Шарлотка

      Молох раскроил жертве череп и вгрызся в мягкий, студенистый мозг. Череп хрустнул в его руках, как грецкий орех, открыв вкусный орган. Главнокомандующий был ужасен в своих каннибалистических изысках. Чавкая, он пожирал ткань, а когда покончил с ней, приступил к другим частям тела. Обглодал лицо, порвав кожу и мышцы, выжрал зубами глазные яблоки, лопнувшие во рту.       Демон когтями вцепился в живот, чтобы вскрыть его и зарыться рукой в ещё горячие органы, которые приятно грели и вызывали зверский аппетит. Кишечник Молох трогать не стал — только желудок, жёсткий и едва разрываемый. Самое сладкое — мягкие ткани. Впиваясь острыми зубами, он рвал мышечную ткань, задирал голову и глотал кровь вперемешку с плотью. Молох часто дышал, возбуждённый аппетитом, и представал как ужасный Уран, пожиравший собственных детей.       Когда тело утратило всякую пользу, он отбросил жертву и приступил к другой. Молох убивал ради трапезы самым аккуратным образом, чтобы адреналин в крови жертв не испортил гастрономического праздника. Мясо нежное, сочное, тает на зубах. Подобно зверю он терзал новое тело, весь в крови и ошмётках, чтобы насытить своё могучее тело.       Выпуская кишки и доставая весь ливер, он добрался до ещё бившегося сердца, брызнувшего на него алой жидкостью. Сжав его в когтях, он выжал соки и откусил солидный кусок. Прожевал. Проглотил.       — Молох, зайка, что ты делаешь? — последовал осторожный вопрос со стороны.       Главнокомандующий поднял застеленный красной пеленой взгляд. На пороге стоял Люциан, завернувшись в стираный махровый халат белого цвета. Моргенштерн переступил через до скелета ободранный труп.       — Я говорил тебе, что есть сырое мясо вредно?       Молох вытер губы и хмыкнул.       — Я не сдержался.       Люциан подошёл поближе и халатом вытер губы любимого.       Главком усмехнулся.       — Брезгуешь? Попробуй, — в когтистой руке ещё оставалось недоеденная сердечная мышца.       — Нет, спасибо, — вежливо отказался Люциан, ощущая лёгкий озноб. — Подхвачу ещё что-нибудь.       — Не волнуйся, они не заразные, я же не падальщик какой-то, — успокоил его демон.       Люциан виновато улыбнулся. Хотя он разве был виноват в том, что Молох был страшным и до ужаса непосредственным при этом? Он древнее существо, пропитанное ненавистью и болью. Влюблённость в Люциана играла свою роль, однако до конца со своей природой Молох был не в силах справиться. Да, на людях он был просто психопатом и серийным убийцей, но, когда на Ад спускалась ночь, окончательно терял человеческий облик.       Моргенштерн поцеловал полудемона-полубыка в губы, легко и непринуждённо. Провёл ладонями по ребристым рогам. Так, Молох принял вид человека.       — В следующий раз я тебе приготовлю мясо, чтобы ты не ел всё подряд, — вздохнул Люциан. — Ну и запашок здесь, честное слово…       — А мне нравится, — пожал плечами главком. — Напоминает мои римские каникулы в качестве бога войны.       — Когда ты трахал по несколько человек одновременно, после чего устраивал на них охоту? Сомнительная ностальгия, — немного ревнуя, хмыкнул Люциан.       — Зато есть, с чем сравнить, — Молох вздёрнул голову и посмотрел сверху вниз. — Но ты знаешь, что я так больше не делаю. Ради такой сладкой принцессы я готов на всё, — он залихватски прищурился. — Даже есть готовое мясо, а не сырое.       — Не говори так, будто делаешь мне одолжение, Мо, — маршал аккуратно коснулся пальцем кончика носа мужчины. — Сходил бы ты в душ.       — Один не пойду, — заявил Молох, резко прижав мужчину к себе за талию.       — Иначе что? — фыркнул Люциан.       Главнокомандующий красноречиво посмотрел на обглоданный труп. Люциан ахнул и на этот раз щёлкнул мужчину по носу и весьма ощутимо. Молох засмеялся и прижался многострадальным носом к шее Моргенштерна.       — Ты так охуенно пахнешь…       — Потому что не терзаю трупы по ночам, — назидательно произнёс Люциан.       — О, да чёрт с ними, — отмахнулся главком и взял того на руки, — хочу в душ — иду в душ.       — Зачем я там тебе? Сам не справишься? — Люциан давно попрощался со своим халатиком.       — А кого я буду трахать под струями горячей воды?       — Завтра на работу!       — Отказы не принимаются.       Молох с большим удовольствием ступил под струи воды, ощущая, как стянутая от крови кожа становится гладкой и свежей. Мокрый Люциан под боком приносил не меньше наслаждения. Он совершал попытки к побегу, поэтому главком взял его подмышку, пока отмокал. Когда все нечистоты смылись, мужчина прижал супруга к кафельной стенке и страстно поцеловал. Языком размашисто провёл по губам и углубил поцелуй, положив обе руки на талию Люциана.       Моргенштерну ничего не оставалось, кроме как повиноваться, но не слишком. Он обвил руками шею возлюбленного и ответил на откровенный и влажный поцелуй, на который бы пялились на улице во все глаза. Неожиданно ладони Молоха оказались на бёдрах мужчины, после чего он заставил Люциана обвить ногами свой пояс. Ойкнув, маршал повиновался и счастливо засмеялся. Став выше головы Молоха, он взял шампунь и одной рукой стал мылить волосы мужчины.       — У тебя все волосы в кровавых ошмётках!       — Вряд ли ты бы втюрился в меня, если бы их не было, — заметил Молох, целуя подбородок любимого и ключицы. — Маленький Люциан же обожает грубых мужчин с норовом.       — Не смущай меня, — возмутился демон.       — Чего стесняться правды? — тихо засмеялся главком. — Люциашка, — прошептал Молох на ухо супругу, после чего заметил его лёгкое возбуждение. — Ого, да тебе нравится, когда тебя так называют. Буду делать это чаще.       Молох аккуратно опустил любимого на ноги и развернул к себе спиной. Взял за волосы, оттянул, языком провёл по его уху и прошептал заветное слово. Его ладонь последовала от живота до паха — он мягко сжал член мужчины и начал активно ласкать его рукой.       Люциан свёл ноги, между ног ощущая член Молоха — большой, горячий, твёрдый. Главком почти незаметно двигал тазом, чтобы головкой задевать мошонку и основание члена супруга.       Моргенштерн тихо стонал, и, чтобы усилить эффект, Молох начал ласкать его активнее. Головой Молох пролез под рукой и начал играть языком с твёрдым соском — обогнул языком ореол и оттянул зубами. Люциан резко и громко застонал, запустив пальцы в рыжие волосы Молоха.       Поняв, что его принцесса готова, главнокомандующий перестал мастурбировать супругу и, свободной ладонью став придерживать свой член, начал водить головкой по тугому анусу. Люциан заволновался. Слегка выпятил бёдра. Руками прижался к влажной от пара кафельной стенке.       Когда Молох начал проникать, Моргенштерн стиснул зубы.       — Потерпи, малыш, до алмазного неба недалеко, — прошептал мужчина, натягивая на себя Люциана.       Головка несколько раз проскользила по простате — и Моргенштерн застонал настолько чувственно, что Молох едва не потерял над собой контроль. Ощутив крышесносящую страсть, главком повторил движение — Люциан развязно раздвинул ноги и гибко выгнулся в спине.       — Моя ты шлюшка, знаешь, как порадовать папочку, — хмыкнул Молох, закрывая глаза и начиная втрахивать супруга в стенку.       Пошлых шлепков почти не было слышно за струями горячей воды. Главком трахал свою принцессу с чувством, зная, как ей нравится грязно отдаваться при мановении пальца. Его пальца. Это важно.       — Ннга-а-ах! — резко выпалил Люциан, кончая под своим большим, брутальным и сексуальным супругом.       Сперма брызнула на стенку и тут же исчезла в потоках воды. Молоху этого было мало. Мужчина, став двигаться чуть медленнее, вновь взял член Люциана в руку и установил ритмичные движения, которые приняли его в свои похотливые страстные объятия.       Лишь со вторым оргазмом Молох пощадил Люциана и кончил, накачав того спермой до отказа. Она засочилась по ягодицам и бёдрам — Моргенштерн изнемогал от возбуждения и накатившего кайфа.       Главком развернул его лицом к себе и поцеловал одним языком. Выключил воду, вручил мягкое полотенце и на руках отнёс до спальни. Люциану давно не спалось так сладко.