Глава IV- Пора взрослеть, детка.
14 октября 2017 г., 23:12
— Расскажи мне о себе, Глори. Мне так интересно узнать, как ты стал одним из лучших в коллегии бардов, — проговорила я после получасового молчания в повозке.
Над нами простиралось черное небо, украшенное звездами и переливающимися потоками северного сияния. От взгляда на окружающие дорогу леса было не по себе. Казалось, что вот-вот оттуда выпрыгнет какой-нибудь вор и потребует с нас кругленькую сумму за свободу.
— Я вырос в Солитьюде, как это ни банально. Моя семья принадлежит к одному из знатных родов Имперского города. Отец практически граф, мать — приближенная вдовы верховного короля, можно сказать её помощница. В детстве мне все прочили будущее воина или политика. А я вырос, и мне захотелось путешествовать, принося людям радость и тем самым зарабатывать себе на кусок хлеба с сыром. Мой учитель всегда хвалил мои музыкальные навыки. В девять я уже освоил один из самых сложных инструментов — лютню. Из-за моего пристрастия к искусству отец перестал со мной разговаривать. Сказал, что если я посмею пойти в коллегию бардов, он лишит меня титула. Так он впоследствии и сделал.
— Извини, я не хотела причинить тебе боль этим вопросом, — с досадой проговорила я.
— Ничего, Лирей, я давно свыкся с этой мыслью. Да и бардом мне быть нравится: встречаешь новых людей, осматриваешь новые города и деревушки. К сожалению, я еще не побывал в Вайтране и Фолкрите, да и Винтерхолд мне не удалось повидать, но я верю, что исполню свою мечту.
Он говорил с таким мечтательным выражением лица, что я поняла, Глори был очень сильным человеком. Отцовский гнев, лишение титула не смогло сломить его. Он переступил через это, чтобы достичь своей мечты. Почему же у меня никогда не хватает сил?
— А почему у тебя такое странное имя? — вспомнила я наш разговор с Эльдой.
— Глори сокращенно от Глоримент, а Глоримент произошло от Глории. Моя мать мечтала о девочке и уже пообещала одной из жриц Мары назвать так свое дитя. Поскольку она не могла не сдержать своего слова, мальчика назвали адаптацией женского имени. Но сокращение «Глори» мне нравится, оно хотя бы не звучит так пафосно и так по-женски, как Глоримент, — рассмеялся бард.
Мы еще немного помолчали, и он спросил:
— А какова твоя история? Немногие девушки удостаиваются чести жить в Королевском дворце ярла Ульфрика Буревестника или, как его называет большая часть Скайрима, будущего верховного короля.
— Это долгая история. До Рифтена я смогу рассказать только часть. Если тебя это удовлетворит, могу начать.
— С радостью выслушаю и после сложу песню о славной будущей королеве Скайрима.
Меня очень смутило это обращение, особенно из-за того, что сейчас я находилась в процессе побега от Ульфрика.
— Что ж, начну с того, что я родилась в Фолкрите, городе-кладбище. Мой отец был простым лесорубом, но, как потом показало время, он состоял в гильдии воров. Мать я не знала, отец говорил, что она бросила нас ради имперского пасынка, который должен был унаследовать что-то там в Солитьюде. Так мы и жили вдвоем. Я целыми днями носилась по лесам, собирая всякие ягодки и грибочки, а вечером шла на лесопилку к отцу, и мы подолгу разглядывали рисунки в книгах, чтобы понять, собрала ли я отраву или все-таки это можно есть. Так я научилась читать, а позднее и писать. Каждый год мы ходили к Виндхельму, чтобы поклониться статуе Талоса. А после шли в рощу Кин и ночевали в таверне. Никогда не забуду, какое впечатление на меня производила столица Истмарка.
— Приехали, — пробормотал извозчик.
— Свою историю ты расскажешь чуть позже, — подмигнул мне Глори, помогая спрыгнуть с повозки.
Мрачная крепостная стена отделяла Рифтен от внешнего мира. Внутри, словно суп на огне кипела жизнь одного из самых опасных городков Скайрима. Стражники потребовали платы за проход. Глори тут же потянулся за кошельком, а я не хотела так просто расставаться с деньгами.
— Плата за вход в город? А ваш ярл знает, чем вы занимаетесь?
Стражники сконфузились и тут же пропустили нас бесплатно. Как интересно порой на людей действует упоминание ярла.
— В «Пчеле и жале» можно снять комнату на несколько дней, но я бы не советовал тебе оставаться в Рифтене дольше. Поезжай в Вайтран. Думаю, извозчикам можно доверять, поэтому путешествуй спокойно.
Темные улицы освещались лишь факелами в руках стражников, да яркими звездами на небе. Глори советовал мне, как поступить дальше, пока мы не дошли до таверны.
— Только после вас, — улыбнулся он перед входом.
Таверна «Пчела и жало» выглядела довольно-таки уютной для города с подобной репутацией. Хозяйкой здесь была аргонианка. Это был второй раз в моей жизни, когда я видела человекоподобного ящера.
— Здравс-с-ствуйте, — протянула она, высовывая язык. — Я хозяйка таверны — Кирава. Что я могу вам предложить?
— Мы бы хотели снять у вас комнату, — деловито заявил Глори, опираясь на стойку.
— Две разных, если можно, — покашляв, вставила я.
— Десять с-септимов с каждого, — обрадовавшись возможности побольше заработать на приезжих, прошипела Кирава.
Мы протянули ей монеты, и она тут же побежала показывать нам комнаты.
В эту ночь мне плохо спалось. Перед глазами все еще стоял заснеженный Виндхельм, яркое северное сияние и лицо ярла.
На следующее утро, спустившись вниз, я не обнаружила Глори, зато в таверну пришли люди, с которыми я могла познакомиться, чтобы больше узнать о городе. Кирава рассказала, что в «Заложенной креветке» можно приобрести одежду, и поскольку мое платье очень странно выглядело в окружающей обстановке, я сразу же решила отправиться туда.
Лавка находилась прямо рядом со вторым выходом из таверны. Я робко приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Из-за прилавка на меня взглянул мужчина средних лет, с редкими волосами, очень добрыми глазами. Мою застенчивость как рукой сняло, и я смело подошла к нему.
— Здравствуйте, мне нужно купить одежду. Что вы продаете?
— Здравствуйте. Вот, поглядите.
С этими словами он выложил на стол несколько свернутых платьев. Я выбрала очень милое, с корсетом на шнуровке сзади; покрой оголял плечи, а спереди можно было повязать белый фартучек. Выглядело довольно-таки непримечательно.
— А сколько вы возьмете за мое платье? — поинтересовалась я, чем вызвала еще большее удивление у торговца.
— Думаю, сорок септимов. А за то платье, что вы выбрали, — пять золотых.
— Благодарю вас, — проговорила я, забирая с прилавка покупку. — Я занесу свое платье позже.
Переодевшись в таверне, я вернулась в «Креветку» за деньгами. После решила прогуляться по городу. От стражи я узнала, что зал ярла называется крепость Миствейл. Звучало очень красиво. Деревянные лестницы вели с улиц на нижний уровень к воде. Мне начинал нравиться этот мрачный городок. На рынке можно было купить свежие продукты и оружие. Я познакомилась с кузнецом Балимундом, который обожал свое дело и считал, что делает лучшее оружие. Решила, что нужно заказать у него кинжал на всякий случай, потому что у меня не было с собой никакого оружия, а отцовский меч остался в Хелгене.
Гуляла я весь день, обошла всю крепостную стену еще и снаружи, в итоге оказалась в темное время суток в каком-то непонятном переулке. Пытаясь найти выход, я заблудилась еще больше. Тут же вспомнились рассказы отца о Лабиринтиане. Постаравшись выкинуть из головы мрачные мысли, я пыталась найти хоть какой-нибудь ориентир. Здесь я уже сегодня проходила, думала я, глядя на клумбу голубых горноцветов, или не проходила.
— Что-то ищешь, детка? — послышался сзади чей-то голос. Я обернулась, готовая принять удар.
Передо мной стоял мужчина в богатой одежде, с длинными рыжими волосами и точно такого же цвета бородой. Уперев одну руку в бок, он насмешливо смотрел на меня.
— Ты немая что ли? — усмехнулся он.
— Нет, я прекрасно умею говорить, — разозлилась я.
— Тогда спрошу еще раз: что ты здесь ищешь?
— Выход, — опустив глаза, пробормотала я.
— Куда тебе нужно? — после минуты молчания, спросил он.
— В «Пчелу и Жало».
— Ну и местечко ты нашла для ночлега. Что ж, я не был бы мужчиной, если бы оставил девушку ночью одну и без помощи в городе, который является оплотом гильдии воров.
— Гильдии воров, — проговорила я. — Точно, гильдия воров! — воскликнула я, радостно всплеснув руками.
— Что тебя так развеселило? — удивился незнакомец.
— Я смогу найти убежище там, — с ходу выдала я ему свой план, тут же закрыв рот рукой.
— Вот как. Подумай об этом хорошенько, сейчас я провожу тебя, а завтра приду за ответом.
Я не очень поняла его слов, но решила не перечить. Он проводил меня до таверны. Во время прощания незнакомец поцеловал мою руку и, подмигнув, проговорил:
— До завтра, детка, — и испарился в темноте ночи.
Проворочавшись всю ночь, я кое-как заснула, погруженная в мысли о странном незнакомце. В грязное окошко стучал ветер, принося откуда-то с севера песни соловья.
С утра я очень волновалась, спускаясь вниз. Как ни странно, незнакомца не было здесь. Позавтракав вместе с Киравой, я направилась к конюшням Рифтена. Хофгир Гроза показал своих жеребцов, которые стоили каждый по тысяче септимов. Пока я гладила одного из них, сзади кто-то очень тихо подошел.
— Доброе утро, детка. Не думал, что найду тебя за чертой города, — проговорил незнакомец, снимая капюшон. В свете солнца его лицо казалось еще привлекательнее. Сегодня он был одет совсем по-другому: черная куртка из кожи, такого же цвета штаны, перчатки и капюшон. Все это больше походило на легкую броню.
— Здравствуйте. Странно, что вы вообще обо мне думали, — подняла я бровь. Он усмехнулся, ответив на мой выпад:
— Я же сказал, что мы встретимся, а я не бросаю слов на ветер. Ты, кажется, хотела в гильдию воров. Раз так, то пойдем со мной.
Я недоверчиво на него посмотрела: кто знает, что он может со мной сделать. Хотя, с меня и взять-то нечего, кроме ста септимов, что лежат в моем кошельке.
— Не бойся меня. Я не обижу. Идем.
Мы зашли в ворота, прошли по улочке и свернули в переулок перед Мистфейлом, направились к кладбищу. Меня передернуло от воспоминаний о Фолкрите, и о догадках по поводу последующих действий незнакомца. Он подошел к саркофагу и надавил на символ, что находился на крышке. Крышка отодвинулась, являя нам проход к люку. В люк мы спустились по лестнице. Обернувшись я увидела большой зал с бассейном посредине, а над бассейном мосты, что отходили от островка — середины самого хранилища воды. Здесь было много людей, в похожих костюмах, что и на незнакомце.
— Добро пожаловать в гильдию, детка. Теперь наконец-то я могу назвать тебе свое имя. Я — Бриньольф, состою в гильдии воров.
— Мирьям, — соврала я, сама не знаю, для чего. — Теперь я тоже буду в гильдии?
— Посмотрим, но, думаю я смогу тебя хоть чему-нибудь научить.
Через несколько минут я познакомилась со всеми ворами, которые находились в этот момент в цистерне: Рун, Випир Живчик, Синрик Энделл, Этьен Рарнис. Бриньольф показал мне «Буйную флягу» и помещения в гильдии. После этого мы поднялись на крепостную стену Рифтена.
— За несколько недель до твоего приезда в город, в гильдии произошли значительные изменения. Теперь ей управляет бретонка Нейла Крон, хотя раньше нашей главой был Мерсер Фрей, но как выяснилось он уже давно предал гильдию, подставив её под удар и разгневав нашу покровительницу среди даэдра — Ноктюрнал, — говорил Бриньольф без остановки, а я наблюдала за тем, как меняется его лицо. Когда заговорил про Мерсера — посуровел, а на лбу появились морщины, когда произносил имя Ноктюрнал — лицо просветлело, а в уголках губ залегли морщинки от улыбки.
— Нейла Крон? — переспросила я.
— Да, Нейла — замечательная женщина. Она смогла вывести этого мерзавца Мерсера на чистую воду.
— Я с ней знакома, — задумчиво проговорила я, вспоминая бретонку, что выглядела как норд.
— Откуда ты её знаешь? — заинтересовался вор.
— Я солгала тебе, — решила признаться я в своем маленьком обмане. — На самом деле меня зовут Лирей Лион. А Нейлу я знаю, потому что мы с ней пересеклись в Хелгене, во время нападения дракона.
Закончив говорить, я посмотрела на Бриньольфа. Тот посуровел еще больше.
— Почему ты соврала на счет имени, детка?
— Я появилась в Рифтене только потому, что бежала от одного человека. Если в городе станет известно обо мне, то он запросто найдет меня. — Вор задумался, а я скрестив руки на груди посмотрела в небо. — Талос, и зачем я тебе это говорю?
— Потому что тебе больше некому верить, детка, — мягко улыбнулся он. — Расскажи, от кого ты бежала, а я расскажу тебе о том, почему твоя фамилия только что повергла меня в шок.
— В шок? — засмеялась я. — Хорошо, я расскажу только часть, не называя имен. Был человек, которого я любила очень много лет. Потом он увидел меня, и тоже полюбил. Мы решили продолжить отношения только после окончания войны. Но он не сдержал слова. А потом я узнала, что он хочет от меня избавиться, сослав в мой родной Фолкрит. Вот и всё.
— Грустная история, детка. Если бы я был тем человеком, я бы никогда не отпустил любимую женщину, особенно в Рифтен.
Мы ухмыльнулись вместе и немного помолчали. Холодный ветер носил вокруг листья с вечно осенних деревьев. Миствейл уже не казался мне таким мрачным. Стражники не обращали внимания на двух сумасшедших, забравшихся в середине дня на стену. Бриньольф продолжил:
— Лион — фамилия одного из лучших воров в Скайриме, ты знала об этом? Его звали Ноул, твоего отца, ведь так?
— Да, Ноул Лион.
— Так вот, он должен был стать главой гильдии в какие-то двадцать пять лет, но из-за семьи он перестал особо заниматься делами и отказался от поста. Я помню, когда пришел в гильдию, о Лионе уже ходили байки, мол, он совершал такие кражи, которые мне — салаге, даже и не снились. Потом пошел слух, что его прирезали где-то в лесах Фолкрита. Мерсер даже ухом не повел, а некоторые из воров тут же пошли искать дочку Ноула. И вот дочка пришла сама, — он посмотрел на меня и улыбнулся.
Тут по городу разнесся крик кого-то из стражников. Мы не расслышали ничего с нашего места, поэтому пришлось спуститься. В одном из переулков рядом с рынком, мы притаились около стены.
— Тише, детка, поглядим, что будет.
На площади стояли братья бури и стражники Рифтена. Друг другу они передали странные листочки, потом разошлись по городу.
Я сорвала один из них. На нем было написано огромными буквами «разыскивается» и рядом описание человека. Вникнув в написанное, я поняла, что это мой портрет. Ко всему прочему рядышком было приписано имя: Лирей Лион.
— Все-таки правильно, что в гильдии ты придумала себе другое имя, детка, — пробормотал Бриньольф, прочитав листовку из моих рук.
