ответил. Правда, смутился не на шутку, но показывать этого не стал. На второй минуте он отстранился с небольшим усилием.       — Смотрят же, — прошептал он в губы Молоху.       — Пусть смотрят, — кинул тот. — И снимают, если хотят. Пусть весь мир знает, что ты принадлежишь мне.       Люциан тепло улыбнулся Молоху, но их идиллию внезапно нарушил подъехавший к ним мужчина.       — Слышьте, педики, вы чё, охренели? Тут дети вообще-то катаются.       — Ну и что? — мрачно спросил Молох, отодвинув Люциана за спину. — У тебя какие-то проблемы? Неприятностей ищешь?       — Заканчивайте сосаться, — смело заявил незнакомец, только теперь подумав, что силы неравны.       — Не то что? Нападёшь на меня, щенок? — усмехнулся Молох.       — А может, и нападу, — начал быковать незнакомец. — Уходите отсюда, а то ментов позову! Развели тут гомосятину.       — О, уже ментов собрался звать, — Молох похрустел костяшками. — Что, на разговор лицом к лицу хер маловат?       — Слышь, ты за базар-то отвечай! — незнакомец толкнул Молоха в грудь.       Люциан озирался по сторонам, чтобы определить, один ли такой смельчак или у него есть последователи. Пока он оглядывался, Молох хорошенько врезал выступившему по лицу. Тот рухнул на лёд и вставать не решился.       — У кого-нибудь ещё есть проблемы со мной или моим парнем? — громко спросил Молох.       В ответ — тишина. Люциан вздохнул, подумав, что теперь их вряд ли пустят ещё раз покататься. Однако ему польстило, что Молох назвал его своим парнем. В груди зашевелилось тёплое и сладкое чувство. А касательно произошедшего… Непонятно, кто был виноват: Молох, решивший его поцеловать, или общество, не готовое к тому, чтобы люди нетрадиционной ориентации могли чувствовать себя свободными.       — Унесите этого червя, — скомандовал Молох толпе. — И запомните: так будет с каждым.       Незнакомца оттащили в сторону. На его месте осталось небольшое кровавое пятно. Молох понимал, что дальше кататься настроения нет, поэтому решил поступить вот как.       — Пойдём в какую-нибудь кафешку, — тихо произнёс Молох. — Я что-то проголодался.       — Пойдём, — улыбнулся Люциан и взял Молоха за руку.       Впереди был целый вечер, когда Люциан мог сидеть напротив Молоха и беспрестанно трогать его сильные руки. Обводить пальцами каждую венку. Наслаждаться обществом этого непримиримого великана и наслаждаться временем с ним.