Книга жалоб и предложений

Рождество было на носу. Подарки были куплены, небольшая ель ютилась в углу гостиной, а дух праздника так и витал в воздухе. В этот праздник хотелось забыть все обиды и невзгоды, и спокойно посидеть в кругу семьи. На удивление, его пригласили на семейный ужин в дом к родителям. Он пообещал прийти, потому что Кэссиди очень хотел его видеть. – Вы, наверное, всей семьей соберетесь? – спрашивает Олли, смотря на Айвори, который сидел в его ногах. – Дедушки приедут? – Ага, брат съездит за ними завтра утром, – кивает парень, продолжая свое незамысловатое занятие. Айвори не спеша плел пинетки, расположившись в конце диване. Оливер же развалился во весь рост, щелкая каналы на телевизоре и жалуясь на постоянные спазмы внизу живота. – Кстати об этом, что доктор сказал? – Сказал так и должно быть. Это ложные схватки. В общем, панику мы зря развели, это ребенок так готовится. – Хорошо. Но вы собрали вещи, о которых я говорил? – Да. Еще вчера. *** Утром следующего дня Оливер проснулся не оттого, что рождество, наконец-то наступило и будут дарить подарки, а оттого что тугой спазм скрутил низ живота. И обо всех праздниках пришлось забыть, потому что боль усилилась. Это не было похоже на ложные схватки, которые преследовали омегу последние пару недель, теперь все это казалось очень даже правдоподобным. – Черт побери, Бартоломео! Я, кажется, рожаю… – тихо проговорил юноша, уставившись на кота, который навострил уши. Подняться с кровати получилось не сразу. Но когда омега опустил ноги на ковер, то понял – дело плохо. Ощущения определенно были совсем новыми, но отчетливая пульсация говорила о том, что процесс начался. Омега начал вспоминать все, что ему говорили на курсах, и все что пытался донести до него Айвори на протяжении девяти месяцев. Получалось из рук вон плохо, но вспомнить то, что должны отойти воды он все-таки смог. – Ну, полагаю, какое-то время у нас в запасе есть... – рассуждал юноша, осторожно переступая с ноги на ногу. Айви как-то сказал ему, что пока не отойдут воды волноваться нет смысла. Оливер вздохнул с облегчением и отправился на завтрак, все-таки роды родами, а кушать очень хотелось. Он терпел до тех пор, пока мышечные сокращения действительно не стали интенсивнее. Тогда он решил, что дождется лучше столь знаменательного события в больнице, чем приедет туда в последний момент. Поэтому он вызвал такси и начал одеваться, в этот момент позвонил Айвори. – Привет. Да, и тебя с праздником. О, самочувствие прекрасно. Что делаю? Да, так по мелочи, вещи собираю, хожу туда– сюда. – Олли болезненно улыбнулся, когда спазм усилился. – Ладно, я позвоню, как поеду к родителям. Ага, пока. Он отложил телефон и натужно выдохнул, прикрывая глаза. Ну, не хотелось ему портить Айвори праздник и лишать его возможности насладиться общением с семьей. Он был уверен на все тысячу процентов, что если сказать Айвори о начале родовой деятельности, то тот босиком примчится сюда, даже на плохую погоду не посмотрит. Перед выходом из дома, Оливер похлопал себя по карманам, проверяя наличие паспорта и остальных документов. В принципе, можно выходить. Жалко только, что страх так противно холодил спину и липко прижимался к затылку. Всю долгую дорогу до больницы, Оливер крючил самые невообразимые мордочки. Таксист нервно посматривал на него в зеркало заднего вида, ничего при этом не спрашивая. Но, когда омега с придыханием выдохнул и тихонько ойкнул, а водитель боязливо перевел на него взгляд, то беременный не выдержал. – Я вас очень прошу, давайте вы не будете так смотреть на меня, хорошо? – более-менее спокойно сказал Оливер. – Я тут как бы рожать еду. Это, ой как больно, и вы меня еще больше смущаете… – Извините, пожалуйста, – спешно проговорил водитель, возвращая все внимание дороге. По приезду, таксист помог юноше выбраться из машины и даже проводил его до дверей больницы. Когда омега зашел в помещение, то явственно почувствовал, как по ногам потекла вода. Он покраснел от смущения, но дошел до стойки регистрации. – Здравствуйте, – выдыхает омежка. – С праздником вас. – Спасибо большое! Вас тоже! – задорно выдает парень за стойкой. – Ага, кое-кто так и рвется поздравить… – пробубнил Олли, опуская свою сумку на пол. – У меня тут место забито вроде в родильную палату. Ну, я как бы созрел, – он положил паспорт на стойку. – Прекрасно! Отошли ли воды, и с каким промежутком идут схватки? – Ну, воды отошли буквально только что, в мокрых штанах стою, – усмехнулся юноша. – А схватки… по минуте через три-пять… – Ага, – кивнул администратор, занося данные в компьютер. – Подождите буквально секунду, сейчас придет медбрат. Юноша в голубой форме отошел к телефону и быстро сообщил фамилию роженика и интервалы между схватками. Как и обещал парень, тут же прибежал медбрат и подхватил Оливера под руки. – Дойдете или каталку привезти? – учтиво интересуется работник, придерживая омегу под локти. – Если вы меня держать будете за руку, то я сам дойду, – говорит беременный, не выпуская руки медбрата. – Как вам будет удобно, – улыбнулся мужчина, второй рукой подбирая сумку Оливера. – Ну, вот теперь вся больница видела, что я в мокрых штанах… – удрученно выдает омега, когда они подошли к палате. – Не надо переживать. Это естественный процесс, да и потом, здесь одни омеги, они вас поймут. Медбрат открыл дверь в палату и пропустил Оливера вперед. Он быстро заскочил следом, поставил сумку Оливера у кровати, оправил покрывало, задернул шторы. – Сейчас я принесу вам сменную одежду. Может быть, хотите чего-то? – Родить, – улыбается парень. - Спасибо, ничего не нужно, - отмахивается Олли. Медбрат улыбнулся и вышел. Оливер задумался о том, что эти девять месяцев пролетели достаточно незаметно. Он, конечно, успел прочувствовать все тягости и невзгоды столь интересного положения, но не успел опомниться, как приехал рожать. Жутко хотелось сообщить об этом, хотя бы Айвори. Почему-то казалось, что в такой важный и ответственный день про него все забыли и бросили его. Омегу внезапно посетила мысль, что он совершенно не готов к появлению на свет ребенка. Смириться с беременностью более-менее получилось, а вот с малышом, который вот-вот появится… В общем, думать об этом как-то не особо хотелось, да и постоянные схватки не давали момента сосредоточиться на мыслях. Было до жути неприятно и хотелось поскорее избавиться от этого чувства. *** Время тянулось до невозможности медленно. Сначала казалось, что пройдет часок-другой, он потужится пару раз, родится ребеночек, и они домой спать поедут. Но, как говорится, держи карман шире. Схватки то становились очень уж интенсивными, то прекращались совсем. Хотелось то ли есть, то ли пить. Глаза слипались, было жуткое желание расплакаться и сдаться. Оливер в больничной рубахе, без нижнего белья, растрепанный и измученный, свернувшись клубочком, тихо скулил, лежа на боку. Нервы не выдержали, терпение закончилось, самообладание давно покинуло, поэтому он решился позвонить Айвори. – Привет, – тихо поздоровался юноша, всхлипывая. – Айви… я рожаю, кажется… – предательские слезы покатились по щекам, тут же впитываясь в подушку. – Мне очень плохо… приезжай, пожалуйста… я в больнице… Послышались гудки и Олли озадаченно посмотрел на телефон. Видимо, Айвори даже дослушивать не стал, а просто кинулся быстрей в больницу. – Извините, пожалуйста, – извинился медбрат сразу как вошел. – Там к вам рвется какой-то юноша. Сказал, что он не родственник, он ближе… – работник был явно растерян. – Пустите скорей, пока он вам не разнес тут все… – натужно просипел юноша. Айвори внесся в палату, как ураган. Он спешно натягивал бахилы и халат с шапочкой, что ему выдали на стойке регистрации. – Так, это что за новости?! Вы когда мне звонить собирались? Через три дня, когда вас выписывали бы? – по голосу было слышно, что он зол и напуган. – Слушай, если тебе в голову придет такая шальная мысль, как рождение ребенка, то я лично всю дурь тебе из головы вытрясу, – серьезно произнес Олли, перекатываясь с бока на спину. – Я не знаю, какой это круг ада, мне кажется, я по новой начал эти круги мотать… Айвори устало вздохнул и подошел ближе. – Больно? – мягко, с нотками отцовской заботы, спросил парень. – Очень, – прошептал омежка, протягивая руки. Айвори подошел и обнял Оливера, прижимая его голову к груди. Тот всхлипывал, тихо скулил от боли, и сильно прижимал юношу к себе. Наконец, появилось то, чего так не хватало. Заботы и любви. – Они говорят… что чуть-чуть осталось… – мямлит роженик. – Но я тут с часу дня и они все уверяют меня, что все нормально и идет по плану… Какой такой план?.. По моему убийству, что ли?.. – Ну, ну, хватит, – приговаривал Айви, поглаживая Оливера по голове. – Такие важные события, так быстро не делаются. – И без боли они видимо тоже не делаются… Айвори усмехнулся и сильнее прижал омегу к себе. Он действительно был рад, что приехал. – Прости, что вырвал тебя из дома. Там, наверное, праздник в самом разгаре… – Ну, что вы такое говорите, – шикнул парень. – Подождет какой-то там праздник. Может разве, что-то быть важнее рождения ребенка? – Не знаю, как на счет важнее, а вот больнее, по-моему, точно ничего нет… Через пятнадцать минут пришел медбрат, чтобы проверить омегу на готовность к родам. – Рождественский подарок на подходе! – радостно сообщил парень. – Сейчас команду начнем собирать. – В смысле? – прошипел омега. – Команду футболистов? – Команду акушеров. Родовая деятельность в самом разгаре. – А можно чтобы он остался? – Олли кивнул на Айвори. – Да, конечно. Он может держать вас за руку, – парень улыбнулся. – Или за ногу, как вам больше нравится. – Если от этого боль станет терпимее, то пускай за что хочет хватается, – натужно выговорил омега. Буквально через несколько минут ощущения в корне изменились. Это было заметно по лицу роженика. Он уцепился за руку Айвори с такой силой, что синяк это меньшее что может остаться, хорошо, если запястье не переломит. Прибежали акушеры, окружили роженика со всех сторон и начали давать наставления. Все плыло как в тумане, переливалось как в каком-нибудь калейдоскопе, и играло совсем иными красками. Ощущения менялись в один миг. Было чувство, что справиться с этим нереально, затем ощущался такой прилив энергии, что казалось – еще рывок и все закончится. На мгновенье, в перерыве между очередной потугой, Оливер расслабился и почувствовал, что не может разобрать своих ощущений. Он опустил голову и начал проваливаться в сладкую негу, а глаза сами начали закрываться. – Он теряет сознание! – крикнул кто-то из потока шума текущего так планомерно, что казалось, это успокаивает. Но что-то резкое вспыхнуло или вскрикнуло, что омега распахнул глаза. – Так, с небес на землю! – командовали где– то над головой. – Тут осталось-то! Последние рывки были очень сложными. Омега даже на крик срывался, но в остальном держался молодцом. Он обошелся потом, покраснел, а носом, казалось, кубометры воздуха качал. А потом по палате разнесся плач младенца. Он захлебывался в собственном крике, а Оливер разрыдался в последний момент. Не то от боли и досады, не то от счастья и радости. И Айвори заплакал, когда малыша положили на живот Оливеру, который все еще не разжимал руки на запястье Айви. Но они даже не успели наглядеться друг на друга, как ребенка забрали, а Оливер отключился, теряя сознание в самый неподходящий момент. Все закончилось даже не показавшись чем– то страшным. Айвори утирал рукой слезы, а за окном пошел первый рождественский снег.