Шарлотка

      Типичное рабочее утро двух демонов — ничего особенного.       Люциан, как правило, встаёт первым, поскольку единственный слышит звон будильника: до Молоха так просто не достучаться. Как правило, будильник стоит на мобиле главнокомандующего — «Dies irae» Моцарта. Грозный хор взывает к пробуждению, и Моргенштерн просыпается, хмурый и пока что ничего не осознающий.       Поднимается из тёплой постели, из объятий любимого и идёт в душ, чтобы освежиться перед насыщенным днём, полным приключений. Молох в последнее время настаивал, чтобы Люциан брился, и вот тут правило «я бреюсь не ради Молоха» не работает. Всё-всё ради главкома.       После душа Люциан заворачивается в уютный пушистый халат и выходит на балкон, чтобы покурить. Первая сигарета самая пробивающая: от неё слегка кружится голова, никотин бежит по венам и расслабляет. После неё становится откровенно похуй на всё. В таком состоянии, чуть покачиваясь, Моргенштерн спускается вниз, чтобы приготовить завтрак.       Он не утруждал Зару утром — она отвечала за вечер, когда хозяева приходили домой, так что цыганка спокойно раскладывала пасьянс, попивая крепкий утренний кофе. Моргенштерн скидывает халат на диван, открывает окно, чтобы проветрилось. Ставит сковороду на плиту, достаёт яйца, сыр, сало, режет хлеб — и яичница оказывается заточённой в квадратный хлебный плен — а мякиш жарится рядом. Жарит сразу на двоих на сале. Добавляет сыра сверху, чтобы уж точно получилось вкусно. Когда блюдо готово, он наливает горячего кофе в кружку и идёт будить Молоха.       Главнокомандующий, недовольный тем, что его будят, просыпается хмурый и ворчливый, но кофе и супруг рядом делают утро не таким паршивым.       — Ты лучший, — сонно улыбается Молох, принимая кофе.       Разумеется, он очень крепкий, чтоб как адреналином в сердце. Бодрит уже один запах.       — Вставай, солнце, завтрак ждёт на плите. Я поглажу униформу и спущусь к тебе.       Молох что-то пробурчал, отставил недопитый кофе и пошёл в душ. После него, надев трусы, выходит на балкон покурить, совершенно не опасаясь холода в минус двадцать: Восьмой круг Ада как-никак, близко к месту бывшего заточения Люцифера во льду. Сейчас этот пройдоха бродит среди людей и искушает самых могущественных из них.       Пока главнокомандующий пытается взбодриться, хлопая себя по щекам, и спускается вниз, Люциан по-мастерски гладит униформу и кладёт на кровать. Когда сытый и довольный жизнью Молох поднимается, чтобы одеться, его ждёт свежая глаженая рубашка. Ещё тёплые галифе.       Люциан завтракает, когда яичница почти остывает. Торопливо одеколонясь, маршал причёсывается перед зеркалом у входной двери и приводит себя в порядок. Молох спускается, открывает дверь, за которой уже ждёт Слайз, чтобы довезти главкома и маршала до железнодорожной станции, где их будет ждать поезд до Второго круга Ада.       Чем дальше — тем жарче.