Шарлотка

      Пепелок — чертёнок-прислуга — стоял возле чёрного выхода штаба и курил. Скромный смокинг, прилизанные чёрные волосы, пачка сигарет с голой девицей в сетчатых чулках с розовой кожей, рогами и хвостом. Он слегка нервничал. Нужно было принести главнокомандующему полуденный кофе. Среди чертят не все соглашались на это предприятие. Молох мог оказаться занятым чем угодно, и, если сделать что-то не так, он церемониться не будет.       Пепелок затягивался сигаретой, руки дрожали, спина вспотела.       Рядом с ним вскоре показался его друг — Лапушок. Тоже чертёнок. Ему и другим чертятам в количестве шести предстояло быстренько отмыть купальню главкома. Опоздаешь — получишь по ушам. Увольнение, если не страшная смерть.       — Слышал, тебе поручили кофе, — светловосый Лапушок позаимствовал сигарету у Пепелка. — Ну и работёнка.       — Да, — вздохнул чертёнок. — Каждый раз как последний. Я выучил рецептуру, и ему даже нравится. Она передаётся «по наследству». Чем больше на ней советов, тем меньше чертят становится. Это жесть какая-то.       — Какая эта сигарета по счёту? — хмыкнул Лапушок. — Ты же знаешь, никакого запаха, иначе главком тебя точно прикончит.       — Блин, да, — закусил губу Пепелок. — Жвачка есть?       — Лучше! — улыбнулся тот. — Я взял с собой одеколон.       — Ты уверен, что это не даст по-настоящему адскую смесь?       — Я сегодня чищу купальню, поэтому сорян, бро, но это единственное, что есть.       Пепелок затушил сигарету, попрощался с Лапушком и по пути стрельнул мятную жвачку. Через кухню, где готовилась еда для солдат, и другую — где всё забито фруктами, деликатесами и алкоголем для демонов высших чинов. Пахло восхитительно. Пепелок прошёл в последнюю, чтобы взять кофе. Он взял поднос и поднялся на лифте на самый верх. Все нужно делать быстро, ведь в таком случае кофе остынет. Горький кофе для главнокомандущего и латте для его супруга.       Пепелок шёл по коридору мимо кабинетов лейтенантов, майоров, генералов и легионеров. Некоторые из них скапливались у окна и курили, пока никто не замечает. Сновали другие чертята-секретари, оформлявшие архив и бухгалтерию.       Прежде чем зайти, Пепелок постучался и поджал кожистый хвостик. Ответа не последовало. Он стоял до тех пор, пока не прозвучало «заходи». Пепелку показалось, что перед этим произошло что-то интимное. Главком обычно курил после того, как наиграется с Люцианом и понадобится немного взбодриться.       Маршал Моргенштерн лежал на диване. Он обижать чертят не любил, поскольку жажды убивать у него никогда не было. Разве что Холландера, за то, что тот стал причиной развода родителей. Легион ускакал на члене мужчины очень далеко, да и неясно было вообще, куда они делись. Люциан надеялся, что когда-нибудь отец одумается.       Пепелок, встретив пригласительный жест от Люциана, прошёл до огромного и крепкого дубового стола и осторожно поставил поднос. Сердце ушло в пятки. Поставить правильно, не разлить, вежливо спросить, нужен ли сахар, убедиться, что салфетки сложены как надо и мороженое в латте пока что не растаяло. С ним и корицей кофе пах восхитительно. Невольно Пепелок поймал себя на мысли, что нужно будет купить в автомате кофе, чтобы пережить стресс.       И покурить ещё.       Молох молча махнул рукой и не уничтожил его. Выйдя из кабинета, Пепелок радостно побежал по лестнице, поскольку лифт был оккупирован другими чертятами с подносами. На лестнице толпились солдаты, которые отдыхали после марш-броска, потные и вонючие, они нюхали дешёвый табак и громко разговаривали. Едва протиснувшись, Пепелок спустился вниз, выдохся на втором пролёте и решил притормозить. Зазвонил телефон.       — Да, Лапушок? Нет, не могу, много работы. Что говоришь, суши? Бегу!       С собеседником Пепелок встретился в тренажёрном зале. Сейчас было пусто, поскольку солдаты отлынивали, как могли. Спустившись и аккуратно закрыв за собой дверь, Пепелок сел на скамейку рядом с Лапушком, который демонстративно открыл небольшой контейнер с суши из лосося и огурца.       — Смотри, что я раздобыл! — светился от счастья Лапушок.       — Класс! Где ты это взял? — взяв палочки для еды, Пепелок облизнулся.       — Из холодильника. У них сегодня последний срок годности, и моё заимствование оформили как «иные расходы», и, короче, мы тут, и у нас вкусная еда! Не то что баланда, которую подают в столовой. Слышал, у них цветная капуста вся скисла.       Пепелок хмыкнул и взял один из роллов.       Божественно.       — Ну почему я родился чёртом! — в голос сожалел Пепелок, жуя.       — Ну, если бы ты не был чёртом, то мы бы вряд ли познакомились, — улыбнулся Лапушок. — Прикинь, некому было бы доставать для тебя вкусняшки. Да и сигареты ты у меня стреляешь часто, я тебе уже хочу кредит на них давать, но! Ты мой друг, так что ничего страшного. В конце концов, нам всё равно не светит никакая Сицилия. Главком оттуда недавно вернулся. Господину Слайзу и леди Моргенштерн я приносил виноград и шампанское. Правда, тоже не сразу открыли.       Пепелок слушал, раскрыв рот.       — Ничего себе! Повезло! Они ещё ни одного чертёнка не убили. Крутая смена, завидую.       — Грешно, — посмеялся Лапушок и пригрозил пальцем.       — О да! — вскинул руки Пепелок и вытер вокруг губ соевый соус. — Надеюсь, когда-нибудь я заслужу привилегию работать с главкомом. Сицилия! А! Или где-то ещё! Ведь было засекречено место жительства главнокомандующего.       Лапушок хмыкнул.       — Ну да, чтобы умереть в тот же день. Я слышал, он не держит чертят в своем доме. У него там всего один дворецкий, который всем управляет. Довольно аскетично, — он помахал руками, — и, конечно же, жутко!       — Не придумывай, — Пепелок вытер пальцы и палочки, — я уверен, всё более прозаично. Хотя… Где обитал Владыка, знали все. И боялись места как огня. А теперь главнокомандующий. Мы никогда так не жили, как при нем. Да, он запретил магию, но появились новые дороги, дома, транспорт, жильё, развлекуха всякая. Я слышал, он настолько богат, что позволяет себе управлять большой компанией в Верхнем мире. Среди людей! Я, наверное, даже цифр таких не знаю.       Лапушок мечтательно вздохнул.       — Да-а-а… Нам так не жить.       — Ага, — приуныли они оба.       Уныние длилось ровно до тех пор, пока Молох не заказал завтрак…