Another story about Dragonborn

      Стоя под дверью, я слушала странный диалог Ульфрика и Галмара, генерала армии Братьев бури. Разговор показался мне очень занимательным. Впервые за много недель я нашла нечто занимательное. Я отдаю себе отчет в том, что это не правильно: слушать разговоры будущего верховного короля Скайрима. Но этот диалог касался моей скромной персоны. — Ты — истинный норд! Ярл Виндхельма, поднявший восстание в Маркарте, и получивший прозвище Маркартский Медведь. Ты — лучший воин и главнокомандующий, под предводительством которого я сражался, ты — влюбился! И если бы в знатную дочь твоего подданного, который приносит в казну более тысячи септимов! Нет, ты выбрал беглянку из Фолкрита — города-кладбища! Может мордашка у нее и ничего, но что тебе принесет этот союз?! Ульфрик, сам подумай над этим!       Буревестник молча выслушал все крики своего генерала, потом начал отвечать спокойным, размеренным голосом: — Галмар, я понимаю твое волнение за судьбу моей казны. Более того — я понимаю твое волнение за мою личную жизнь. Но Лирей — моя любимая женщина, и таковой она и останется, пока меня не призовут в Совнгард.       Я услышала тяжелые шаги Галмара, который, видимо, зашагал по залу, а затем уже более спокойный голос генерала: — Ульфрик, ей не место в Виндхельме, ты должен это понимать. Как на нее будет смотреть твой народ? Как и на Трилл? А если твое сердце снова изменит тебе? Послышался удар об стол. — Трилл мне изменила, и ты это знаешь! Она предпочла мне ярла Вайтрана! Лирей будет верна мне, я знаю это. — Не будь уверен до конца в душе человека, ведь она — потемки. И все-таки: я призываю тебя отправить ее куда-нибудь подальше, где её не побеспокоят, где она будет под охраной дожидаться окончания этой проклятой войны, Обливион её побери.       После недолгих раздумий, Ульфрик произнес то, что заставило моё сердце биться чаще. — Ты прав. Подготовь повозку в Фолкрит. Её место дома, а не рядом со мной на этой войне. Не хочу, чтобы она страдала, если я погибну. Пусть её охраняют лучшие.       Мне было нечем дышать. После стольких дней вместе, он до сих пор сомневается в том, что он принесет мне счастье, что подарит мне счастливую жизнь?!       Я бежала по коридорам королевского дворца, путаясь в подолах своего нового платья. В комнате было невыносимо жарко. Я сидела на кровати и думала, почему он всегда поступает так со мной? Почему нельзя просто наслаждаться минутами, секундами, что дарит нам судьба? Ведь благодать Мары не вечна, и война полыхает с каждым днем все сильнее. Неужели нам не суждено быть вместе? — Вы чем-то расстроены, моя госпожа? — спросила вошедшая в след за мной Элая — моя служанка, принадлежавшая к расе темных эльфов. Я сама попросила Ульфрика позволить взять её в Королевский дворец. Для меня было небольшим удивлением, что данмеров в Виндхельме не любят. — Меня хотят сослать в Фолкрит, — честно призналась я Элае. — Я не хочу возвращаться туда, когда здесь успела обрести дом. Почему он так со мной поступает? — слезы снова потекли из глаз, и я уже больше не могла вымолвить и слова. — Моя госпожа, перестаньте плакать, ведь во всем можно найти хорошее. Вы вернетесь на родину, в родной город. Да, он далеко от ярла Виндхельма, но может оно и лучше, ведь кто знает, как кончится эта ваша война, — успокаивала она, поглаживая меня по спине. Но последние слова расстроили меня еще больше. Я хочу быть рядом с Буревестником в этой войне, я хочу быть рядом с ним даже на поле боя. — Пройдитесь до «Очага и свечи», развейтесь. Я слышала, туда приехал бард из коллегии в Солитьюде. — Да, ты права. Но я не хочу встречаться с Ульфриком. Как мне пройти мимо? — Ярл сам покинул дворец, вы можете не волноваться на этот счет.       Мы шли вместе по мрачным коридорам, спустились вниз, к двери, ведущей в тронный зал. Я смело вышла вперед, заглядевшись на трон ярла. Знамя Истмарка развивалось над ним. Чувство гордости больно кольнуло сердце.       На улице было тихо. Голубые небеса подарили нам сегодня солнечный день. Я глубоко вдохнула морозный воздух и, гордо подняв голову, зашагала к таверне. Мое платье не слишком подходило для долгих прогулок по морозу, я как-то и не задумалась взять с собой шубку. Оголенные плечи холодил ветерок, подол развевался под этими порывами. Дойдя до таверны я успела замерзнуть.       В «Очаге и свече» сегодня было больше народу, чем обычно, что могло быть объяснено появлением нового барда, о котором мне поведала Элая. Он был чистокровным имперцем, темноволосым, со смуглой кожей. Его обаяние уже покорило всех присутствующих девушек, а голос вызывал зависть у других бардов, что сидели сегодня в таверне. — Приветствую, Лирей, — радостно проговорила хозяйка таверны, Эльда Ранний Рассвет. Она помахала мне полной кружкой эля, приглашая присоединиться к веселью. — Что, малышка сбежала из дворца? — с иронией спросила она. Я пропустила шутку мимо ушей, спросив, как зовут барда. — Это Глори, бард из коллегии в Солитьюде. — Глори? Больше похоже на женское имя, — захихикала я. — Согласна, но у парня такой сладкий голос, что мне все равно, как его зовут. Благодаря ему я смогу оплатить аренду и долги торговой кампании. — Твоя правда. — И всё-таки, — решила попытать меня Эльда, — как тебе удалось улизнуть из королевского дворца без разрешения Буревестника? Ведь он никогда не отпускал тебя без охраны. Я уже поспорила с Нильсом на бутылку хорошего меда, что ты будешь королевой Скайрима.       Я залилась краской от такого откровенного признания Эльды. Мне даже стало казаться, что нас услышала вся таверна, и теперь её гости буравят меня взглядами. — Я уже не уверена, что хотя бы стану его женой. Эльда, сейчас я не хочу говорить о том, что ранит мое сердце. Я пришла попеть и потанцевать под музыку одного из искуснейших бардов! — с этими словами я вскочила с места и отправилась ближе к очагу, где на лютне играл Глори. В след мне Эльда крикнула что-то про неудачный обмен жены ярла на жену барда, но я не поняла её слов. — Вы хотите заказать песню, госпожа? — улыбнулся мне Глори, когда я, прорвавшись через толпу его поклонниц, оказалась рядом. — Нет, я хотела спеть сама. Не сыграете для меня? — С превеликим удовольствием. Толпа перестала шуметь. — Век притеснений, Глори, — улыбнулась я. — Я даже не сомневался, что в Виндхельме закажут именно эту песню. Внимание! Юная госпожа хочет спеть для вас гимн братьев бури!       Все радостно закричали, готовые подпевать. Я начала петь. На словах «честь тебе, Ульфрик», слышался дружный стук алюминиевых кружек с элем. Когда я закончила петь, все зааплодировали, выкрикивая похвалу братьям бури и их предводителю, который успел появиться среди веселящихся. — У вас прекрасный голос, госпожа, — проговорил Глори, поцеловав мою руку. Я незаметно положила в его кошелек десять септимов. — Лирей, нам пора, — услышала я жесткий оклик Ульфрика, чья рука схватила меня за локоть. — Ярл, ярл! — пронесся по толпе удивленный шепот.       Я молча кивнула Буревестнику и, опустив голову, направилась за ним к выходу. — Ты о чем думала, когда одна отправилась в город?! — Мы сидели в его спальне на втором этаже, но, думаю, крики возмущения ярла слышны были даже в Вайтране. — Лирей, я забочусь о твоей безопасности, ведь в городе уже прошел слух о новой королеве Скайрима. Тем более на улицах орудует мясник, тебе об этом известно? — не унимался Маркартский Медведь, периодически тряся меня за плечи. — Хватит, — прошептала я. — Что? — Хватит! — Набравшись смелости, крикнула я. Его глаза округлились, лицо побледнело. Что, не ожидал такого от малышки? — Мне надоело, что ты так печешься обо мне. Война, война, ты вечно говоришь только о войне! И никогда ты просто так не говоришь со мной. Мы решили развивать наши отношения после твоей войны, но каждую ночь в мою дверь раздается стук. Ты говорил, что я всегда буду рядом с тобой, но почему-то ссылаешь меня в Фолкрит!       Он понял, что я права, и опустил глаза. — Лирей, я… — Нет, не нужно. Со мной уже так поступали, я как-нибудь переживу, — почти прошептала я, скидывая его руки со своих колен.       Я выбежала из спальни Ульфрика, словно ветер из щелей в камнях королевского дворца. Мне не хотелось оставаться во дворце, поэтому я вернулась в таверну. — Эльда, есть ли способ сбежать из города незамеченной? — Я знала, что ей можно доверять, мы достаточно сблизились за это время. Эльда удивленно посмотрела на меня, потом с сожалением произнесла: — Все-таки придется мне отдать бутылку Нильсу. — Я серьезно.       После недолгого раздумья, она ответила. — Можно, но только ночью и с кем-то, кто сможет проводить тебя до места назначения. — А ты знаешь, где можно спрятаться так, чтобы даже Ульфрик не нашел? — Крысиная нора — отличное место. Там, в буйной фляге, можно спокойно переждать. Я даже знаю, как тебе пробраться к ним без боя, но для начала нужно найти того, кто тебя до Рифтена проводит. — Может Глори поможет мне в этом? — я взглянула на барда, стоявшего в этот момент около очага. — Может быть, может быть. На повозку у тебя есть деньги? — Да, немного успела скопить из того, что давал мне на расходы Уль… — впервые мне было сложно произнести его имя. — Все ясно, — Эльда положила свою руку на мое плечо и чуть сжала. Я приняла это, как выражение сочувствия.       Набравшись смелости, я пробралась через толпу к Глори. Легонько толкнув его в плечо, я прошептала: — Спустись в комнату напротив лестницы, есть важный разговор.       Заинтриговав барда, я направилась в комнатку. Он появился почти сразу же после моего прихода. Плотно затворив дверь, он обернулся ко мне и окинул взглядом мою фигуру. — Глори, вряд ли тебе будет позволено прикоснуться к тому, что принадлежит будущему верховному королю, — постаралась я отбросить у него непристойные мысли на мой счет. — Извините, госпожа. Подобные приглашения заканчиваются для меня только одним, поэтому я позволил себе так нагло смотреть на вас. — Ничего, Глори. Присядь, у меня есть просьба к тебе. Ты собираешься в Рифтен в ближайшее время? — Нет, но если вам нужно, чтобы вас проводили до Рифтена, я с радостью составлю вам компанию. — Спасибо за столь щедрое предложение. Теперь я в долгу перед тобой. — Ничего, госпожа. Только у меня одно условие: мы пойдем пешком. Тут идти несколько часов, зато сколько красоты мы увидим по дороге, — бард мечтательно поднял взгляд к потолку. — Глори, мне нужно будет быстро покинуть Виндхельм, поэтому только на повозке. Немного подумав, он ответил: — Как скажете, госпожа. — Прошу тебя, зови меня Лирей, — улыбнулась я, отчего его глаза засияли.       Мы договорились, что встретимся за воротами Виндхельма, рядом с повозкой, которая доставит нас до Рифтена за двадцать септимов. Мне нужно было только проскользнуть мимо ярла.       Я просидела около двери весь вечер, и когда в двенадцать ночи он прошел мимо моей комнаты в спальню, я выскользнула в коридор и на цыпочках отправилась к новому повороту моей жизни.       Я бежала по ночному Виндхельму, задыхаясь от слез, что давили на мою грудь. Я так хотела обрести здесь истинное счастье, завести семью, создать дом. Но он сам всё решил, мне нечего делать здесь. Я обернулась, чтобы последний раз посмотреть на дворец. Шпиль возвышался над маленькими домиками, окна блестели от света свечей, черные камни стен выглядели неприветливо и мрачно. Так мне показалось в начале, но теперь я свыклась с мыслью, что этот дворец мог заменить мне мой маленький домик в Фолкрите, где мы с папой так дружно прожили немало лет.       Над Скайримом сияло северное сияние, завораживая любого путника, осмелившегося покинуть свой дом поздней ночью. Каждый шаг от главных ворот к конюшням отдавался новыми приступами страха в моем сердце. Что я собиралась делать? Как я собираюсь жить без него? Зная, что он сражается в этой проклятой войне, что он беззащитен, что меня нет рядом, что мое место может занять другая девушка из Фолкрита, восхищающаяся братьями бури. Но теперь поздно, назад пути нет. — Лирей! Ты долго. Залезай в повозку. Глори помог мне забраться, и вот мы уже катили по мощеной дороге Скайрима к провинции Рифт.