Another story about Dragonborn

      Рык нарушил мирную тишину долины. Послышались мягкие шаги, и из пещеры вышел медведь. Зверь не смог устоять против топора Ульфрика. В это время я пошла собирать хворост для костра. Зайдя в маленький перелесок и залюбовавшись здешними цветами, я и не заметила, как пролетело время. На полянке нашлись всевозможные сорта горноцвета. Распуская пряный запах, эти цветы так и просились в руки к ученому алхимику для создания зелий.       Гуляя по лугу я задумалась: как можно было доверить свою жизнь чужому человеку, пойти с ним наедине на Глотку Мира, к седобородым в Высокий Хротгар? Но это был сам Ульфрик Буревестник, и если мой отец доверял его убеждениям, значит и мне нужно ему верить. Так удивительно, что одного человека послушали тысячи. Когда я слушала истории отца, так или иначе связанные с ярлом Виндхельма, я и подумать не могла, что его так любит народ. Человека всегда судят по поступкам, особенно в Скайриме. Значит Ульфрик поступал правильно? Да, он показал нам, что наш верховный король ни на что не годен, и что ярлы — невольные марионетки, только и пляшут под дудку Талмора и Империи. Но ведь это и есть самое главное — это то, за что мы все боремся: чтобы люди, ярлы, таны, короли были честны, справедливы и сильны.       Я и не заметила, насколько далеко ушла. Вечер только подгонял меня решить, в какую сторону пойти, потому что беспощадная темнота уже накрыла Скайрим. Я боялась подать голос, чтобы позвать Буревестника, потому что воры и имперцы могли быть где-то поблизости. Еле разбирая дорогу я двинулась назад. Про хворост я, конечно же, забыла. Страх подгонял меня, но из перелеска я никак не могла выбежать. Ноги путались в траве, я спотыкалась о камни и падала, когда встречались маленькие рвы. Вдруг вдалеке между деревьями замелькали оранжевые языки огня. — Ульфрик! — что есть сил закричала я, когда уже не смогла подняться. Слезы капали из глаз, сама не знаю почему. Ноги болели от частых падений. Зачем я вообще ушла от Буревестника?! — Лирей! Что случилось? — спросил он, присаживаясь рядом. — Мне больно, — только и смогла сказать я. Ульфрик подхватил меня на руки и, как ни в чем не бывало, отправился к костру. Он даже не подал виду, что ему тяжело, а ведь я была не худенького телосложения. Крепкие руки Маркартского медведя опустили меня на землю, а шкура волка с его плеч укрыла меня, словно теплое одеяло. Я поуютнее устроилась у костра. — Спасибо, — прошептала я. — Ты спасла мне жизнь, теперь я хочу спасти твою, — ответил он. Я посмотрела на его лицо, освещенное всполохами костра. Сколько ему лет? Мне казалось, что он видел даже сотворение мира, не то, что войну с драконами. Уставшие глаза наблюдали за сгорающими поленьями. «Где он их добыл?» — в недоумении подумала я. — Ты что-то хочешь спросить? — выговорил он, наблюдая за моей реакцией. — Неужели вы знаете седобородых? — с восхищением проговорила я. Ульфрик усмехнулся: — Да, знаю. К сожалению или к счастью — покажет время. Ты не должна их бояться, потому что рядом всегда буду я. Они примут тебя, Лирей.       От его слов по телу разлилось странное тепло. — Я же не из их круга, — продолжила я размышлять вслух. — Они же не всех пускают в свой монастырь. — Меня ведь пустили, — улыбнулся он. — Но ты же… ты же Ульфрик Буревестник! Ой, — я смутилась от внезапного порыва, что очень рассмешило ярла, — то есть вы. Неужели кто-то не принимает вождя истинных нордов, Братьев Бури?       Это окончательно развеселило Буревестника, от чего он разразился хохотом. — Я не был вождем Братьев Бури тогда. Мне было десять лет… А предводителя истинных нордов не принимает Империя и Талмор. Так что не все любят меня так, как девушка-норд из Хелгена.       Я покраснела до самых пяток, от чего он усмехнулся еще больше. Но, я искренне в это верю, он не заметил перемен в моем лице. — Мой отец, истинный норд, с детства привил мне любовь к родине и ненависть к Талмору. Он был против Конкордата Белого Золота и ходил к алтарю Талоса рядом с Виндхельмом раз в год. Я всегда ходила с ним и никогда не забуду того чувства, когда наконец-то добрался до нужно места, и вот перед тобой — огромная статуя Бога среди людей. С того склона прекрасно был виден сам город, шпили домов и королевского дворца. Мне всегда казалось, что там живет принц… А как в последствии оказалось — там жили вы, — на этих словах Буревестник снова раздался смехом. — А если серьезно, то я всегда буду за Братьев Бури и за их предводителя.       Он внезапно стал серьезным, замолчал, пытаясь разглядеть мои глаза, которые я прятала за волчьей шкурой. Шкура пахла хлебом, снежными ягодами и кровью. Не самый лучший букет, но именно такой запах должна издавать броня воина, который борется за свой дом. — Не думал услышать такое от юной девушки из деревни, в которой меня чуть не казнили. — Я была очень удивлена, когда имперцы собрались у нас, но Хелген не родной мой город. Я родилась в Фолкрите, среди лесов и озер. И когда услышала, как имперцы выходят из города, догадалась, что они схватили очень важного человека. Но я и подумать не могла, что это будете вы. — Да… Я тоже подумать об этом не мог. Но я увидел важное событие. Это стоило того. — Вы любите приключения? И это чувство, когда захватывает дух и хочется бежать, нестись вперед не останавливаясь… — Ты верно описала. Это был именно тот случай. — Я хотела сказать спасибо, — немного помолчав произнесла я. — Еще раз спасибо, ведь вы предотвратили мою свадьбу с имперцем. — За это ты меня спасла? — улыбнулся он. — И за это тоже, — улыбнулась я в ответ. — Спокойной ночи, Лирей. — Спокойной ночи, Ульфрик Буревестник.       Мне снился Хелген. Я шла по заброшенным улицам, рассматривая покинутые дома. Потолки обрушились, в стенах зияли дыры. А вот и мой дом. Мне захотелось зайти внутрь, и я поднялась на крыльцо. Дверь вылетела из петель, стекла из окон разбились и теперь составляли странную мозаику на полу. Внутри обстановка была не лучше: мебель была разбросана по комнатам, пол был усеян пеплом. Я смогла осмотреть только кухню, потому что все остальные помещения были завалены. Выйдя из дома, я увидела несколько человек на площади. Что есть сил я побежала туда.       Там разворачивалось кровавое действо. Тулий стоял рядом с плахой, гордо подняв голову. Он что-то командовал палачу, но что — было сложно разобрать. Палач смеялся каким-то диким смехом, при этом точа топор о точильный камень. Только сейчас я посмотрела, кто лежал на плахе. — Ульфрик, — прошептала я. Палач закончил точить и направился к плахе. — Ульфрик, — Тулий злобно сверкнул зубами и поднял руку, чтобы дать сигнал. — Ульфрик, — громче проговорила я. Топор поднялся и Тулий опустил руку. — Ульфрик! — закричала я и проснулась.       Костер догорел, и теперь на его месте осталось только пепелище. Утро расцветало на глазах, солнце поднималось из-за хребтов гор, освещая деревья и полянки. Я никак не могла отдышаться от тяжелого сна. — Да, малыш, мне с тобой будет тяжело, — проговорил где-то рядом Буревестник. Я оглянулась. Он спал совсем рядом, до такой степени, что моя голова все это время покоилась на его животе. — Мне приснился страшный сон, — начала оправдываться я. — Это мне понятно. И что сон был про меня — тоже.       Я покраснела и смущено опустила глаза. — Мне снился Хелген, — призналась я. — Нам всегда снится самое страшное из пережитого. Ты все еще боишься? — Да, мне страшно, — честно ответила я и решила все ему рассказать. Не знаю, почему, но внезапно я захотела довериться ему. — Мне страшно было уходить из того дома, даже если он мне противен. Мне страшно доверять свою судьбу человеку, которого я не знаю. Мне страшно, когда я думаю о том, что меня ждет. — Я счастлив, что ты открыто говоришь мне об этом, ничего не тая. Могу сказать тебе только одно: со мной тебе нечего бояться. И если у тебя возникнут сомнения, я могу довести тебя до любого города и оставить там. Но я хочу, чтобы ты знала: мне будет страшно оставлять тебя одну на произвол судьбы. Если ты будешь рядом со мной, в Виндхельме, я буду уверен, что ты в безопасности. — Почему вы так заботитесь обо мне? — удивлено воскликнула я. — Потому что ты спасла меня. Я обязан тебе жизнью, и сделаю всё, чтобы с тобой всё было хорошо. — Спасибо. Это большая честь, но… я думаю, что недостойна этого. — Достойна, Лирей Лион, норд из Фолкрита, ещё как достойна.       Он как-то странно окинул меня взглядом, от чего я укуталась в шкуру и приняла прежнее положение. Его теплая рука легла на мое плечо. Таких ощущений я не испытывала еще никогда в жизни.       Дорога к Айварстеду была трудна и пролегала она через хребты бесконечных гор — детей Глотки Мира. Между ними петляла дорожка, кое-где разбитая. Я старалась не отставать от Буревестника, но порой засматривалась на красоты этого холодного края. Тогда он кричал мое имя, и звук этот разносился меж хребтов гор звучным эхом. Деревца, покрытые снегом, радовали глаз, кое-где и земля была припорошена этим белым художеством. Порой мы видели разных животных: от милых кроликов до свирепых саблезубов.       Проходя мимо горы, Ульфрик повернулся ко мне и сказал: — Это Одинокая скала. — Вы бывали здесь? — спросила я, пытаясь поддержать разговор. — Никогда. Но я видел её с Высокого Хротгара, — ответил он. Это был наш самый долгий разговор за этот день.       Спускаясь с очередного холма, я заметила, что пейзаж резко изменился. Здесь травка была зеленая, цветы распускались при свете луны, и где-то невдалеке шумела речка. — Мы пришли, малыш. Можно устраивать ночлег, — проговорил Ульфрик, сбивая пустой улей с ветки. — Но оставайся рядом со мной, здесь небезопасно гулять по полянкам.       Я смутилась, но виду не подала, — только кивнула. Хворост мы собирали вместе. Как оказалось, Ульфрик рубил своим боевым топором поваленные деревья. Вот почему поленья были таких размеров.       Уютно устроившись у костра, я задремала, укрытая снова волчьей шкурой. Мне показалось, что спала я очень долго. Разбудил меня какой-то напев. Я сонно подняла голову. Удивление мое нельзя было описать словами.       Оказалось, что пока я дремала, голова моя опустилась на плечо ярла. Он в свою очередь приобнял меня за плечи и теперь мурлыкал какую-то песенку. Я резко вскочила, от чего он поднялся тоже. — Что это значит, Ульфрик?! Почему, когда я засыпаю, то всегда оказываюсь на вашем… На вас?       Он лишь рассмеялся. — Так разве не удобнее, Лирей? — Мне неуютно спать на взрослом мужчине, — мгновенно краснея ответила я. — Ты все еще боишься меня? — спросил он, приближаясь ко мне. Я не могла пошевелиться от смущения и страха. — Да, боюсь! — закричала я. Это вынудило его прыгнуть на меня и закрыть рот рукой. — Думаешь, в Рифте так много друзей Братьев Бури? Нас могли услышать, что ты творишь?! — прорычал он. — Я не собираюсь делать тебя своей любовницей, если ты об этом так забеспокоилась. Мне важен твой покой и твоя безопасность. Не спрашивай, почему — я и сам не могу понять. Просто когда я увидел тебя, жавшуюся к крепостной стене, мне захотелось защитить тебя от этого огня, от ненасытных имперцев, которые опаснее в тысячу раз, чем я, — он опустил руку и провел по моей щеке. — Если ты дрожишь от моих прикосновений, подумай, что могут сделать они с молодой девушкой.       Я пораскинула мозгами: он опять прав. Я не настолько красива, чтобы он мог влюбиться в меня, а тем более захотеть взять в жены. Мой взгляд столкнулся с его, и мы поняли друг друга без слов. — Ты мне поверишь? — прохрипел он. — Если бы ты хотел что-либо сделать со мной, ты бы уже давно сделал это, — прошептала я. — Малыш, я так стар, что молодую жену мне не осилить, — улыбнулся он, от чего меня снова затрясло. — Ложись спать и ни о чем не думай, я всегда буду рядом.       Этой ночью я спала у него на груди, не стесняясь такого положения.