Шарлотка

      Люциан сонно лежал на постели, обнятый Молохом. Было немного жарко, хотелось пить. Моргенштерн понимал, что если попросить любовника отодвинуться, то станет только хуже. Молох навалится ещё сильнее да ещё и посмеётся победно на ухо. Ягодицами Люциан ощущал твёрдый член Молоха. Моргенштерн поднял руку и завёл её за спину, чтобы нащупать его. Кончиками пальцев он провёл по члену, легонько пощекотав.         — Ты ведь не спишь, хитрая морда, — хмыкнул Люциан и повернулся к Молоху.        Тот улыбнулся с закрытыми глазами и губами коснулся плеча любовника.         — Допустим, нет.         — В таком случае ты мог бы и отодвинуться: я запарился, — заявил Моргенштерн, приостановив движение пальцев.        Молох накрыл руку Люциана своей и погладил тыльную сторону ладони.         — Не останавливайся, продолжай, — прошептал мужчина, не открывая глаз.         — А что насчёт того, чтобы подвинуться, м? — поинтересовался Люциан, возобновив движения пальцев.        Ткань белья была тонкой, поэтому Моргенштерн чувствовал каждую вздувшуюся венку на члене Молоха. Он медленно водил пальцами снизу-вверх, от основания и до головки. Поскольку Люциан лежал на спине, бедром он чувствовал исходящий от паха жар. Чтобы было удобнее, мужчина лёг лицом к любовнику и оттянул пальцем резинку от трусов.         — Нравится? Есть на что посмотреть, не так ли? — иронично поинтересовался Молох.         — С этим сложно поспорить, — миролюбиво ответил Люциан.        Он подвинулся поближе и обхватил член рукой. Губами почувствовал, как Молох тихо выдохнул. По его телу пробежала дрожь, которую тот пытался скрыть.         — Расслабься, Мо, я знаю, что ты умеешь и вздыхать, и стонать: не вчера познакомились, — посоветовал Моргенштерн с улыбкой умиления.         — Какой ты внимательный, — отозвался Молох и уткнулся носом в макушку Люциана, насладился ароматом чёрных волос.         — Я рад, что ты больше не скрываешь своих эмоций, — промурлыкал Люциан. — Для меня это важно, — он говорил и медленно растирал возбуждённый член.         — От тебя спрячешь, — вновь с иронией отозвался мужчина.        Моргенштерн улыбнулся и поцеловал Молоха в колючий подбородок. Наконец-то Люциан застал тот момент, когда Молох не идеально выбрит, а немного колюч. Это добавило толику сексуальности.        Послышалось хлюпанье: член выделил смазку. Двигать рукой стало удобнее: добавилось скольжение. Люциан смог ускорить движение руки. Молох напрягся и лёг на спину. Моргенштерн последовал за ним и оседлал одно из бёдер. Он наблюдал, как Молох пытается прятать эмоции, но так неудачно. Мужчина закрыл глаза, почти зажмурил, и стиснул зубы.         — Можешь выдыхать, великан, — хмыкнул Люциан. — Здесь никого, кроме меня.         — Если я перестану себя контролировать, то немедленно завалю тебя, — предупредил мужчина.         — С каких пор это стало чем-то плохим? — улыбнулся Моргенштерн.        Почувствовав тяжесть в паху, Люциан пересел поближе к члену Молоха и, оттянув трусы, начал тереться о него своим, медленно двигая бёдрами.         — Провокатор, — оскалился Молох и крепко взял любовника за ягодицы. — Наклонись ко мне.        Моргенштерн мурлыкнул, заправил прядь волос себе за ухо и наклонился. Молох подарил ему крепкий и терпкий поцелуй, от которого прошла дрожь по телу. Целовались они недолго, но достаточно активно, чтобы выразить нарастающую в груди страсть.         — Так, а теперь чуть быстрее, — скомандовал Молох напряженным и прерывистым голосом.        Люциан облизал губы и кивнул. Он задрал голову и начал мастурбировать обоим активнее.        Неожиданно в дверь постучали.         — Мальчики, с добрым утречком! — пропел весёлый женский голос. — Вы там чем-то заняты? Чем-то неприличным? Нутром чую: это воистину что-то пошлое и гадкое, что мне ни за что нельзя видеть, поэтому даю вам три секунды прежде, чем я войду. Ра-а-а-аз!        У обоих глаза округлились одновременно.         — Два-а-а-а!        «Зачем ты пригласил сюда свою сестру?!».        «Я её не приглашал, она сама сюда заявилась!».        Люциан соскочил с Молоха и накрыл простынёй, а сам сел и прикрылся другим её концом. Молоху тоже пришлось сесть, чтобы спрятать самое выдающееся.         — Три! — воскликнула Люциста Моргенштерн и вошла в комнату. — Здравствуйте, мальчики. Судя по вашим физиономиям, я действительно не вовремя. Что делать, что делать… Решила заскочить к вам в это дивное воскресное утро, чтобы напомнить Люциану о том, что сегодня родители ждут нас на ужин. Можешь прихватить своего ненаглядного, — Люциста хохотнула и подмигнула брату. — Всё равно без новых людей там будет до смерти скучно.         — Ты могла бы зайти и в обед, — проворчал Люциан.         — Вы бы и в обед резвились, — отмахнулась женщина. — К вам когда ни приди — всё время заняты. Не говорю, что это плохо, наоборот, наверное, очень даже хорошо, тело всегда при деле. Разум, вероятно, тоже, хотя не уверена.         — Как у самой-то на личном? — произнёс Молох, параллельно думая, как добраться до брюк, будучи связанным с Люцианом одной простынёй.         — Да что-то постоянно одна ерунда. Мне всё ещё некого представить родителям. Одна шелупонь.         — А как же Слайз? — спросил Молох, кивая Люциану, чтобы тот следовал за ним.        Люциста стояла к ним спиной и смотрела в окно, потому не замечала получающейся клоунады.         — Слайз до сих пор размышляет, кто прав, кто виноват, к чему это приведёт и должен ли он знакомиться с моими родителями после этого, — Моргенштерн хлопнула в ладоши и развернулась. — А что вы… Ах да, ах да. Ну, я дала вам три секунды. Не знаю, на что вы их потратили. Чмокались, поди, как голубки, — хохотнула она.         — В следующий раз шли смс, — пробубнил Люциан.        Люциста кинула быстрый взгляд на кровать, обнаружила рядом галстук, схватила его и накинула брату на шею, после чего сильно затянула.         — Что-что, милый?         — Н-ничего… — прокряхтел от неожиданности Люциан. — Говорю: всегда тебе рад… Заходи, когда захочешь…         — То-то же, — улыбнулась Люциста.         — Он всегда такой покорный, когда его душат? — заинтересованно осведомился Молох, будучи уже в брюках.         — Попробуй — узнаешь, — подмигнула Моргенштерн.         — Так, вот не надо этого самого, — возмутился Люциан и снял с себя галстук, который едва не стал для него петлёй.        Он отбросил его с таким видом, мол, не зря я их не ношу, от них одни беды!        Люциан своих брюк не обнаружил, поэтому завернулся в простыню и гордо вышел из комнаты. Люциста посмотрела брату вслед, хмыкнула и поняла, что хочет курить.         — Мо, покурить не найдётся? — обратилась она к великану.         — Только папиросы, — он кивнул на шкаф с прозрачными дверцами.         — Сойдёт, — оживилась Люциста и вскоре закурила толстую папиросу.        Это сделало её похожей на главу наркокартеля, чем она загордилась. Пуская дымок под потолок, Люциста проследовала с Молохом на кухню, чтобы развязать принесённый тортик.         — Как мило с твоей стороны, — прокомментировал Молох и поставил чайник кипятиться.         — Ну, не с пустыми же руками по гостям ходить, — мурлыкнула Люциста, стряхивая пепел в раковину. — Куда там Люциашка пропал? — пропела она на всю квартиру.         — Да иду я, иду, — проворчал Люциан и пришёл, одетый в толстовку и джинсы.         — На обиженных водку возят, — произнесла Люциста, разрезая тортик.         — Я не в обиде, но ты действительно могла выбрать время поудачнее, — вздохнул Моргенштерн.         — Успеете ещё наиграться друг с дружкой, — женщина вручила брату кусочек торта и похлопала по плечам. — Что на тебе вообще? Сколько лет этой толстовке? Мо, как ты только это терпишь? Я бы быстро отправила переодеваться: в таком к гостям не выходят!         — Ты не гость, а оккупант, — огрызнулся Люциан, но подобрел, когда попробовал тортика.        «Ну, вот и славно», — Люциста хлопнула в ладоши и следующий кусочек вручила Молоху.         — То ли дело Молох! — всплеснула руками женщина. — Я как ни увижу его, он всегда в брюках, такой собранный и ответственный!         — На нём сейчас даже рубашки нет! — взбунтовался Люциан.         — Что-что? — Люциста сверкнула ножом.         — Тортик, говорю, вкусный, — вздохнул мужчина.        «Так Люциана так просто утихомирить?» — мысленно спросил Молох.        «Это легче лёгкого, дорогуша», — мысленно ответила Люциста.         — М-м, тортик славный! — воскликнула Моргенштерн и облизала пальцы, испачканные в креме.         — Недурный, — согласился Молох и вскоре стал разливать всем чай.        Начиналось утро. Пусть и не так, как того бы хотелось. Пожалуй, даже лучше, чем того хотелось.