Another story about Dragonborn

      Ступени были вырублены прямо в скале, витой лентой спускаясь к воротам в город. Туда-сюда бегали люди, разговаривая о чем-то между собой на языке с Атморы. Я не понимала их, слепо следуя за потоком толпы вниз. Передо мной вдруг выросли медные ворота, украшенные странным барельефом. Прошмыгнув вместе с белокурой девушкой, я оказалась внутри.       Город плавно спускался под землю. Переходя из зала в зал, я видела на что способны были норды. Никогда раньше не встречала я таких интересных рельефов, запутанных лабиринтов из комнат и террас. Здесь чувствовалась их сила, их мощь, их ум и стойкость. Норды могли бы поработить нас, если бы захотели. И от этой мысли мне стало страшно.       Внезапно меня что-то толкнуло в стену, тем самым открыв проход в тайное помещение. Затем это же явления втащило меня в комнату, скрытую от любопытных глаз. Как только камень, образовавший стену, закрыл проем, то же существо плеснуло на меня зелье видимости. — Эльвейр, ты совсем с ума сошла? — прошипел Гелебор прямо мне в ухо, прижимая к холодной стене. — В паладине вдруг проснулась совесть и память? — ответила я, отталкивая его от себя. — Раз так, тогда вспомни сегодняшнее утро. Ты, кажется, сказал, что…       Я не успела договорить, потому что он обхватил мои плечи и поцеловал. Моя мечта, разбитая в дребезги несколько часов назад, словно по волшебству ожила и воспарила над городом людей. — Нам нужно уходить отсюда. Если тебя увидят разведчики Снежного Принца, пощады не будет.       Не дав мне шанса сказать что-либо, он сунул мне в руку зелье невидимости и, схватив меня за руку, повел по скрытому тоннелю. Мы бежали вперед, рассекая застоявшийся в подземелье воздух, наполненный запахом мха и грибов. В конце нас ждала твердая холодная стена. Я обессилено всплеснула руками, пытаясь найти поддержку в любимых глазах Гелебора, которые не смогла разглядеть из-за зелья. — Из любой ситуации есть выход, который скорее всего находится прямо перед твоими глазами, — с этими словами мужчина потянул за скрытую подо мхом цепь, что привело в движение скрытый механизм. Стена отъехала в сторону, выпуская нас наружу.       Мы оказались на плато одной из гор, что окружали этот заснеженный край у моря Призраков. Метель усилилась, и мы, радуясь, словно дети бежали на встречу потокам ветра. Воспоминания о тех мгновениях заставляют меня плакать. Мы были глупы, наивны и невинны. Мы не думали о том, что нас ждет в будущем. Были только я и он в тихой рощице недалеко от Летнего замка. Любовь… Нет, я не знала в то время, что это за чувство. Чтобы постичь все тонкости одиночества пришлось пройти через тысячи лет без любимого человека. И в эти годы я начала понимать, что такое любить, как это важно быть любимой. Шпили дворца были видны издалека, так они сияли под лучами заходящего солнца. Гелебор решил проводить меня до дома моей матери, чтобы высказать Снежной Принцессе своё почтение. Помню, как охрана посмотрела на нас с нескрываемым презрением, словно мы не имели права появляться где-либо вместе. Или моя наработанная годами плохая репутация сыграла свою роль?       Снежная Принцесса восседала на стеклянном троне в главном зале. Я всегда считала, что они подходили друг другу с моим отцом, словно кусочки одной головоломки. Он прекрасно играл на лютне, а она сочиняла для него стихи. Именно они были для меня в юные годы идеалом любви.       Голова прекрасной снежной эльфийки была склонена над белоснежным листом бумаги, а длинные пальцы сжимали перо. Тело ее возвышалось над миром, а дух парил в высоких далях вдохновения. Я тихонько присела на пол у ее ног, коснулась шелковистой ткани переливающегося серебром платья. Она ничего не заметила, продолжая выводить рунные знаки чернилами. Когда она закончила, ее рука коснулась моей головы. — Милая Эльвейер, — проговорила она полным нежности голосом. Ее я никогда не могла обмануть. Она не верила в то, что я веду распутную жизнь. — Мама, ты звала меня? — Да, дитя мое. Я должна была дописать новую песню для твоего отца. Теперь, когда дело мое закончено, я хочу обсудить с тобой один очень важный вопрос, — ее голос дрогнул на последних словах, и я вдруг вспомнила слова отца сегодня утром. Они гулким эхом отозвались в моем разуме: «Пора задуматься о замужестве». — Я готова внимать твоим словам, мама, — съежившись, словно от холода, проговорила я. Гелебора почему-то уже не было рядом, а я и не заметила, как он растворился под сводами дворца. — Я пригласила к нам одного из служащих Аури-Эля, для того, чтобы ты познакомилась с ним. — Я должна буду выйти за него замуж? — мой голос срывался на крик. — Да, — выдержав паузу, холодно проговорила мама.       Мое сердце гулко застучало в груди, готовое вырваться, окончив тем самым мою жизнь. Словно серая пелена накрыла мой мир. По своей наивности я полагала, что лживый отказ Гелебора и замужество могут разрушить мой разум, стать причиной окончания моей жизни. Я была так неправа в тот миг, так мала для подобных рассуждений.       В этот момент в зале появился Виртур — один из служителей храма Аури-Эля. Он предстал перед нами в таких же доспехах, какие носил Гелебор. Я не часто видела его в святилище.       Гордый взгляд его окинул высокие покои Снежной Принцессы. Мне никогда не нравился этот не по годам возвышенный снежный эльф. Надменный, эгоистичный, алчный — это только малая часть осколков его черной души. — Мое почтение, ваше Величество, — проговорил он, опускаясь на одно колено. — Встань, прислужник Аури-Эля! — мама вскинула руки над головой Виртура. — Твоя молодость и твои заслуги не остались незамеченными. Снежный Принц видит каждого из нас! Для тебя снимается запрет на брак с его и моей дочерью — Эльвейр Агонитой нос Валог Алкаир.       Паладин выслушал ее речь через чур спокойно, как мне показалось. Вникнув в каждое слово, он склонил голову: — Для меня это честь, ваше Величество. Обещаю хранить и беречь луч вашей жизни, дочь Снежного Принца и Снежной Принцессы, вечную деву холодных ветров.       Я не верила своим глазам и ушам. Меня собирались выдать за брата моего любимого Гелебора! Это тянуло на хороший роман, заканчивающийся смертью главных героев. Но судьба не сжалилась надо мной, одарив меня сильным желанием жить. Я стояла, смиренно опустив голову, пытаясь не выдать своего состояния. Меня бросало то в жар, то в холод, все плыло перед глазами. Белокаменные своды дворца, украшенные серебряными узорами, казались мне темницей, моей золотой клеткой. Моя мать выглядела теперь как мой палач, опускающий топор мне на шею. Все в один миг рухнуло для меня, разбилось на части. Дальнейшего разговора я не услышала: был лишь белый шум. В висках очень громко стучала кровь, заглушая все лишние звуки.       После разговора Снежная Принцесса погладила меня по голове, сказав несколько утешительных слов, которые принято говорить в таких ситуациях, затем поднялась со своего места и покинула зал.        Я осталась совсем одна.       Не помню, как я на негнущихся ногах выбежала из дворца. Двигаясь по инерции, я добежала до озера, расположенного недалеко от дворца. Не думая об опасности, я ступила на прозрачный лед, запорошенный белым снегом. Снег хрустел под ногами, лед нещадно трещал, а я все шла вперед. Достигнув середины, я рухнула на колени и горько разрыдалась. Да, я была эгоистична, как и многие в мои годы. Жалея себя, я плакала о своей судьбе, совсем не думая о других. Этот союз, как оказалось позже, служил отличной опорой для моего отца в лице его подданных. Вера играла не последнюю роль у моего народа.       В таком состоянии меня обнаружил один из нордов, беженцев из Атморы.