Философия падальщика

Феликс не знала, сколько прошло времени. Она открыла глаза и огляделась. Солнце пробивалось через кружевные шторы, падало на голубую вазу, и оттуда прямо к ее лицу склонился цветок Эмбриума. Феликс ощупала матрас, провела рукой по волосам: все еще короткие. Значит, произошедшее не было сном. Она спустила с кровати ноги, посмотрела на них – бледные и исхудавшие, но чистые. Благодаря зельям и припаркам не осталось ни синяков, ни царапин. Только линии шрамов, едва ощутимые, если провести рукой. Пробитое плечо снова было целым. Кости и мышцы срослись. Страж плохо помнила, как это происходило. Только то, что кто-то держал ее, пока она кричала. Встать оказалось труднее, чем Феликс ожидала. Усталость прошедших месяцев навалилось разом. Сколько она держалась на одном упрямстве и желании спасти товарищей? Сколько ей пришлось пережить? Она встряхнула головой: «Создатель, если после такого, можно, быть прежней, дай мне сил быть прежней». Дверь распахнулась. На пороге стояла маленькая эльфийка в малиновом платьице. - Ой! – взвизгнула она с порога. – Проснулась. Проснулась! – крикнула она в коридор. Любопытные глаза уставились на Феликс: - А правда, что вы господина Бранкзенфорда убили? - С наслаждением, - кивнула Страж. - Ой, вот и хорошо. Он моего брата убил. Огата. А я любила Огата. А он молил о пощаде? - Отвяжись от гостьи, - ответил кто-то. За девчушкой показалась высокая темноволосая женщина, - я Сэя, - представилась она, - Серый Страж. Девчушка скользнула взглядом по Феликс - Может вам принести чего-то? Вы уже два дня спите. Наверное, есть хотите. - Да отстань ты от нее. - Сами отстаньте! – насупилась девчонка. – Она вон, видите, какая худющая. Ей бы сейчас хлеба. Хотя рано хлеба. Бульончика сначала надо. А вы ее своими вопросами замучаете. Изверги. - Давно не получала? – нахмурилась Сэя. - Иди отсюда. И принеси ей чего-нибудь легкого. Она прошла в комнату и присела рядом с кроватью Феликс: - Не самая удачная экскурсия в Тевинтер, верно? - Вряд ли я захочу повторить, - кивнула Феликс, - Зевран и Лелиана? - С ними все в порядке, - Сэя отвела глаза, - физически. - Физически? - Эльф… Зевран… он не понимает, что происходит. Мы пытались найти специалистов, но никто не знает случаев излечения от лириумной зависимости. Говорят, большинство от этого умирают. - Зевран не большинство, - покачала Феликс головой, - он не убил меня. Я видела, что он может вернуться в сознание. - Убил? – склонила голову Сэя. Феликс нахмурилась: - Лелиана не рассказала о произошедшем? - Она почти не говорит. С ней все в порядке. Она просто… Сэя не стала продолжать, но Феликс поняла и без этого. Она поднялась с постели. - Где Лелиана? «Там», - Сэя махнула в сторону двери, - прямо в зале.

***

Первое, что сделала Феликс – выпила полкружки эля. С непривычки алкоголь дал в голову так сильно, что она подумала: не вернуться ли в постель, чтобы отлежаться. Лелиана все это время сидела молча. Сначала Феликс подумала, что это дурной знак. Но потом поняла: Лелиана ждет. Понимает, что нужно время подобрать правильные слова. Впрочем, даже время помогло едва. - Эй, - сказала Феликс присаживаясь рядом. - Эй, - Лелиана продолжала глядеть в свою кружку. - Как ты? - Пытаюсь забыть все это. Вот, - она провела рукой по остриженным под мальчика рыжим волосам, - сделала новую стрижку. Я выгляжу отвратительно, да? - Тебе очень идет, - не согласилась Феликс, - к тому же, - усмехнулась она, проводя рукой по собственным волосам, которые едва доросли до ушей, - мы обе теперь такие. - Ага, - Лелиана фыркнула, - вроде как клуба по интересам. Когда ты убила его, я очень разозлилась. Я хотела сама это сделать. Да простит меня Создатель, но я хотела пытать его и потом убить. Церковь учит прощать, но я не могла. - Что он с тобой делал? – спросила Феликс, нахмурившись. - Почти ничего и все одновременно. Он держал меня для того, чтобы сломить тебя. Я была прикована, - Лелиана машинально растерла запястье, - я висела, и не знала, что происходит, сколько прошло дней, какая теперь ты. Я молилась Создателю каждый день. Но ответов не было. Мне приносили еду и воду, и я спрашивала, но они не отвечали. Феликс, я… я была очень слабой. Если бы я могла бороться с ним. - Ты была сильной, - нахмурилась Страж, - когда я начала сомневаться, я видела в тебе силу. Я уже потеряла тебя однажды. Когда видела, что тебя проткнули мечом, - от этих слов Феликс ощутила привкус металла во рту, - найти тебя снова, это было как… я начала верить в Создателя после такого. - Со мной все было наоборот, - прошептала Лелиана, - каждый день в этом подвале ничего не происходило. И одновременно происходило все сразу. Я не знала, жива ты или нет. Я закрывала глаза и представляла все эти варианты. Ты могла быть мертва, ранена. Тебя могли пытать. Я пережила все это. Боюсь, все уже не может быть как раньше. Ты… ты видела Зеврана? - Еще нет, - пожала плечами Феликс, - говорят, он не понимает происходящее. - Я приходила к нему ночью, когда никто не видел. Не хотела при всех. Он не узнал меня. Я смотрела прямо на него, но он не узнал меня. - Он пил лириум. - Но он узнал тебя. И ты поняла это еще раньше, чем он сам. И чем я. Я думала, он убьет тебя. Было страшно видеть все это со стороны, и ничего не делать. - Все уже прошло, - сказала Феликс, сжав кулаки. - Это никогда не проходит, - не согласилась Лелиана. Воцарилась тишина, в которой они обе думали о своем. - Куда ты теперь? – спросила Феликс. Лелиана пожала плечами: - Я точно знаю, что не хочу возвращаться в Орлей. Думаю, я попробую обратиться к Верховной Жрице. Может быть, Церкви понадобится моя помощь. «А ей помощь Церкви», - подумала Феликс, оценивая подругу взглядом. - Не позволяй им использовать тебя, - сказала она Лелиане, потом, помолчав, добавила: - я знаю, что все это было слишком сложно. Я понимаю, что такое нельзя пережить за один день. За один месяц. Может, даже за год. Я думаю, случившееся очень сильно изменило тебя. С одной стороны, ты стала сильнее. С другой, потеряла ту… - Наивность? - Легкость, - выдохнула Феликс, - ты очень нравилась мне, когда была… легкой. Лелиана вздрогнула и внимательно посмотрела на подругу. - Нравилась? – переспросила она. Феликс показалось, кровь немного прилила к бледным щекам менестреля. – Я… я больше не могу быть легкой. Не хочу, чтобы мной пользовались другие. Я слишком долго была инструментом в чужих руках… - Я никогда не считала тебя инструментом, - нахмурилась Феликс. - Что? Нет. Я не о тебе. То есть, по правде говоря, ты была единственной… я говорила о Бранкзенфорде. Я была лишь инструментом для него. Инструментом, благодаря которому, он причинял боль близкому мне человеку. Я не хочу, чтобы такое повторилось. Я… я просто хочу видеть свой собственный путь. - И ты хочешь искать его в Церкви? - Я начну с этого, - кивнула Лелиана, - я больше не чувствую, что могу говорить с Создателем. Я бы хотела, чтобы он снова меня услышал. - Так и будет. Я знаю это, - Феликс мягко улыбнулась, - я знаю, что тебе придется нелегко. И, наверное, я уже не смогу быть тем человеком, который снова заставит тебя поверить… - Феликс… - попыталась перебить Лелиана, но тут же замолчала. - Ты очень мне дорога, - продолжила Страж, - никогда не забывай об этом. И я верю, что однажды ты найдешь того, кто сможет сделать тебя прежней и покажет тебе правильный путь. - Не уверена, что это произойдет, - нахмурилась Лелиана. - В таком случае, я буду уверена за нас обеих. Лелиана слегка улыбнулась. Впервые за все время разговора. - Я… спасибо. Думаю, ты хочешь проведать Зеврана. Он лежит там, - Лелиана махнула рукой на темную дверь, - я думаю, он спит. Феликс кивнула. - Ты никуда не исчезнешь, пока меня не будет? - Нет, - сказала Лелиана, - я буду здесь. Ждать тебя. Как всегда.

***

Феликс сделала глубокий вдох и распахнула дверь. Комната была темной. Плотные шторы закрывали окна. В углу горела красная свеча, от которой пахло мокрой травой. Феликс решила, что это магия. Половину небольшой комнаты занимала кровать. Справа от нее стояла небольшая тумба, на которой ютились салфетка, стакан воды и тарелка с сухарями. Слева – стул. Феликс присела на стул и посмотрела на Зеврана. Он спал, но его сон был неспокойным. Его лицо было напряжено, лоб нахмурен, на нем выступили испарины. Феликс приподняла одеяло, и увидела, что руки эльфа сжаты в кулаки, а простынь под ним сбита. Она так же увидела его обнаженное тело, которое было изрезано шрамами и синяками. Из-под бледной кожи выпирали ребра. Живот был таким впалым, что казалось, облеплял позвоночник. Феликс вздрогнула от этого вида. Ей пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть или не заплакать. Подчиняясь странному порыву, она положила руку на его грудь, и провела пальцем вдоль одного из шрамов. Зевран нахмурился еще сильнее, его живот сжался. - Что же с тобой делали? – прошептала Феликс. Она взяла с тумбочки салфетку и аккуратно приложила к лицу Зеврана, чтобы вытереть пот. Он замычал и попытался отвернуться. Феликс одернула салфетку, дала ему успокоиться и начала снова, гораздо легче. Она не умела обращаться с больными, не любила это и всегда предпочитала давать более опытным людям заботиться об их здоровье. Когда мама заболела, а папа был в отъезде, Фергюс проводил у ее кровати почти все время. Феликс всего один раз зашла в комнату, поморщилась от запаха лекарств и тут же убежала. Она проплакала полночи, но так и не смогла заставить себя зайти. Вид болезни отвращал ее. Больше всего на свете хотелось сбежать. Она могла оплатить лучших специалистов. Она могла водить Зеврана к лучшим магам и лекарям. Она могла делать для него все, что угодно. Но знала, что только одна вещь может помочь ему по-настоящему. - Эй, - тихо прошептала Феликс, убирая с его лба мокрые пряди, - эй, эльф, успокойся. Зевран нахмурился еще больше. - Ну же, - Феликс неуверенно провела рукой по его щеке, чувствуя, что готова сорваться и уйти, - все хорошо, Зев. Это Феликс. Все будет хорошо, слышишь меня? Он что-то промычал и стал вести себя гораздо тише. - Вот так, - сказала она, присаживаясь рядом, - ты кажешься горячим. Давай, я сделаю тебе компресс. Она взяла воду из кувшина, смочила тряпку и еще раз протерла его лицо. Потом аккуратно перешла на шею, грудь и руки. - Вот так, - повторяла она, выталкивая эти слова из онемевшего горла, - ты весь грязный. Посмотри, что стало с этой белоснежной салфеткой. Феликс приподняла его руку, чтобы омыть, и почувствовала, насколько легкой она стала. Ее сердце сжалось, когда она вспомнила прежнего Зеврана. «Он когда-нибудь сможет шутить так, как прежде?». Лекарь подошел только через полчаса. За это время Феликс перестала испытывать отвращение. Она продолжала говорить и говорить, и ей казалось, Зевран слушает. Она рассказала ему, как одолела мор. Как много путешествовала потом, как Лелиана рассказала ей о Бранкзенфорде, и какой ловкий план они придумали, чтобы одолеть его. - У меня до сих пор волосы под мальчишку, - сказала она, - даже короче, чем у тебя. И темные на концах. А у корней светлые. Когда ты откроешь глаза, может быть, и не узнаешь меня. Поэтому, хорошо, что я сейчас просто говорю. Думаю, мой голос остался таким же. Но, вероятно, ты скажешь это точнее. Когда дверь приоткрылась, и лекарь проскользнул внутрь, он едва не подпрыгнул, завидев Феликс. - Кто разрешал вам заходить? – спросил он, и тут же, узнав ее, добавил: - А-а-а, это вы та самая Страж? Как самочувствие? - Какое право вы имели так надолго оставлять его, - вместо ответа сказала Феликс, - у него был жар. - У него всегда жар, - нахмурился лекарь, - лириум притупил способности организма к восстановлению. Раны вылечили с помощью магии, но организм все еще продолжает сопротивляться им. Жар скоро пройдет. - Вы не очень-то внимательно следите за пациентом, - продолжила хмуриться Феликс. Лекарь махнул рукой: - Он эльф, что с ним станется? - Вы имели в виду раб, верно? – раздраженно проговорила она. - В том числе. Они крепкие ребята. В ту же секунду Феликс подскочила к кровати, и прижала лекаря к стене. - Вы поэтому оставляете его так надолго? Потому что вам плевать на него, верно? - Послушайте, - начал было лекарь, но Феликс перебила. - Нет, это вы послушайте. Этот эльф перенес то, от чего вы с вашей заплывшей рожей загнулись бы на второй день. Поэтому я хочу, чтобы вы поняли. Если с этим «эльфом» что-то случится, я лично спрошу все с вас. И, поверьте, в последнее время я стала очень жестокой. Доктор вздрогнул, но ничего не ответил. Вместо этого, когда Феликс, наконец, отпустила его, он подошел к Зеврану и положил руку на его лоб. - Хм… жар спал, - заключил он, - как бы то ни было, вы хорошо поработали. Он очень дорог вам, верно? - Полагаю, что так, - сказала Феликс, не смягчая голоса. - А вы дороги для него? - Это не мне судить. - Полагаю, что это так. Понимаете, состояние эльфа… - Зеврана. - Зеврана немного отличается от обычного. Он с трудом реагирует на происходящее вокруг, но он и не совсем спит. Скорее он просто… - Очень правдоподобно представляет, - продолжила Феликс, вспоминая собственное состояние. От жажды лириума ей стало не по себе. Она взяла кувшин и сделала несколько глотков. Лекарь нахмурился. - Что-то вроде этого. Эль… Зевран может разорвать это состояние усилием воли. Так же, как это делает раб, когда выполняет приказы. Плохо, что вы убили его хозяина. - Поверьте мне, это самое хорошее, что произошло за последнее время, - бросила Феликс сухо. Ей все меньше и меньше нравился этот тип. - Так или иначе, голос Бранкзенфорда мог заставить его, по крайней мере, поесть. А теперь он рискует умереть от голода. - Когда он ел в последний раз? – спросила Феликс, представляя, как разбивает собеседнику голову. - Вчера. Я сказал, что дам ему лириум только когда он поест. Его стошнило сразу после того, как я выполнил обещание. - Вы продолжаете поить его этой дрянью? – Феликс сглотнула. - Он загнется без нее. - Но вы уменьшаете дозы? - Пока еще рано говорить о том, чтобы… - Вы просто хотите поменять ему хозяина? - Мне не нужен раб… - И тем не менее, вы не собираетесь лечить его, - заключила Феликс, - кто пригласил вас? Скорее всего, вы возмущены самой идеей лечить «раба». Вы симпатизировали Бранкзенфорду, не так ли? - Слушайте, - раздраженно ответил лекарь, - мне плевать какой вы герой. Мне плевать, что вам пришлось пережить, и как сильно развилась ваша паранойя за это время. Мне плевать, о чем вы думаете. Не имеет значения, эльф это или человек, раб сопорати или лаетан, да хоть сам Архонт. И меня не волнует, что вы думаете обо мне. Я в первую очередь лекарь, и моя задача – вылечить пациента. Не имеет значения, какого он рода и какой тяжести заболевание. Если вы знаете другой способ заставить его есть, то вперед. Но когда он подохнет от голода, не смейте обвинять меня. Феликс пришлось проморгаться, чтобы до нее дошел смысл слов. - Ладно, - сказала она наконец, - возможно, вы правы. Вы мне не нравитесь, но я думаю, вы можете быть правы. - Вот и хорошо. И теперь, когда мы разобрались, чей это пациент, я попрошу вас выйти и передать дело в руки профессионала. - Я… - Феликс посмотрела на Зеврана и вздрогнула, - я не хочу оставлять его. Доктор выдохнул. - Ладно, - сказал он, - раз так, может, и от вас будет прок. Для начала принесите еще чистой воды. И попросите Маршу приготовить чего-то помягче этих сухарей. От них и здоровый зубы переломает. Феликс вышла из комнаты, и ощутила, что готова упасть. Она вспомнила, сколько обходилась без еды, и вздрогнула. С такими темпами, она сама рухнет от голода, прежде, чем сможет помочь Зеврану. Лелиана все еще сидела за столом. - Как он? – спросила она. - Он спал, - ответила Феликс, - я не стала его будить. Ты доверяешь лекарю, который его лечит? - Он кажется профессионалом. А в чем дело? - Просто… мне показалось, ему плевать на Зеврана. Лелиана покачала головой. - Ты беспокоишься, и это нормально. Я… я должна прогуляться, Феликс. Пожалуйста, позаботься о нем. И о себе тоже. Ты выглядишь бледной. - Мне надо поесть, - признала Феликс, - но сначала я отнесу воду лекарю. Она наполнила кувшин и отыскала девчонку в малиновом платье. - Ты Марша, верно? - Она самая, миледи, - девчушка склонилась в неуклюжем реверансе, - хотите добавки супа? Я знаю, что хотите, - улыбнулась она, - я хорошо готовлю. - Прости, Марша, но я еще не ела… - Что?! Да как же так? - Я обязательно поем, как только помогу своему другу Зеврану. - А-а-а, тому эльфу? Он красивый, правда? – на лице девчушки расплылась добрая улыбка. – Ему, наверное, столько пришлось пережить. - Да, - согласилась Феликс. - «Да» пережить или «да» красивый? Феликс не ответила. Вместо этого она сказала: - Приготовь ему немного теплой каши, ладно? Ему надо поесть. - Сию секунду, миледи. Если вы не против, я отнесу прямо в его комнату. Феликс кивнула. Ее мысли были заняты совсем другим.

***

Когда она зашла в комнату, Зевран уже присел на кровати. Его глаза были открыты, но лицо побледнело еще больше. Он не отреагировал даже на звук открывающейся двери. - О, а вот и вы, - обрадовался лекарь, - кувшин на тумбу, сами идите сюда. Раз уж вы все равно не собираетесь уходить, может, окажитесь полезной. - Что от меня требуется? – спросила Феликс, выполняя поручение. – Я сделаю все, что необходимо. - Наверное, думаете, я у вас кровь попрошу для своей темной тевинтерской магии? Феликс проигнорировала насмешку. - Насколько я понимаю, эльф ваш друг. Может быть, вам удастся уговорить его поесть? Я дам вам час. Если не справитесь, используем лириум. Феликс кивнула. Страх, от которого она почти избавилась в прошлый раз, навалился с новой силой. Ей снова захотелось сбежать и позволить профессионалу делать свое дело. Но лекарь был прав, и она знала об этом лучше, чем кто-либо другой. Она чувствовала: только она может помочь Зеврану прийти в себя. - Эй, - она аккуратно присела на край кровати и ощутила, что по спине пробежались мурашки. Зевран бросил на нее короткий взгляд и сжался. Его взгляд был недоверчивым, - ты узнаешь меня? Он ничего не сказал. - Это Феликс, - она сглотнула, - Феликс Кусланд. Тот самый Страж, которого тебе не удалось убить. - Поаккуратнее, - шепнул лекарь, - он вряд ли поймет ваши шутки. Феликс кивнула. - Из этого вышла приятная дружба, - продолжила она, - помнишь, как мы часами могли просидеть у костра, играя в «я вижу». Эй, это было довольно весело. Я соскучилась по этому… - Предложите ему поиграть, - подсказал лекарь, - может быть, повторяющиеся действия вернут память. Феликс закусила губы. «Я вижу кое-что больное», - подумала она с тоской. - Я вижу… я вижу кое-что белое, кое-что сделанное из ткани. Кое-что, что лежит на тумбочке, - она вполне разумно рассудила, что сложных вопросов лучше не задавать. Лекарь едва заметно подошел, взял платок и передал Феликс. - Теперь это кое-что лежит в моей руке. Ладно, - усмехнулась она, - это кое-что не такое уж и белое с недавних пор. Лекарь фыркнул, и Феликс поджала губы. - Плохой дядя советует мне не шутить, - доверительно шепнула она Зеврану, - но мы-то с тобой знаем, как это тяжело, верно? Лекарь фыркнул еще раз. - Я вижу кое-что другое, - нашлась Феликс, - это что-то высокое, темноволосое, морщинистое и очень занудное. Ей было плевать на рекомендации старика. Она понимала Зеврана, как никто другой. И точно знала, что нужно говорить. Нужно общаться с Зевраном так, словно ничего не происходило. Это то, как они справлялись с любой сложной ситуацией. То, почему они начали чувствовать друг друга с момента знакомства. То, почему не убили друг друга. И то, ради чего она шла за ним через весь этот кошмар. Конец уже наступил, и в ее силах было сделать его хорошим. - Ну, все, - не выдержал лекарь, - я предлагаю вам остаться, а вы… убирайтесь от… - Я тоже, - перебил его слабый голос. Оба повернулись к Зеврану. - Тоже что? – спросил лекарь, внимательно вглядываясь в лицо эльфа. - Тоже его вижу. Занудный. Феликс прыснула смехом. Других доказательств было не нужно: теперь она знала, с Зевраном все будет хорошо.

***

Алистер вернулся поздней ночью. Разбирательства с Магистрариумом заняли слишком много времени и сил. Он чувствовал усталость. Даже после битв ему было намного легче. Или переговоры были его слабостью, или он значительно постарел по сравнению с мором, но больше всего на свете хотелось провалиться в кровать и уснуть. И все же сначала он должен был всех проведать. Он заглянул в комнату Лелианы, но та была пуста. Кровать оказалась аккуратно заправленной, не было ни одежды, ни вещей. Только записка лежала на столе. Алистер не знал, можно ли ее читать. Он понимал, что она предназначалась Феликс, но вполне здраво рассудил: будь там что-нибудь личное, Лелиана нашла бы другое место. Так что он приблизился к столу и прочитал: «Самый темный час перед рассветом. Так меня учила мать-настоятельница. Она всегда пела так, заплетая мне волосы ко сну. У нее был очень красивый голос. Не такой, как у меня. У меня тоже красивый, но тонкий – сразу чувствуется, что я родом из Орлея. У нее голос был грубый, хриплый и рабочий. Как намозоленные руки старухи, которые самые теплые и самые нежные, когда касаются любимого человека. Я всегда искала такой же голос, чтобы он учил и направлял меня. Феликс, у тебя именно такой голос. Он не нежный, но очень сильный. И приятный, как будто обволакивает тебя солнечным светом. Но дело не только в нем. У тебя такая же душа. Она не изящная, но очень сильная и заботливая. Она никогда не бросит. И… ну, вот… кажется, я снова размякла, и теперь не знаю, как выразить мысль. Пожалуйста, не говори никому об этом. Я имею в виду о том, что менестрель не может подобрать слова. Я хотела сказать, что когда вы переживаете такое: одно и то же, но не вместе, потом очень трудно… трудно смотреть в глаза. Я смотрю в твои глаза, и знаю, что ты не обвиняешь меня в произошедшем. Но я вижу в них свое отражение, и там я вижу всю свою вину и всю свою слабость. Я знаю, что ты хочешь сказать на это. Я так же знаю, что не стану слушать твоих слов, как бы сильно мне этого не хотелось. Прости. Но есть раны, которые не вылечить с помощью зелья. На них нужно время, и, возможно, много времени. Сегодня, когда мы разговаривали, ты сказала, что не хочешь видеть, как я меняюсь. Я тоже не хочу, чтобы ты это видела. Но я изменюсь. Уже изменилась. Раньше я смотрела на людей и думала: они не могут быть злом. В них должно быть что-то хорошее. Но потом я увидела Бранкзенфорда. И не только. Я увидела всех тех, кто не сопротивлялся ему. Я видела, как все встали на колени и просто ждали своей участи. Я не могу простить их за это. Значит, я уже изменилась. Я не могу быть доброй, но я все еще могу быть полезной. Поэтому я ухожу в то место, о котором говорила тебе сегодня. Но, что бы ни случилось, знай, ты навсегда останешься в моем сердце, и я всегда буду помнить о тебе. PS. Я перечитала письмо, и поняла, что это звучит как прощание. Но это не прощание. Я буду писать тебе очень часто и, надеюсь, ты будешь писать мне. И я уверена, что однажды мы снова увидимся. Да прибудет с тобой Создатель. С любовью, Лелиана». Алистер сглотнул. Хотя он понимал, что Лелиана не скрывала этих слов, он почувствовал, будто забрался немного дальше, чем мог себе позволить. Что ж, теперь менестрель уехала. Он успел переброситься с ней лишь несколькими короткими фразами, но быстро почувствовал, что разговаривать она не намерена. В любом случае, ему удалось добиться большего, чем другим. С другими Лелиана не обмолвилась и словом. Он взял письмо, притворил дверь и направился к Феликс. «Я скажу, что не читал его, - решил Алистер. И тут же почувствовал себя виноватым за то, что собирается обмануть: - нет, не скажу». Он зашел в комнату Феликс, и огляделся. Хозяйки не было. На столе возле кровати стояла полная тарелка супа. Одежда пропала. Алистер ощутил себя неспокойно. Он знал, что с Феликс все в порядке. Что ее рану залатали, и ей нужно только отлежаться, чтобы восстановить силы. Но все это касалось физического состояния. Насчет эмоционального никто не был уверен. Алистер все еще помнил ее взгляд, когда она бросила меч рядом с мертвым телом Бранкзенфорда и посмотрела прямо на Стражей. Он не знал, что делали с ней в этом доме, но, слушая разговоры, составил примерную картину. В лучшем случае происходящее было отвратительным. Его сердце сжалось при мысли, что он мог допустить такое. Теперь Феликс не было в комнате. Это в равной степени могло означать, что она отошла выпить воды – они даже не додумались оставить ей воды! – или, что она отправилась в самую глубь Тевинтера мстить подпортившей ей жизнь системе. Впрочем, догадался Алистер, у нее была одна веская причина, чтобы остаться. Он пошел в комнату Зеврана. Подумал постучаться, но решил, что может разбудить его, поэтому зашел тихо. Зевран спал на кровати. Впервые за прошедшие дни его сон был таким спокойным. Рядом, сидя на стуле, спала Феликс. На тумбочке стояли две тарелки: одна пустая, вторая наполовину заполненная кашей. Алистер догадался, что это была порция Зеврана. По крайней мере, он поел. Алистер почувствовал, как его сердце сжалось при виде этой картины. Он знал это всегда, просто не хотел признавать. Теперь все было очевидным, и он, несмотря на произошедшее, ощутил слабый укол сожаления. Он смотрел на спящую Феликс, и понимал, что она никогда не дежурила у его постели. Она говорила, что не выносит этого, но каждый делает исключения для того, кого любит. Алистер позволил себе минутную слабость: представить, что она засыпала бы так у его кровати. Они могли бы просыпаться вместе. Он мог бы заботиться о ней. А она могла бы заботиться о нем, и тогда он никогда бы не отпустил ее, чтобы ей не пришлось переживать всего этого снова. Он позволил себе минутную слабость, а потом навсегда отогнал от себя эти мысли. Самое главное, что Феликс была жива, и теперь, глядя на нее, он понимал, что, в конце концов, она будет счастлива. Им предстоит еще многое: вылечиться от зависимости, забыть о произошедшем и найти место в новом мире, но они с Зевраном переживут все это. А Алистер просто будет счастлив за них. - Эй, - сказал тихий голос, и рука Сэи легла на его плечо, - как они? Алистер моргнул. - Порядок, - кивнул он, подошел и положил письмо Лелианы на тумбочку, - полный порядок.