Another story about Dragonborn

      Ралоф появился на рассвете. Ульфрик держал меня на руках, словно маленькую, так, что мой нос уткнулся в его плечо. Стараясь не разбудить меня, он шептал Ралофу слова благодарности: — Спасибо, мой друг, ты мне очень помог, я никогда не забуду этого. Малыш теперь не замерзнет, и я смогу показать ей мое любимое место в Скайриме. — Мой ярл, могу ли я задать вам личный вопрос? — Конечно. — Вы влюблены в неё?       Ульфрик задумался, при этом гладя меня по волосам. Ответ его потряс меня до глубины души, а сердце заставил учащено биться. — Я еще никогда не встречал столь юную девушку, которая бы так восторгалась моими делами. Возможно, это покажется эгоизмом и раздутым чувством гордости, но мне было лестно слышать от неё такие слова. Она так прекрасна и свежа. А я? Мне много лет, я многое повидал, но создавать семью никогда не пробовал. Не встречалось на моем пути такой женщины, которая могла бы помочь мне в этом. Но Лирей… Она необычная, я это чувствую. Она должна стать матерью моих наследников. Она должна быть моей. Пока я живу в ладу с моими чувствами. Эти три дня — самые тяжелые для моей души. Скажем так: одни из самых тяжелых. Я боюсь спугнуть её, и чтобы она привыкла — стараюсь показать, что меня не нужно бояться. Я влюбился, как юнец, Ралоф и ничего не могу с собой поделать. Девочка стоит этого.       Выслушав признание, Ралоф не скоро ответил. — Я понимаю вас, мой ярл. Наши желания порой выходят за рамки дозволенного. Когда-то я тоже был влюблен в девушку младше меня, но моя мечта о женитьбе так и осталась в душе. Надеюсь, вам повезет больше.       Ралоф ушел, а Ульфрик продолжил гладить меня по волосам. Где-то в лесу запела птица. Это была долгая грустная песня. Мне показалось, что она тоскует по возлюбленному, который улетел и не вернулся. От этой мысли я обняла Буревестника за шею. — Ты ведь все слышала, не так ли? — насмешливо спросил он. — Тебя и в Айварстеде было слышно, — сонно ответила я. — И что ты скажешь на это?       Я подняла голову и посмотрела в его серые глаза. — Ты сам сказал, что я очень мала для этого. Я не готова к браку, и сейчас идет война. Мы не сможем быть вместе, пока ты воюешь где-то далеко. В статусе жены я не смогу быть рядом, а в статусе воина очень может быть. Это мой ответ тебе, Ульфрик. — Ты говоришь так, малыш, как будто ты уже давно влюблена в меня. Я опустила глаза. — Тогда ответь мне: ты меня любишь? Или те слова были попыткой не ударить по моей гордости? — Я не знаю, люблю я тебя или нет. Мы знакомы слишком мало, чтобы я могла ответить. Как тебя угораздило влюбиться в меня? — Я — умудренный, потрепанный жизнью Маркартский медведь. Мне довелось увидеть таких девушек, к которым лучше и не подходить. Я знаю, какая это редкость — порядочная девушка из владения Фолкрит. Ибо там творятся темные дела. И не отрицай, мне лучше знать. Поэтому было очень просто влюбиться в тебя за три дня.       Я провела рукой по его щеке. Взгляд моего ярла был печален. После его признания весь мой страх как рукой сняло. Меня давно перестало трясти, и я осмелилась прикоснуться к его губам. От этого жеста он окончательно потерял голову. Его губы коснулись моих, и мы утонули в этой бездне. Когда он оторвался от меня, я не могла дышать. — Ульфрик, обещай мне, что это не повторится, пока мы воюем против Империи. Я не смогу пережить, если потеряю тебя.       Он поцеловал меня в лоб. — Я обещаю тебе это, и то, что ты не потеряешь меня. Теперь мне есть к кому возвращаться после этой войны.       Я положила голову на его плечо, и сон захватил меня в свои объятия.       Ближе к обеду мы дошли до Айварстеда — города, за которым начинался подъем по семи тысячам ступеней. Сам городок представлял собой небольшое поселение, характерное для Скайрима.       В таверне «Вайлмир» мы сняли комнату, чтобы я смогла одеться в теплые вещи, которые принес Ралоф. Вилхельм — хозяин гостиницы, быстро показал мне помещение и убежал говорить с Ульфриком. Всё-таки всем хочется пообщаться с человеком-легендой. Зато теперь детям Вилхельма (да и внукам) будет, что рассказать друзьям.       Я надела меховую броню, сапоги и перчатки. Пожалуй, выглядело не слишком женственно, но сейчас выбирать не приходится. — Я готова, — шепнула я на ухо Ульфрику, который практически заснул под рассказы управителя таверны. Ярл проснулся, оглянулся на меня и, улыбнувшись, произнес. — Отлично выглядишь, малыш.       Подъем был легким вначале. На пути попадались волки да горные козочки. Я пыталась сосчитать ступени, но в некоторых местах они были разрушены. На протяжении всего пути нам попадались древние памятники со странными надписями. Ульфрик сказал, что на них вырезаны песни о древней войне людей и драконов.       Высокий Хротгар предстал перед нами во всем своем великолепии. Черные камни стен горели, словно в огне, в лучах заходящего солнца, играющего так же на шпилях крыши. Широкая раздвоенная лестница словно приглашала в другой мир: в мир седобородых.       Маркартский медведь взял меня за руку, тем самым вырвав из мыслей о красоте форта над Скайримом. — Главного над седобородыми зовут Арнгейр. Он же единственный, кто говорит на нашем языке. Остальные говорят только на языке дова — языке драконов. — Я поняла. — Говорить буду я, малыш. Не думаю, что мы надолго здесь задержимся. Скоро я покажу тебе Виндхельм таким, каким его вижу я, — на этих словах он приобнял меня, поцеловав в висок.       Бронзовые двери легко распахнулись под тяжелой рукой ярла.       В каменном зале нас встретили они: те, кто говорит с драконами на одном языке, кого немногие достойные могут увидеть на своем жизненном пути. Кто обучал Тайбера Септима и Ульфрика Буревестника. О ком в Скайриме складывают легенды. Седобородые. — Ульфрик, мы приветствуем тебя в Высоком Хротгаре. Что привело тебя к нам? — Приветствую, мастер. Я пришел просить вашей помощи, помощи вашего ту’ума. Помогите нам в один миг добраться до Виндхельма.       Думаю, просьба Ульфрика повергла их в шок, но они этого не показали. Арнгейр молчал, а я, не теряя времени, разглядывала холодный зал Хротгара. Вокруг в чашах горел огонь, стены украшали странные скульптуры то ли птиц, то ли драконов. Каменные плиты пола и стен создавали мрачное впечатление от жилища седобородых. — Мой ученик, мы поможем вам. Но для начала нам нужно найти три слова этого крика в книгах нашей библиотеки. А пока можете располагаться в нашем скромном жилище.       Седобородые оставили нас одних, а сами удалились. Я улучила минуту и улизнула от Ульфрика, осмотреть Хротгар. Во дворе была построена башня, с которой открывался чудесный вид на горы и на долины. Я вбежала по ступеням наверх, глубоко вдыхая морозный воздух. — Я тоже любил сидеть здесь в дни своего обучения, — проговорил родной голос позади от меня. — Ты сбежала. Зачем? — Мне хотелось обдумать все, что между нами произошло. Ведь любовь в Скайриме так сурова. — Мы говорили об окончании войны, поэтому тебе не о чем беспокоиться. Ты свободна, так же, как и я, — проговорил он, присаживаясь рядом и кладя руку мне на плечо. — Если я свободна, почему твоя рука на моем плече? — Потому что я лгу, — прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. — Ты никогда меня теперь не отпустишь?       Он молча взглянул мне в глаза, потом взял за руку. — А ты так хочешь теперь уйти от меня? — Я не знаю, чего я хочу, — честно призналась я. — Покажи мне Виндхельм, а потом я разберусь, что к чему в моем сердце.       Мы любовались закатом, держась за руки, когда Арнгейр вместе со всеми поднялся к нам. — Пора, — проговорил он, приглашая нас встать в центр круга, что был образован седобородыми. — Вундун риик грон! — восклицали они, и земля тряслась от звуков общего голоса, голоса дов. Я закрыла глаза и крепче прижалась к Ульфрику. Какой-то первородный страх внушал этот крик.       Но вдруг шум исчез, повеяло холодом, а на лицо мне посыпал снег. Я открыла глаза. — Малыш, ты себя хорошо чувствуешь? — беспокойно спрашивал Ульфрик, хватая меня за руки и плечи. — Все хорошо! Перестань меня трясти, медведь, — засмеялась я. На душе потеплело от ответного низкого смеха Буревестника.       Взяв меня за руку, он повел меня куда-то вниз, по дорожке, а потом мы поднялись на небольшой пригорок. Я узнала это место. На этом холмике возвышалась над всем статуя Талоса, бога среди людей, а за ней… — Добро пожаловать в Виндхельм, Лирей.