Книга жалоб и предложений

Назначить встречу с братом и родителями Оливер не мог еще три недели. Сначала он страшился этого, потом возникли какие-то неотложные дела, затем была назначена очередная процедура УЗИ. Юноша с завидной стабильностью посещал всех назначенных врачей, ходил на йогу и массаж. – Слушай, а ты уверен, что это съедобно? – беременный с подозрением оглядывал предложенное пюре из отварных овощей. – Конечно, – закивал Айвори, подавая еще хлеба. – Самый оптимальный способ избавиться от изжоги – это правильно питаться, – с видом заправского докторишки произнес парень. Олли еще раз осмотрел предложенное блюдо. Доверия не вызывало. – Доверюсь тебе лишь только потому, что ты спасал меня от всех этих изжог и прочего на протяжении семи месяцев. Омежка принялся потреблять предложенное пюре, а Айвори продолжил раскладывать чистую посуду по полкам. – Родители не звонили? – Не-а. – вздохнул Оливер. – Мне кажется, они стали ненавидеть меня еще больше. Я уже недели три думаю, когда же им прийти можно. – Надо, что-то с этим делать. Так дальше нельзя. – Да, знаю я… Омежка замолчал, обдумывая дальнейшие действия, но неожиданно как вскрикнет. – Ай! – парень схватился за живот. Айвори подскочил сразу же. – Так спокойно, – отдышавшись, сказал Оливер. – Толкаемся. Всего лишь. Айви вздохнул с облегчением, оседая на пол. – Ну, не пугайте так, пожалуйста, – обеспокоенно произнес парень. – Что так сильно бьет? – Да, ужас какой-то, если честно. С такой силой, что любой борец позавидует. – Боксом, наверное, будет заниматься. – Уже начал. А может ему просто эта похлебка не нравится. – Ну, знаете! Нравится, не нравится, нам здоровый нужен, поэтому передайте, пожалуйста, своему сыну, что мы тут ради его благополучия стараемся, – серьезно проговорил Айвори. – Слышал сынок? – Олли опустил голову к животу. – Айви сильно ругается, поэтому съесть придется все. – Так-то! Вообще забота со стороны Айвори порой так напрягала, но стала такой необходимой и родной. Иногда он ворчал и ругался, что Оливер опять забыл выпить положенные витамины, и беременный бурчал себе под нос и пыхтел, но смиренно шел глотать таблетки. Временами Айви напоминал об обещанной встрече с Джеймсом, но Оливер все отнекивался, что пока ему не до этого. Но был благодарен, что ему об этом напоминают. Про Филипа и родителей, ему тоже напоминали, но гораздо чаще. Потому что это было важнее. – Привет, – неохотно здоровается Оливер, поднося телефон к уху. – В общем, я анализы все сдал, освободился. Можете назначать встречу. Завтра? Хорошо, где? – омежка вскинул брови от неожиданности. – Ко мне? Домой? Ну, вообще-то не планировал я никого в гости звать, – честно признался Оливер. – Ладно, так и быть. Пора бы карты все вскрыть. Тогда жду завтра в три часа дня. Пока. Юноша отложил телефон и понял, что ни Филип, ни родители не знают адрес. Звонить еще раз не особо хотелось, да и называть улицу вслух тоже не особо улыбалось, поэтому он решил отправить сообщение. В сообщении значилась улица, номер дома, подъезд и этаж. Еще Оливер написал, что предупредит консьержа, и их пропустят без проблем. Теперь оставалось только ждать завтрашнего дня и волноваться. – Ты завтра придешь? – спросил беременный у Айвори, выхватывая того за рукав. – Да. Завтра выходной вообще-то, – ответил Айвори, как само собой разумеющееся. – Гости у нас завтра. Договорился с Филипом на три часа, – угрюмо оповестил Олли. – А, ну я тогда могу не приходить. – С ума, что ли сошел? – серьезно спросил омега, грозно смотря. – Чтобы с утра был как штык у моих дверей. Должен же кто-то меня защищать, когда родители начнут учить меня жизни. – Ну, поворчат, подумаешь, – отмахнулся Айви. – Все равно дороги назад нет, – парень скосил взгляд на выпирающий из-под футболки живот. – То есть хочешь сказать, что вот так просто бросишь меня и отдашь на растерзание этим злюкам? – у Оливера даже слезы наворачиваться стали. – Мы все еще о ваших родителях говорим? Или кто-то другой придет? Олли притянул парня за руку к себе и, обхватив его за бедра, прижался, как к самому родному. – Бывало меня за четверку ругали в школе. Представь что будет, когда я появлюсь вот в таком виде? – Ладно, не будем разыгрывать трагедию. Я все равно утром на базар иду за продуктами, зайду еще в клинику, надо записаться на прием. Так что к обеду буду у вас. – А в клинику тебе зачем? Ты не заболел? – с беспокойством спросил Оливер, отрываясь от парня. – Кто из нас беременный? У кого плановый осмотр? – Господи, надеюсь не у тебя? – ухмыльнулся Оливер. – Я, вашими молитвами, пока туда не собираюсь. А вот одного забывчивого омегу записать надо, а то он же сам не может. Оливер улыбнулся, и еще раз обняв Айвори, поблагодарил его. *** Утром ребенок был явно зол. Он буйствовал, пихался, толкался и доставлял омеге сильную боль. Оливер посчитал, что его волнение сказывается на дите, поэтому попытался успокоиться. Мороженое хорошо успокаивало и отлично расслабляло. Беременный уплетал вторую порцию, когда пришел Айвори. – Не увлекайтесь, – предупредил парень, проходя на кухню с пакетами. Потом Оливер съел (читай: заставили съесть) какой-то супчик, закусил вторым и отправился отдыхать, пока Айвори прибирался. Звонка в дверь никто не ожидал. Оливер совсем забылся, просматривая занимательную передачу, а Айвори закрутился с готовкой и уборкой. – Я открою. – Айви пронесся мимо гостиной, как ураган. Массивная серебряная дверь открылась, и юноша увидел троих человек. Никого из семьи Оливера он никогда не видел. Парень понял, что самый молодой это Филип, мужчина, что был выше всех, определенно был отец-альфа, а в середине стоял папа-омега. – Здравствуйте, – робко пролепетал Айвори, отходя. – Добрый день, – кивнул Филип. – Вы, полагаю, Айвори? – Да, – парень опустил взгляд в пол. – Проходите. Гости разулись и прошли в гостиную. Айви быстро закрыл дверь и пошел следом, огибая бравую компанию и подходя к Оливеру. Беременный сидел на диване, сложив руки на коленях, он неотрывно смотрел в телевизор, а когда зашли родители, он поднял голову. – Привет, – спокойно сказал Оливер, протягивая руки к Айвори. Парень подскочил и помог беременному встать с дивана. На омеге были короткие домашние штаны и темно-синяя футболка. Эту футболку они покупали не так давно, а она уже стала мала в объеме, потому что живот сильно натягивал ткань. Присутствующие смотрели друг на друга добрых минут пять, потом Оливер взялся за поясницу. – Принеси бандаж, пожалуйста. Тебя утром не было, я не надел, – повернувшись к Айвори, сказал Оливер. Парень аккуратно протиснулся за спиной омежки и ушел. – Присаживайтесь, – беременный указал на диван. – Нет, Олли давай ты садись, – быстро заговорил Филип. – Тебе стоять нельзя долго. – Я в кресло сяду, не переживай, – отмахнулся юноша. Пришел Айви, держа в руках бежевый бандаж, он разворачивал его, отлепляя крепления. – Секунду. Оливер отошел к балкону, там, где было свободнее. Айвори присел на корточки и обернул вокруг живота плотную ткань. Родители завороженно наблюдали за действом. Айвори умело расправлялся с застежками, и по завершению осторожно провел рукой по животу. – Нормально? – Ага, – кивнул Оливер, одергивая футболку. – Мне чайник поставить? – Давай. Ты купил пирожных или конфет? – с надеждой в голосе, спросил омега. – Нет. Вам нельзя. – Айвори покачал головой. – Но кусочек торта еще остался. – Отлично, – заулыбался Олли. – Ставь чайник. Айвори ушел на кухню. Оливер прошел от балконной двери до комода в углу. – Долго молчать будем? – спросил он, подходя к креслу. – Мы… – начал было, отец. – Оливер, пожалуйста, пойми, что мы не будем тебя ругать. Это твой выбор… – Да, вы просто поздно узнали, – отмахнулся юноша. – Знай бы папа месяце на четвертом, заставил бы аборт сделать. – Это не так, – ответил родитель. – Я бы… – Мне не важно, что было бы, если бы, – огрызнулся Оливер. – Сейчас я на седьмом месяце, мне нельзя волноваться. А единственное что у меня ассоциируется с вами – это страх. Уж извините, – юноша пожал плечами и осторожно плюхнулся в кресло. – Олли, ты прав, – спокойно сказал отец. – Менять что-то явно не в наших силах. Ты давно живешь самостоятельно, ты вырос. Кто бы знал, что у тебя такая шикарная квартира, – мужчина хмыкнул, улыбаясь. – Я рад, что ты добился таких успехов. Омежка поочередно оглядывал присутствующих. Папочка был явно недоволен происходящим и вовсе не разделял точку зрения мужа. – Это… неправильно, – вскидывая брови, сказал родитель. – То, что ты говоришь – это неправильно! – разгневанно произнес омега, смотря на мужа. – Ты всегда будешь поощрять его с этими утехами? Ребенок – это уже серьезно! – мужчина явно был на грани. – Прекрати, пожалуйста, – тихо попросил альфа. – Что ты заводишься? Порадуйся хоть раз за сына. – У него ведь никого за плечами нет! С чего бы мне радоваться? В комнате накалилась обстановка. Айвори тихо вышел из-за стены и подошел к Оливеру. Юноша протянул руку, в которой лежало несколько таблеток и подал стакан воды. – Ага, спасибо, – кивнул беременный, запивая пилюли. – И еще этот мальчишка! Кто он вообще такой? – не унимался мужчина. – Что он тут носится с тобой?! – Слушай, пап, – спокойно начал Оливер. – Если ты приехал поругаться и покричать – то, пожалуйста, уходи прямо сейчас. Вы оба не вспоминали обо мне на протяжении нескольких месяцев, а теперь врываетесь в мою жизнь и пытаетесь что-то поменять. У меня есть стабильный доход, который обеспечивает меня, живу не на помойке, а в собственной квартире, поэтому справлюсь уж как-нибудь и без вас. Оливер фыркнул, как обозленное животное, затем поднялся с кресла. – Уйдете так же, как и пришли, – холодным тоном произнес юноша, удаляясь на кухню вместе с Айвори. Мужчины переглянулись. Филип тяжело вздохнул, прикрывая глаза. – Ой, что это? – негромко вскрикнул Филип, когда почувствовал что-то мягкое у ног. Бартоломео, обычно обходивший стороной любые сборища людей, неожиданно ласково потерся носом о ноги Филипа. Кот, вальяжно махнув пушистым хвостом, обошел всех сидящих на диване. Животное необычно ласково заурчало, и как только кто-то захотел дотронуться до него, он отошел в сторону. – Не стоит его трогать, – предупредил Айви, идущий в сторону ванной комнаты. – Бартоломео, иди скорей на кухню, там торт, – сказал юноша с таким видом, будто разговаривал с человеком. Кот, вздернув свои темные ушки, помчался в сторону кухню, забавно виляя пушистым хвостиком. – Ого, он у них, кажется, понимает человеческую речь, – удивился Филип, наблюдая за котом. – Симпатичный котик. Правда, вредный, как Оливер, – вздохнул папа-омега. – Дорогой, мы столько не знаем о нашем ребенке, – с грустью в голосе, отметил мужчина. – Я, конечно, не могу сказать, что он прав в своем выборе, но это все-таки его личный выбор. – Вот и сказал бы ему об этом, а не концерты устраивал. – Просто пойми, что мне сложно это сделать. Я все детство учил его, как правильно, как нужно. А сейчас… сложно принять то, что дети выросли и сами делают выбор. Айвори возвращался из ванной и приостановился у гостиной, он не знал, хочет ли подслушать или подойти и высказать все что думает, но Филип обернулся на него. – Простите, я не подслушивал, – тут же извинился юноша. – Нет, я и не думал, – отмахнулся Филип. – Подойди, пожалуйста. Омежка с опаской подошел ближе и встал напротив дивана. – Прости, мы возможно были грубы, – сказал отец-альфа. – Может, познакомимся? – Айвори. – юноша протянул руку. – Помощник вашего сына. – Я Виктор, мой муж – Себастьян, – он аккуратно пожал руку юноши. – Так вы помогаете ему по хозяйству? – Ну, можно и так сказать, – улыбнулся Айвори. – Если постоянная готовка и уборка считается за помощь. – Он что же совсем ничего не делает? – удивился отец-омега, Себастьян. – Ну, кота сам кормит, – сказал Айвори, вызывая улыбки у присутствующих. – Посуду иногда моет, но это очень редко случается. А в остальном, практически все я готовлю, убираюсь тоже сам, стираю, ну и в магазин хожу. – Боже мой! – картинно вздохнул Себастьян. – Вот лентяй! – Вы настолько близки, что вы даже стираете за него? – спросил Виктор, внимательно смотря на Айвори. – Ну, это как посмотреть. Если я его нижнее белье развешиваю, можно ли считать, что мы достаточно близки? – парень заулыбался. – Это знаете, как было? Словно я книгу читаю. Первое впечатление было не очень, он мне показался злым и угрюмым, и смотрел на меня так, будто боялся ножа в спину. А потом как-то разговорились, подружились, а когда про беременность узнали – так вообще, стали как родные. – Ну, а ваша семья, что думает по этому поводу? – Не буду лукавить, платит он мне прилично, – юноша опустил взгляд, будто стесняясь это говорить. – Мои родители благодарны мне за то, что я так помогаю материально. Семья у нас большая, поэтому каждая копейка на счету. А Оливер, он повысил мне выплаты, как только забеременел. Потому что я чаще приходить начал, да и готовить практически полностью сам стал. Помогать ему мне в радость, да и я вижу, что он искренне благодарен мне за это. Все обернулись, когда к дверям подошел Оливер, переваливаясь в ноги на ногу, как медведь. – Пошли скорей, я чая хочу, – проворчал беременный, облокачиваясь о дверной косяк. – Да, да. Иду. – Айвори подорвался с места. – Пригласим гостей пить чай? – он обратился к Оливеру. – Они злые больно, какой им чай, – пробурчал омега, вздернув нос. Айвори смерил омегу суровым взглядом. – Я порой и тебя боюсь, – фыркнул Олли, отправляясь на кухню. – Пойдемте, – улыбнулся Айвори. – Это он чисто из принципа вредничает. Все прошли на кухню, где на столе стояли чашки, а Оливер сидел насупившись. Айвори начал разливать чай и предупредил беременного, что это все-таки дружеское чаепитие, а не воинский союз. Потом они разговорились, и родители были не очень-то и против беременности сына. Кусочек торта оставался последний, и его выделили Оливеру, чему он был несказанно рад. Перемирие увенчалось успехом.