Шарлотка

      Люциан лежал растрёпанный и горячий. Он вплетал пальцы в непослушные рыжие волосы Молоха, пока тот покрывал поцелуями его живот и лобок.       А всё начиналось с обычного пикника, на который главкома уговорил генерал.       Люциан выбрал вино, нарезал бутерброды, захватил немного яблочного пирога. С этой небольшой корзиной он пришёл прямо в кабинет своего супруга, чтобы соблазнить его пикником. Разумеется, Молох поначалу отказывался, однако Моргенштерну удалось стать убедительным.       — Мы устроим пикник, и потом делай со мной, что захочешь, — хитро улыбался генерал.       — А разве я сейчас не делаю с тобой всё, что захочу? — фыркнул Молох.       — Скажем так, есть рамки, за которые ты не заходил. К тому же, я буду активно сопротивляться, а тебе это только больше понравится. Всё как ты любишь, — пообещал он.       — Твоя взяла, — оскалился главнокомандующий.       И вот, когда еда закончилась и генерал захмелел от вина, Молох крепко взял ситуацию за ягодицы. Люциан пьяно усмехнулся, весь такой румяный и уже готовый, и засопротивлялся. Он ёрзал под Молохом, пока тот не обезоружил его поцелуями в шею.       Генерал тихонько так застонал.       И у главкома снесло крышу.       Он сорвал футболку с мужчины в довольно быстром темпе, после чего начал активно целовать его подбородок, шею и грудь. Он посасывал кожу, кусался, чтобы остались следы его пребывания. Собственник Молох ещё тот. Осознавая это, Люциан возбуждался сильнее и ощущал к главкому огромное желание и привязанность. Он уже не представлял жизни без Молоха. Каждое прикосновение пробуждало в Моргенштерне теплую волну, лёгкую дрожь и невыразимую нежность.       Молох же чувствовал страсть. Желание завладеть, прижать к себе, сделать частью себя — вот чем он руководствовался. Он почти не отрывался от кожи Люциана, своего вкусного генералишки. Главком поглаживал торс супруга, цепляя возбуждённые соски, отчего тот слегка свёл плечи. Молох воспринял это как приглашение на массаж — и начал массировать плечи и грудь любимого.       Моргенштерн резко перевернулся и начал отпихиваться, отчего Молох возбуждённо рыкнул и повеселел. Он хмыкнул и прижался губами к затылку, сдобрил поцелуями плечи и языком провел по мочке уха. Горячее дыхание вынуждало Люциана стонать, поскольку сопротивляться такому было выше его сил. Молох покусывал ухо то за хрящ, то за мочку — Люциан вертел головой и посмеивался, когда главком оказывался вне доступной зоны.       Генерал чувствовал через джинсы, как возбуждён его партнёр. Сложно было предугадать, что будет дальше, когда Молох захочет овладеть им. Не хотелось, чтобы прелюдия кончалась так быстро. Главком прижался к его спине — и начал ладонью проникать сначала под джинсы, затем — под бельё Люциана.       Молох закрыл глаза и почувствовал пульсацию и в собственном члене тоже, но нельзя было торопиться. Люциан любил длительную разминку, так как он может отказать? Можно было бы подумать, что Моргенштерн посадил главкома на поводок, но если уж Молох и был собакой, то явно принадлежащей Баскервиллям. Такого долго не удержишь, если только пёс сам не захочет. Этот пёс ластился только к одному демону.       Через силу Молох перевернул Люциана обратно спиной вниз, чтобы спуститься дорожкой поцелуев от вставших сосков до возбуждённого члена. Он без труда вобрал его в рот и обнял Люциана за бёдра. Молох двигал головой активно и с удовольствием, ощущая, что член генерала становится всё твёрже и твёрже.       — Мо, ты не обязан… Вдруг кто-то увидит…       Главком прервался и поднял голову.       — Хорош. Не это тебя сейчас должно волновать. Я строил адскую империю не для того, чтобы создать мир без минета для своего мужа.       Кто-то мог подумать, что Молох мнил себя богом. И ошибался. Он БЫЛ богом. А богам можно всё.       Люциан счастливо заулыбался и закрыл ладонями лицо. Откинул голову. Обнажил шею, покрытую засосами. Когда генерал почувствовал, что вот-вот кончит, то попытался отстраниться. В конце концов, несолидно для главнокомандующего глотать сперму. Но по уровню его сопротивления можно было понять, что мир и без спермы любимого в глотке тоже плох.       Отстранившись, Молох размашисто провёл языком по телу Люциана, оставив белесый росчерк.       — Автограф тебе на память, принцесса.       Запыхавшийся Люциан с мутным взглядом пьяно улыбнулся. Он приложил пару пальцев сначала к своим, потом к его губам. Молох тихо рыкнул и вобрал пальцы в рот, после чего расстегнул брюки и устроил член между бёдер любимого. Двигая тазом, Молох удовлетворял обоих. Люциан посмеивался, выгибаясь в спине и хватаясь за ткань подстеленного пледа.       Молох с любовью наблюдал за своим генералом и раздумывал над удачным моментом овладеть им. Так истолковал взгляд Люциан. На самом же деле, не дождавшись эякуляции, Молох отодвинул сведённые вместе джинсами ноги Люциана, прижался к мужчине как можно сильнее и шепнул на ушко то, что генерал ещё долго будет вспоминать, будучи наедине с собой.       — Мой котёнок, — шепнул тихо, одними губами, твёрдо взяв Люциана за подбородок.       — Это точно ты? — фыркнул генерал.       — Если что-то не нравится, я отправлю тебя в Ад самым смачным поджопником.       — А, нет, всё в порядке, — засмеялся Люциан и похлопал Молоха по щеке, после чего поцеловал одним языком.       Молох засосал Моргенштерна, после чего свободной рукой провёл по его животу, чтобы собрать семя и демонстративно слизать его с ладони. Генерал закусил губу.       — Думаю, смазки ты выработал много, — с пошлой ноткой в голосе прошептал Молох.       — Я вырабатываю смазку, уже когда просто вижу тебя, — фыркнул Люциан.       — Да что ты? Я такой притягательный? — сощурился главком.       — Даже не представляешь, насколько, — улыбнулся генерал и притянул главнокомандующего к себе за ворот рубашки.       Молох в это время надавил парой пальцев на сфинктер любовника. Главком почувствовал, насколько сильно тёк по нему демон похоти, и это ему польстило. Он пристроился сзади и одним толчком проник в Люциана, отчего тот протяжно застонал. Удовольствие от секса с любимым демоном сложно было выразить иначе. Чувственный, глубокий стон, подтверждающий дикое желание и взаимную притягательность. Когда Люциан почувствовал ягодицами мошонку партнера, то закрыл глаза и выдохнул. Член у Молоха был немаленький, так что демон иногда задумывался: а что бы было, если бы он не был демоном похоти? Так и любимой задницы можно лишиться.       — Люциан, если ты продолжишь мозговой процесс, который мне не по душе, я тебя выпорю, — чтобы отвлечь генерала от посторонних мыслей, Молох начал ласкать его возбуждённый член, влажный от семени, и набирать темп.       Генерал стиснул зубы и откинул голову — главнокомандующий провёл языком по его шее. Холодок и возбуждение пробежали по коже Люциана. Никому он не отдавался с таким упоением.       — М-Мо…       — Слушаю.       — Прошу тебя, не покидай меня. Никогда.       — Не покину.       — Обещай.       — Обещаю.