Книга жалоб и предложений

Первые часы после столь знаменательного события Оливер проспал. Он открыл глаза только под утро, когда Айвори пил горячий кофе у него под носом. Айвори встрепенулся и захлопал глазами, когда Олли вдруг запросил глоток кофе. – Вам бы поесть сначала, – говорит Айви, протягивая стаканчик дымящегося напитка. – Ну, раздобудь мне еды, – сипло просит омега, хмурясь. Айвори кивнул и вышел из палаты. Было еще совсем рано, но медперсонал будто бы и не спал, все бегал туда– сюда. Оливер чувствовал жуткую усталость и тяжесть во всем теле. Он, казалось, даже дышал с трудом. Ему казалось, что его ударили в солнечное сплетение и заставили бежать марафон – настолько плохо ему было. Когда Айвори вернулся, то у Оливера зазвонил телефон и парень любезно подал его омеге. – Да, – изнеможенно отвечает юноша, устраиваясь удобнее. – Нет, не разбудил. Что? Да, прости за вчерашнее. Не смог. Испортил вам, наверное, праздник, – он вздыхает. – Да, просто рожать приспичило, ну, я и поехал. Нет, я не шучу, ты теперь тоже дядя. – Олли устало улыбается. – Айви со мной. Он еще вчера приехал. Я, если честно не знаю. Сейчас, подожди. Оливер убирает телефон, закрывая динамик рукой. – А ко мне уже можно посетителей пускать? – спросил он у Айвори, ожидающе уставившись на него. – Ну, а почему нельзя? Вы же не после операции. – Да, приезжайте, – он возвращается к телефону. – Думаю, пропустят. Да, я тебе рассказывал где. Хорошо, жду. Пока. Он отложил телефон и упал на подушки. Он осторожно приподнял край одеяла и посмотрел на себя. – Кто бы мог подумать, что из меня целый человек выйдет, – проговорил омега, аккуратно поглаживая свой в разы уменьшившийся живот. – Ты его видел? – тихо, с придыханием, спросил юноша. – Да, – слабо улыбается Айвори. – Скоро и вам покажут, не переживайте. – Когда его положили мне прямо на живот, я вообще ничего не разобрал, – признается омега, шумно выдыхая. – Меня как бы адская боль раздирает на части, а они мне кого-то суют на руки, – он нахмурился. – В общем, таинственности момента я не ощутил, – хмыкнул юноша, улыбаясь. – Вы уже выбрали имя? – Не-а. – Олли поднимает голову с подушки. – А ты? – А я должен был? – удивляется Айви, вскидывая брови. – Ну, а почему бы и нет? – Ну, я даже не задумывался, если честно. Может быть «Айвори»? – он улыбается во все тридцать два, выжидающе смотря на Оливера. – Может быть, – пожимает плечами парень. – Я, как бы, вообще не знаю какие имена мне нравятся. Никогда не задумывался о том, как назову сына… – Какой кстати оригинальный подарок вы получили, да? – Очень, – ухмыляется омежка. – Такого определенно никогда не было. Их мирную беседу прервал медбрат, который вошел не постучавшись. – Доброе утро, – кивает юноша. – Усаживайтесь удобней, сейчас сынок придет знакомиться. Потом завтрак принесут. Оливер встрепенулся и по возможности аккуратно приподнялся на подушках. Боль все еще отчетливо ощущалась в тазовой области, и любые движения приносили не самые приятные ощущения. Буквально через пару минут вошел тот же юноша, но с ребенком на руках. Он подошел к молодому родителю и передал малыша прямо в руки. Малыш заспанно смотрел на окружающих и иногда зевал. Вот сейчас точно весь мир перевернулся с ног на голову. Сейчас, смотря в грязно-голубые глаза своего сына, сердце бухало в груди, а мировосприятие сделало такой кульбит, что любой акробат позавидует. Он не был крохотным, как Оливеру казалось до этого. У него были приличные такие щеки, пухлые ручки и весил он далеко не как пушинка. Оливер внимательно разглядывал ребенка, прижимая его все ближе к себе и понимал, что любил его еще до его рождения. С того самого момента, как гаметы встретились и природа решила подарить жизнь этому зародышу. Любовь к этому человечку зародилась вместе с ним в утробе его родителя. Не было ли это столь восхитительным, чтобы не заплакать? – Эй, эй, что случилось? – Айвори подскочил с места и кинулся к кушетке. – Нет, ничего. – Олли сморгнул слезы. – Просто это мой сын. Ребенок, которого я родил. – И как звать будут вашего сына? – Ноэль, – уверенно отвечает омега, поднимая взгляд. – «Рождество» по-французски. – Прекрасное имя, – улыбается Айви, кивая. На удивление Оливера, малыш совсем не плакал. Он просто кряхтел и постанывал, иногда вертелся в руках отца. Айвори сказал, что сын будет таким же немногословным и спокойным как отец. На что Оливер ответил, что с нетерпением ждет, когда все гормоны беременности утихнут и его характер к нему вернется. Опять без стука вошел медбрат и вкатил люльку. Ребенка уложили в кроватку и после минутного покачивания, он уснул, а Оливеру принесли завтрак. – Позвоните Джеймсу? – Да. Попозже. От разговора их опять оторвали, но на этот раз родственники Олли. Первым зашел папа-омега, который спешно старался оправить задравшийся халат. Филип зашел следом, держа в руках огромный букет цветов. Отец-альфа закрыл за собой дверь и поприветствовал присутствующих. – Олли! Сыночек! – запричитал родитель, подскакивая к сыну и утягивая его в объятия. – Что же ты не позвонил! Сам справился! Дай я тебя поцелую! Оливера стали чмокать в щеки и гладить по голове. Не часто отец обращал столько на него внимания, видимо, по его мнению, роды считались действительно важным событием. – Пап, пап, тише. Ты ребенка разбудишь. – Ой, прости, – мужчина картинно приложил руку к губам. Когда мужчина повернулся, чтобы посмотреть на внука, то буквально потерялся в ощущениях. Маленьких детей он любил больше жизни. – Какой же милашка, – выдохнул омега, осторожно протягивая руку. Он невесомо погладил малыша по щечке, а тот нахмурился в ответ. Мужчина расплылся лужицей прямо перед люлькой. – Имя-то придумал? – спрашивает брат, устраиваясь в кресле напротив. – Ноэль. – Мне нравится, – кивает Филип. – Это же по… – По-французски, – быстро отвечает Оливер. – Рождество. – Символично, – хмыкает брат. – Олли, что же ты нам вчера не позвонил? – интересуется отец, внимательно смотря на ребенка. – Мы бы обязательно приехали. – Начнем с того, что я вообще не планировал рожать в этот день. Но я когда вечером спать ложился, понял что что-то не так. Ощущения у меня какие-то странные были. Ну, а когда проснулся, то понял, что рожать мне сегодня, а не праздник отмечать, – омега пожал плечами. – Я даже Айвори только часов в пять позвонил. А в больнице с часу был. – Так вы всю ночь тут с ним сидите? – Виктор повернулся к Айвори, который сидел у окна. – Ага, – кивает юноша. – Он звонит весь в слезах, просит, чтобы я приехал. Я даже не переодевался, если честно. Только куртку накинул и выскочил в домашней одежде. Несколько мучительных часов и на свет появился Ноэль, – он улыбнулся. – Вы не поверите, но он так сильно сжимал мою руку, что у меня синяк появился, – парень покрутил запястьем в воздухе. – Болит немного, но это не страшно. – Черт, я с ним не расплачусь теперь, – захныкал Оливер. – Спасибо, Айви. – серьезно произнес омега. – Ты знаешь, я ценю это. Парень только качнул головой в знак согласия. Конечно, он знал, как сильно Оливер благодарен ему. У Олли глаза светились счастьем и такой добротой, что сложно было не понять, что он искренне благодарен юноше за помощь. *** Айвори толкнул массивную дверь плечом и пропустил Оливера с ребенком на руках вперед. Омежка быстро прошел в комнату и уложил ребенка в кроватку, а сам Айвори занес сумку с вещами и закрыл дверь. Парень задумался буквально на пару секунд, но Бартоломео громко мяукнул и напугал Айви. – Давай тише, дружок. У нас теперь маленькие детки спят, их будить нельзя, – запричитал парень, обходя кота. – Ты же не хочешь, чтоб тебя отругали? Кот просеменил на кухню в ожидании завтрака. Айвори приходил кормить его, пока Оливер лежал в больнице, но отсутствие хозяина в поле зрения явно кота напрягало. Позже пришел Оливер, и Бартоломео сразу кинулся к нему на руки. – Эй, кто тут соскучился? Кот радостно начал ласкаться и тыкался носом в щеку Олли. – Слушай, а ничего страшного, что у нас кот теперь в доме и младенец? – Ну, не думаю, что это плохо. Кот же полностью домашний, тем более все прививки у него есть. – А, точно! – улыбнулся омега. – Это же мой Бартоломео, он же у нас самый лучший, – он прижал кота к себе и поцеловал в нос. – Ну, не скажите, – цокнул Айви. – Меня он все еще недолюбливает. – Он разрешал себя кормить пока меня не было, я считаю, что ты продвинулся по карьерной лестнице, – засмеялся Оливер, отпуская кота. – И раньше он фыркал на тебя, теперь даже иногда рядом с тобой стоит. – Конечно, это прям прогресс. Надо отметить такое дело, – хмыкнул парень, помешивая кашу. – Кстати, диета ведь кончилась, да? Я же больше не в положении… – мечтательно закатив глаза, спросил Оливер. – Нет. Вы же хотите вернуть кубики пресса, о которых так пеклись? – Конечно. – Тогда скажите «привет» каше, – заулыбался парень, подавая тарелку. – Слушай, а что вообще нужно делать с детьми? – шепотом спрашивает Оливер, стоя у кроватки. – Ну, как бы я вообще не знаю. Это же мой первый… – В смысле что делать? Конкретно сейчас, или вообще по жизни? – Сейчас. – Ничего. Он же спит. – Нет, ну я когда пойму хочет он спать или есть? – Он больше ничего не делает, в смысле вы не поймете? – Айвори вскинул брови в удивлении. – Когда он не спит, он ест. Одно взаимоисключает другое. – А когда он плакать начнет, что делать? – Укачивать. Оливер тяжело вздохнул. Как-то он был совсем не готов к роли молодого отца-одиночки. В его-то годы только по клубам, да по тусовкам мотаться, а не с младенцем управляться. – А тебе когда в университет? – Пока не знаю. Там сейчас экзамены. – Так, а ты почему здесь? – Сдал досрочно. Знал же что вы родить должны где-то в этих числах. Пришлось заранее позаботиться, а то учить и ребенка нянчить как-то мне не улыбается. – А кто тебя, его нянчить заставляет? – Пока никто, – пожимает плечами парень. – А вот когда вы не будете высыпаться, вам понадобится помощь. А в связи с отсутствием в нашей скромной семье альфы, это упадет на мои плечи. – Продуманный какой, посмотрите на него, – присвистнул Олли. – А то, – хмыкнул Айвори. Кажется, в жизни началась новая глава. Определенно очень интересная и наполненная событиями. Трудности ничуть Оливера не пугали, он был уверен, что один не останется и ему помогут в любом случае. Теперь у него появился свой маленький стимул двигаться дальше.