Шарлотка

      Люциан и Молох лежали в постели. Сонный генерал покоился на груди главкома. Был бы котом — мурчал и махал бы хвостом, полный положительных эмоций. Будильник не звонил — была суббота. Молох проснулся первый, но не вставал: ему не хотелось прерывать семейную идиллию.       Он лежал и думал о своём, а когда Люциашка заворочался, то поцеловал его в нос.       — Доброе утро, товарищ генерал, — хмыкнул он, поворачиваясь набок и подминая того под себя.       — Доброе… хр-р-р…       Утро началось с мягкого поцелуя двух нечищенных со вчера ртов, но чувства были сильнее брезгливости. Молох гладил Люциана по бедру и пояснице, и мужчина тихо и сонно урчал от удовольствия. Тепло, светло, мухи не кусают.       — Надо в ванную, да? — поинтересовался Люциан с неохотой.       — Да, а потом завтрак, представляешь, — усмехнулся Молох, поднимаясь и потирая лицо. — Не текила с утра точно.       Люциан улыбнулся, поднялся следом и обнял супруга со спины.       — Я уже и не помню, когда завтракал текилой.       — Это к лучшему, а то по жопе дам — сидеть не сможешь.       Люциан хихикнул.       — По жопе? А в жопу?       Молох резко развернулся, напрыгнул на мужа и пощекотал его.       — Ещё чего. Может, ещё денег за это дать? Или звание героя Преисподней?       Ёрзая, Люциан смеялся и активно уходил от ловких шершавых пальцев.       — Было бы неплохо!       — Ты и так маршал, куда тебе выше, — улыбнулся Молох, поднимаясь и отправляясь в ванную.       — Предпочитаю зваться генералом — понтов поменьше.       Люциан последовал за ним, и вскоре оба демона умывались, брызгались холодной водой и шлёпали друг друга полотенцами. Неожиданно Молох остановился и взял мужчину за руку.       — Что это?       На тыльной стороне предплечья красовался огромный ожог.       — А, это… — Люциан улыбнулся. — Там раньше была татуировка, которую я сделал, чтобы доказать Рауху свои чувства. Ничего серьёзного. Долго заживает, зараза такая.       Молох задумчиво посмотрел на больное место.       — Марганцовкой, что ли?       — Не хотел никого беспокоить, — осторожно оправдался Моргенштерн.       Главком закатил глаза. Взял бритву и сделал небольшой надрез на запястье, после чего приблизил свежую кровь ко рту супруга.       — На. Заживёт молниеносно. Не хочу видеть твою мрачную рожу.       Люциан чуть погрустнел.       — Ты обиделся? — но кровь попробовал.       Ожог затянулся, превратившись в шрам, а тот разгладился, и от него ничего не осталось.       — Нет, — Молох продолжил бриться, — но больше татуировок не делай. Это слишком громкое чернильное обещание самому себе. Мы живём вечно — ты намеревался красоваться именем Рауха всю бесконечность?       Люциан взял гель для бритья для чувствительной кожи и помазал им лицо, после чего начал бриться.       — Я хоть и демон, но такое понятие всё ещё довольно сложно для меня.       — Это не особо важно, поскольку после второго пришествия Христа вечность закончится. Всем сестрам по серьгам. Демоны и падшие ангелы — то есть мы — погибнем навсегда. Станем ничем. Так что пока что живи спокойно и без глупостей.       Люциан умылся.       — Ты бы позволил этому случиться?       Молох усмехнулся, вытер лицо полотенцем, причесался и собрал хвостик на затылке.       — Если меня не убьют раньше. Я могуч, но не всесилен. Сатурн, может, ещё бы остался в живых.       — Сатурн? Кто это? — поднял брови свежий Люциан.       — Мой старший брат, — с неохотой признался Молох. — Он до сих пор является небесным божеством, а я рангом пониже. Вот кого я точно не поборю — это его. Сатурн сломает мой архангельский меч в мгновение ока. Как и Христос.       Люциан подошёл к Молоху и крепко обнял его.       — Пошли завтракать, — поднял голову генерал и слабо улыбнулся.       — Не горюй, лови момент, — подбодрил его главком и поцеловал. — Даже если я стану ничем, я хочу быть в общем ничто рядом только с тобой, котёнок.       Генерал растаял и взял Молоха за руки — и потянул одеваться. Он надел джинсы с футболкой, а Молох обошёлся брюками и рубашкой. Демоны спустились вниз, где их ждал поистине королевский завтрак. На комплимент повару Зара — цыганка-дворецкий — улыбнулась золотыми зубами, убираясь на кухне после готовки и моя посуду.       На завтрак были поданы оладьи с клубничным сиропом, тосты, масло, кофейник, молоко, нарезанные хлеб и сыр и прочее. Люциан действительно предпочёл забыть время, полное печали и алкоголя. Даже с манной небесной завязал. Его манна — Молох. Один взгляд, полный жажды ласки и секса, очаровывает и располагает к тому, чтобы сесть на колени, крепко взять за грудки и поцеловать взасос.       Молох хрустел тостом и на планшете листал новости. Слайз прислал ему письмо о том, как передал Азазелю право распоряжаться Милушем Радко — главой сицилийской мафии.       Люциан пил кофе и смотрел в окно, где кружились снежинки и сияли в свете рассветного солнца. Он заметил, что Мо нахмурился и поинтересовался.       — Что-то случилось?       Молох хмыкнул.       — Да вот, пока мы с тобой спали, Слайз умудрился пристроить Милуша. Ты его помнишь вообще?       — Смутно.       — Мой давний итальянский товарищ, оставшийся ещё со времён Древнего Рима. Стал боссом мафии, мелкий посыльный божок. Покровитель бумажной волокиты и бюрократов.       Люциан хмыкнул.       — А сандалии с крылышками в комплекте?       — Да, — кивнул главком. — Вместе со взбучкой за стереотипность мышления, — и шутливо подмигнул.       Моргенштерн залюбовался им.       — Ты такой красивый, когда улыбаешься.       Молох смутился и нахмурился мало знакомому чувству. Но всё же нашёлся и натянул маску насмешливости.       — Если есть такая симпатичная причина напротив, то я только рад улыбаться.       Люциан смущённо заправил прядь чёрных волос за ухо.       — Ты, наверное, всю древность проходил с постным лицом.       — Радостей было много, удовольствия — мало. Я словно всё время ждал тебя, — Молох испугался такой лиричности в себе и кашлянул. — Пока ты родишься, вырастешь и выучишься, мелочь пузатая. Я ждал, между прочим.       — И даже старался стереть мою память, чтобы я ушёл из твоей жизни целым. Это была милость, но совершенно не к месту. Как и моя татуировка ради Рауха.       Мужчина пожал плечами.       — Я считал это оптимальной развязкой. Но ты прав — я хотел проявить милость к тому, кого хочу уберечь от самого себя. Но получилось так, что я стал домашним котом уличного происхождения, благодарящего сущее за то, какой хозяин мне попался, — и улыбнулся, взяв Люциана за пальцы и поцеловав их.       — Я готов гладить тебя до скончания веков.       Молох хмыкнул и встал из-за стола, убирая в раковину тарелки.       — Чем займёмся?       — Дойдём до моря? Хочу пособирать ракушки, — оживился Люциан.       — У тебя их полная спальня.       — Потому что их собрал ты.       Главнокомандующий улыбнулся, помогая Заре, но спрятал эту улыбку от любимого. Подумает ещё, что ему в удовольствие радовать супруга такими мелочами. Ты едва ли не самый могущественный демон в Преисподней, а Люциан пищит уже от собранных даров моря.       Кто знал, кто знал…