Hold on

Позднее утро встретило мелкой снежной крупой за окном, серым усыпляющим светом и запахом корицы по всему дому - утренняя выпечка. Отказаться невозможно и, хлопая задниками тапок, осторожно спускаюсь по лестнице, еще не проснувшийся окончательно. Звуки живого дома указывают, что отец в кабинете, у него не закрыта дверь , и слышно, как он с кем-то негромко переговаривается по телефону. И что еще кто-то зашел в дом, потому что от входной двери тянет холодом. - Ааа, Данни, посмотри, Эрик прислал цветы. – папин голос иногда может одновременно выдавать совершенно неоднозначные интонации. Вот сейчас, например, я слышу аж пять различных оттенков в этой мирной фразе. Это и восхищение, и сарказм, и вежливость, и желание кого-то придушить, и извинение. Ну то есть извинение за то, что кого-то хотят придушить. Какое тут теперь сонное настроение... У двери стоит тот самый амбал – охранник, а у его ног совершенно роскошная корзина, полная темно- красных роз. Ах, Эрик... Мне казалось, что я полностью успокоился и совсем уже не думаю о произошедшем вчера, но я ошибался. Просто адский по своей внезапности гнев накрывает меня с головой, отключая разум. Я конечно потом пожалею, что поддался эмоциям, но с другой стороны... Этот охранник, он ведь расскажет своему шефу ЧТО произошло? Тогда так и сделаем. Я хватаю корзину с цветами, (черт, да сколько ж тут их? Корзина тяжелая!), и как есть в тапках и пижаме, вылетаю за дверь, сталкивая со своего пути визитера... Декабрьский день встречает меня своими непременными атрибутами – холод, мороз, снежное нечто с неба, ветер. Но я не обращаю на это внимания, не обращаю внимание на восклицание папы, который выбежал на порог за мной. Оглядываясь назад, чтобы удостовериться в наличии нужного мне зрителя, целенаправленно шагаю ко все еще раскрытым воротам, из последних сил держу ненавистную корзинку. Аккуратно, чтобы не выронить, ставлю ее прямо посреди проезжей части, отхожу на несколько шагов назад. Папа все так же кричит, чтобы я вернулся домой немедленно, но мне надо буквально полминуты. Как следует разбежавшись, прицельно, со всей дури наподдаю ногой по корзине, представляя вместо нее кое- что другое. Удар вышел что надо – корзинка подлетела, правда не высоко, но смачно шлепнулась на асфальт, раскидав красные бутоны по дороге. Я оглядываю дело рук и ног своих, на мгновение мне становится жалко цветы, они ведь не виноваты? Ярко красные лепестки на заснеженной дороге, кровавыми ошметками порхают под порывами ветра, разлетаясь по всей нашей тихой улице. Вот теперь можно и домой идти, греться и завтракать. Захожу в дом, мимо ошалевшего охранника, мимо шокированного папы и не менее удивленного отца, который вышел из своего кабинета на крики. - А знаешь... – тянет задумчиво отец мне в спину, но я шестым чувством соображаю, что это он говорит явно не мне. – Я всегда знал, что у Данни твой бешеный темперамент. Но только у меня тогда денег на столько цветов не было, в тот раз ты мне просто по роже букетом надавал... Поскольку встал я поздно, родители не стали меня ждать к завтраку и просто оставили мою булку на столе на кухне, я не люблю есть в столовой в одиночестве. Присел в углу рядом с кофеваркой, и стал задумчиво разглядывать кухню. Джойс что-то там говорил о том, что я слишком рефлексирую. Может он прав? Ну в самом деле, ведь по сути мы с Эриком друг друга даже не знаем, он ничего мне не обещал, я , кстати, тоже. Возможен же вариант, что мы просто договоримся существовать как нормальные люди. У него будет этот его Энтони и прочие развлекаловки, у меня – моя троица и универ. Главное, чтоб нигде не всплывало в скандальном. Кофеварка запищала, сигналя о готовой кружке с кофе, я хлебнул и поморщился- горячооо... На какой-то момент мне стало неуютно. Давно ли ты Данни оказался таким циником, чтобы рассуждать о подобных вещах на родительской кухне, где все буквально пропитано уютом и спокойствием? В родительском доме, где наткнуться на двух зажимающихся взрослых – ничего неожиданного. Сколько себя помню, они всегда такие, прикосновения, поцелуи, улыбки и подтрунивания друг над другом. В планах на сегодня разобрать кое- какие вещи у себя, потому что после Нового Года Джон и я поедем в квартиру Эрика, в «Плазе», надо будет хоть посмотреть место, где мне предстоит жить. Перетащить какие-то книги, диски, часть гардероба, может пару постеров разрешат повесить. Я, правда, мало себе представлял свое новое жилище, знал только что в «Плазе» квартиры дорогие, с огромными панорамными окнами, оттуда и пошло название. Уже сполоснув свою кружку, и ощущая приятное тепло и тяжесть в желудке от съеденного и выпитого, я выхожу из кухни и натыкаюсь на отца. Он все так же задумчиво оглядывает меня, честно говоря, это начинает раздражать. То есть они то с папой думают, что моя выходка с цветами , это месть за вчерашний ужин у Уиллсонов, но все ведь не совсем так. Это не месть, это выход моим эмоциям, но я же не буду рассказывать в подробностях. - Звонил Майкл Бродо. Одевайся, нам надо будет к нему съездить. - Прямо сейчас? Я тут хотел... - Увы, ребенок, прямо сейчас. По пути расскажу все, но пожалуйста, оденься прилично, будет фотограф. Уууу... Майкл – студенческий друг отца. У него свое небольшое медийное агенство, которое обслуживает фирму отца, составляет пресс- релизы, проводит рекламные компании и пиар- акции, ведет общий обзор имиджа фирмы. Он часто бывает у нас дома, рассказывает множество смешных случаев из своего опыта и не только, не называя имен, в этом он всегда непробиваем. Однако ж, а я им зачем понадобился? Отец, видя мою удивленную ухмылку хмурится и начинает рассказывать подробности. - Информация о слиянии наших компаний с Уиллсонами официально нигде не фигурировала, так, только слухи ходили. Ты же знаешь, как за этим всем следят на бирже, и в инвестиционных фондах. Когда уже твое согласие на брак было получено, Майкл пустил несколько фраз кому надо, что это наше объединение не вынужденная мера, а скорее родственные чувства по всем фронтам. – Отец вздохнул, рассказ ему мало доставлял удовольствия. – Но не все поверили, начали копать, кое – кто правильно увязал истиннные причины. Теперь мы едем к Майклу, потому что он что-то придумал, как все красиво обыграть и уверить общество в нужном нам ракурсе. Понимаешь ? - Угу. А я –то что должен делать? - Я сам не очень понял, поэтому Майкл вызвал нас и Уиллсонов к себе, он что –то хотел бы предложить.. Ойй... Если там будет Эрик, то я наверное не сдержусь, хотя, боюсь, скандал выйдет еще тот. Жасминовый мальчик... а мне понравилось как он это произносил. И его дыхание на шее – тоже. Знать бы еще, что это предназначалось именно мне, Данниэлю, а не просто очередному партнеру из клуба... Ладно, пока что умолкаю, буду действовать по обстоятельствам. Офис Майкла располагался в том же районе, что и офис отца, им так было удобнее кооперироваться, иногда встречаясь за ланчем. Подъехав к охраняемой стоянке бизнес комплекса, я увидел на пустынной в этот выходной день площадке уже знакомый ягуар, значит, Уиллсоны уже здесь. Я мысленно приготовился, и на всякий случай запомнил возможные пути отступления, то есть бегства, если вдруг все пойдет не так. В огромном здании практически не было людей, за исключением охранника возле лифтов, тот лениво кивнул, когда отец сказал, что нам на 18 этаж в «Brodo Media Agency». В приемной Майкла так же было пусто, и лишь голоса о чем –то спорящие в кабинете доказывали, что нас ждали. Отец постучал в дверь, практически мгновенно из кабинета вышел Майкл и затащил нас за собой. К моему счастью там сидел только Мэтью, и его лицо не было слишком радостным. Он сухо кивнул мне и пожал руку отцу. Понятно, ему уже доложили о моей выходке, я просто пожал плечами. - Итак, - Майкл сразу же приступил к делу, привлекая все наше внимание к себе. – Картину я вам уже вкратце обрисовал, того, что мы уже сделали явно недостаточно, чтобы убедить в вашей высокой стабильности. Поэтому у меня родился отличный вариант, но мне нужна будет помощь Данни и Эрика. Эээ? Начинается... - Я договорился с редактором журнала, будет большая аналитическая статья по рынку, и отдельную колонку отдадут обзору и прогнозу по вашему слиянию в их же деловой ежедневной газете, пустим дополнительный очерк, где вкратце будет то же самое. - Майкл перевел взгляд с отца на Мэтью, они оба слушали крайне внимательно. – Но есть еще одна опция, и я считаю, что мы должны ее использовать. В этом же издательстве выходит светский журнал, и вот там было бы неплохо разместить личное интервью наших молодоженов. С фотографиями, с какими-то личными историями, чтобы показать, что на самом деле ваш брак по любви, а не расчетливая сделка родителей. От последней фразы меня кидает в холодный пот. Я беспомощно оглядываюсь на отца, он же в свою очередь сверлит тяжелым взглядом Уиллсона. - К сожалению, мне не удалось договориться на нужного мне журналиста, он не смог сегодня приехать, а сделать интервью необходимо именно сейчас, если мы хотим, чтобы его выпустили в следующем номере. – Майкл извиняющимся жестом разводит руки в стороны, мол, он сделал все что мог. Понятно. Насколько я могу судить, Эрика опять нет, может сейчас это даже и к лучшему, еще и журналиста нам тут не хватало... - Данни, - Майкл обращается ко мне, с треговой осматривая какие-то бумаги на столе. – Я все прекрасно знаю, ты можешь спокойно высказать свои мысли по этому поводу, но нужно что-то решать сейчас. К сожалению, тот писака, что ждет тебя в конференц –зале , не самый приятный в общении человек, и если он вдруг увидит, что ты в чем –то сомневаешься, или притворяешься... – Майкл недоговаривает, качает головой, представляя себе размер возможного скандала. – Он не отцепится, и вытащит правду наружу. Вот этого я боюсь, я не смогу все замять, понимаешь? - Где Эрик, черт вас возьми? - Отец не выдерживает и начинает наседать на Уиллсона. – Почему только мой сын должен нести всю ответственность за вот это вот? - Он коротким кивком указывает на дверь, туда, где находится концеренц-зал и где меня ждут журналист и фотограф. - Я крайне сожалею, но я не смог дозвониться до Эрика.. – Судя по всем, Мэтью не любит оправдываться, не с его статусом попадать в подобную ситуацию. – Вы не оставите нас наедине, я бы хотел поговорить с Данниэлем прежде чем... Майкл поднимается и без слов выходит в приемную, отец молча сверлит Уиллсона глазами и, наконец, тоже изчезает. Мы остались вдвоем, только у меня нет совершенно никакого желания сейчас разговаривать. Я пытаюсь продумать возможные варианты вопросов и ответов на них, так, чтобы выглядело правдоподобно, надо добавить какие- нибудь мелочи, чтобы они отвлекли внимание от возможных нестыковок, и если я провалюсь... - Это были лучшие розы из оранжереи Джона. Он очень сильно расстроился, когда наш... сотрудник рассказал нам, как ты обошелся с цветами. – Мэтью бросает фразы в пустоту, укоряя, дает прочувствовать мне насколько же я истеричен и несдержан. Мне становится стыдно, ведь ни Джон , ни розы не виноваты в моей выходке, но с другой стороны... - Я искренне прощу прощения за сегодняшнее, но... Мне было сказано, что это подарок от Эрика, а не от вас или от Джона. Поверьте, знай я, что это не его подарок, подобного бы не произошло. Но поймите и вы меня... Меньше двух недель, а я еще толком не разговаривал с будущим супругом. Из того, что я знаю, меня это мало вдохновляет. Хотя бы элементарная вежливость... - Уиллсон корчится, мои слова ему не нравятся, но они справедливы, иначе бы он тут не сидел. – Я очень ценю ваше желание порадовать меня, но ни машина, ни цветы... Они не смогут заменить мне человеческого общения, когда я въеду в «плазу». А сейчас я действительно один. Манипулировать – нехорошо. А уж манипулировать этим альфой – просто нереально, но вот подпустить немножко дрожи в голосе оказалось на удивление проще простого. Неужели я был искренним сейчас? - Пойдемте, Мэтью, нас ждут, - произнес я, вставая со своего кресла. – Не волнуйтесь, я хорошо понимаю, чем нам всем грозит раскрытая правда. Пойдемте... - Что ты собираешься рассказывать журналисту? - Уиллсон в удивлении замирает перед дверью и с беспокойством вглядывается в мое лицо. -... правду? - я беспечно ухмыляюсь. У любой правды есть как минимум два лица. А можно еще добавить и третье, это смотря с какой позиции эту правду озвучивать. Там заменить слово, там надавить интонацией, там мило улыбнуться... Я действительно рассказывал правду. О том, что мы увидели друг друга в ночном клубе, и это была искра между нами. О его умопомрачительном голосе, «я даже дышать в тот момент забыл, представляете?», о том, что он меня не узнал как-то с новой прической ( о да, на этом моменте оба отца дружно хрюкнули, вызвав непонимающие взгляды журналиста и Майкла), и мы поняли, что это – судьба. О том, как Эрик романтичен, и как я чувствую себя защищенным в его руках, когда он меня обнимает. И даже «сегодня утром, мне привезли огромную корзину роскошных роз, представляете?». О том, как мы собираемся в свадебное путешествие, а то, что свадьба будет скромной – ну мы не хотели бы ждать, а большая церемония потребовала больше времени на подготовку... В общем, мизансцена была сюрреалистической – и у моего отца, и у Уиллсона, по мере моего восторженно–влюбленного рассказа потихоньку отвисали челюсти, Майкл только тихо умилялся, а я глуповато, как и положено смущенному омежке, улыбался и отводил глаза. Фотограф в это время устанавливал экран для съемки, на студийную сессию уже не было времени. Сделав несколько кадров для интервью, меня наконец оставили в покое, перейдя с вопросами теперь на отцов. И они не подкачалали, столько энтузиазма лилось в восклицаниях, как они рады были и счастливы, когда узнали, что их дети решили пожениться, что вопрос о слиянии это всего лишь дань данному событию, и все с нетерпением ждут дня церемонии. Цирк. Я почувстовал, что очень устал. Выпроводив журналиста с фотографом, Майкл тотчас же достал четыре бокала для виски и нераспечатанную бутыль. Я отклонил свой бокал, мне хотелось просто воды, тем более, что мы были не как Уиллсон, без шофера, и кому –то пришлось бы вести машину. - За тебя , Данни, - выдохнул Майкл и залпом опрокинул в себя алкоголь. – Не ожидал, мой мальчик. Не ожидал. Надеюсь, твоего очарования хватит на полноценный разворот. Оба отца, и мой и Мэтью только молчали, внутренне пережевывая только что услышанное. - Ну что? Он обещал мне прислать окончательный вариант интервью на одобрение, думаю, там уже все будет в порядке. Предлагаю разъезжаться по домам, меня еще родственники ждут. Под таким совершенно недвусмысленным намеком нам пришлось выметаться из офиса. Я взял у отца ключи от машины, и пошел быстрее вниз. Не хотелось ни с кем прощаться или говорить о чем-то. Я ведь действительно говорил правду – и о его глазах, и о голосе, и об объятиях. Я был искренним в тот момент, просто немного все представил не так как оно было на самом деле, а так, как бы мне хотелось, чтобы было. Когда я так научился виртуозно изворачиваться и лгать? Домой мы ехали молча, отца от выпитого разморило, и он почти что спал. Уже почти у самого дома отец очнулся и проговорил совершенно трезвым голосом : -Майкл сказал, что с радостью примет тебя на работу, если ты изъявишь такое желание. А я вот думаю, может ты зря не пошел на актерские курсы? Не замечал в тебе такого актерского таланта... Я только закусил губу.