The Haunting

В зале было очень людно, но не душно. Оно и понятно – звезда такой величины не будет петь в обычном прокуренном кабаке, задыхаясь, и для её удобства всё сделано на высшем уровне. Джаред сидел за столиком напротив Шаде, и она часто смотрела на него и улыбалась во время исполнения. Мужчина отвечал её улыбкам, слушал, как зачарованный, глубокий голос, но иногда как будто выпадал из реальности. Во время перерыва мужчина вышел покурить и развеяться. Шаде странно на него влияла. Пусть он любил более тяжелую музыку, но эта женщина заставляла сердце трепетать и доводила до дрожи, вытаскивая из глубин то, что он пытался спрятать от себя самого. Сделав последнюю затяжку, он раздавил окурок и огляделся. Почти половина слушателей вышли покурить или просто подышать, чтобы перевести дух, о, их чувства вполне понятны. Но от размышлений оторвало что-то знакомое в профиле одного из мужчин. Джаред еще раз всмотрелся в спину в белом смокинге, но потом отмахнулся – померещилось, наверно. Он вернулся в зал, сел за свой столик, неспешно потягивал виски, пока ждал конца перерыва. Вдруг рядом кто-то остановился. - А я думал, что мне показалось. Джаред поднял глаза и очень удивился – рядом с ним остановился Франциско Картрайт, в любимом белом смокинге и с красиво уложенными назад черными волосами, в руке он крутил бокал мартини. - Я подумал точно так же. Здравствуй, Франциско. - Здравствуй, Джаред. – Он улыбнулся так, что у распаленного алкоголем и чувственной музыкой люминера сразу заныло в низу живота. – Не против, если я присяду? - Конечно. На самом деле у Картрайта давняя мечта затащить Джея в постель, и оба об этом знают, хоть и неясно, насколько глобальны его планы относительно ведьмака. Как и непонятно, зачем Джаред вообще об этом думает... Но, раз ему дали карт-бланш, совесть не будет его грызть в случае чего. Может, только немножко. Картрайт опустился на стул напротив, не отрывая взгляда от ведьмака, а тот смотрел в ответ, удивляясь внезапной встрече и тому, что Циско даже не поседел. Хотя, возможно, это краска... - Что? – Усмехнулся богач, заметив пристальный изучающий взгляд. - Просто ты ничуть не изменился за все годы нашего знакомства. - Папарацци думают, что мой пластический хирург продал душу дьяволу, – отсмеявшись, ответил он, – но на деле всё проще и сложнее одновременно. Я же сын ведьмы, помнишь? Вечная молодость и долгие годы жизни как приятный бонус. А ты без морока, я смотрю. Джей пожал плечами и пригубил виски. - Я контролирую происходящее, а вечно прятаться нет смысла. Будь здесь рассеиватели, морок бы не помог. - Но их здесь нет? - Здесь – нет. Мне просто нравится думать, что она запомнит не иллюзию, а моё настоящее лицо. Картрайт обратил внимание на певицу: она вернулась с перерыва, музыканты заняли свои места, и Шаде с улыбкой взглянула на своего главного сегодняшнего слушателя, а Джей ответил ей. - Она не старовата для тебя? – подколол Циско, но Джей отмахнулся. - Если думать в этом русле, то это я староват для неё. Но меня интересует её музыка и голос, а не что-то другое. Полилась мелодия, и все в зале начали подтанцовывать сидя, кто-то даже встал из-за столиков, приглашая партнершу. Люминер улыбнулся, оглядев зал, заметил любопытный взгляд Картрайта, который сменился недоумением, когда Шаде спустилась со сцены и жестом пригласила ведьмака на танец. Джаред опешил, но широкая улыбка женщины и игривый кивок сделали своё дело – он поднялся из-за столика, принимая её ладонь в свою. - Я не очень хорошо танцую... – сказал он ей на ухо, немного склонившись. - Повторяй за мной, это не сложно. Это была одна из любимых песен Джея – «Never as good as the first time», и он просто двигался в такт музыке, стараясь лишь не наступить случайно певице на ногу. Казалось, она не замечает его неуклюжести, двигается плавно и изящно, а её дыхание даже не сбивается. Весь мир как будто исчез, оставшись в полутьме зала, далеко за пределами восприятия, пока они горели в свете софитов, словно комета в ночном небе – и луч света был её бесконечным сияющим хвостом, рассекающим тьму. Сердце сильными ударами отмеряло ритм, а с ним и ускользающие секунды высшего наслаждения – эстетического, естественно, – нежное женское тело было почти что в новинку его огромным рукам, не привыкшим к осторожностям. Шаде только лукаво улыбалась во время исполнения, а в проигрышах прижималась чуть ближе, пытаясь показать партнеру как надо двигаться – и он хватал всё на лету. В итоге вторую часть концерта люминер провел в объятьях Аду, обучаясь искусству танца, а внутри него бурлила лава, но не ясно, по какой именно причине. Иногда Джаред ловил на себе горящий взгляд Франциско, правда порой казалось, что его глаза совсем остекленели, но после Картрайт моргал и как будто приходил в себя, вновь продолжая наблюдать. Честно говоря, ведьмака мало что сейчас заботило, кроме исключительно приятного времяпрепровождения. К окончанию концерта Джаред уже почти не косолапил, и оба партнера устали, но, тем не менее, улыбались до ушей. Шаде поблагодарила публику, после чего присоединилась к мужчинам за их столиком. Женщина бегло осмотрела соседа высокого красавчика, который ей так понравился – мужчина смотрел на неё и товарища с огромным удивлением, а тот краснел и прятал глаза. - Во время танцев ты не был так смущен. - Просто не очень хорошо понимал, что происходит. Картрайт прыснул, отмирая, и хлопнул люминера по плечу. - Простите его, мадам, он большой скромник. Позволю себе представиться – Франциско. Очень рад быть знакомым с Вами лично. - Приятно познакомиться, Франциско. Ну, а ты представишься? После того, что между нами было, девушка как минимум должна знать имя своего партнера. – Певица обратилась с ведьмаку. - Я Джаред. Прости, только сейчас осознаю, что случилось. Выпьешь с нами? - Не откажусь. Джей махнул рукой официанту, тот быстро пролавировал между посетителей с полным подносом, и услужливо поклонился женщине. Шаде выбрала из разнообразия напитков бокал белого вина, Франциско подцепил новый мартини, а люминер – еще один виски. Такой легкости в жизни ведьмака не было уже, наверно, очень давно. Он просто наслаждался вечером, музыкой, обществом красивой женщины, что было для него хоть и непривычно, но очень приятно льстило. Значит, не так уж он и плох, что бы там не нашептывал мерзкий голосок неуверенности. Сейчас не тяготило ничто. И ранее лежавший на сердце огромный валун куда-то исчез, позволяя вдохнуть полной грудью все краски окружающего мира. Собеседники потерялись во времени, но деликатный зевок Шаде ярко обозначил, что вечер пока заканчивать. Да Джаред и сам уже ощущал усталость, но старался не показывать этого. - Знаешь, я тут подумала, – вкрадчиво начала Аду, махнув рукой кому-то из своих музыкантов, – нам на память надо оставить что-нибудь. Если ты не против, конечно. - Я абсолютно согласен. - Тогда улыбнись. Шаде указала рукой на подошедшего мужчину с Полароидом, после чего обвила ладонями руку люминера, а щекой прижалась к его плечу. Снимок оказался таким теплым и уютным, что певица попросила сделать еще один. - Мне тоже нужен один, чтобы вспоминать этот вечер и тебя. - Думаю, это не последняя наша встреча, если ты захочешь. Даже если не захочешь. Я все равно еще приду на твои концерты. Аду тихо засмеялась. - Мы еще потанцуем, обещаю. Она перевернула обе фотокарточки, чтобы подписать: «Я и Джей. Лучшему партнеру по танцам. Чикаго». - Не пиши год, ладно? Шаде внимательно посмотрела на мужчину, словно понимала его просьбу. - Мы вне времени, Джаред. Только теперь просьба есть у меня. - Какая? - Оставь мне свой номер. Я не буду назойливой, если ты волнуешься об этом, но мне бы хотелось иногда с тобой общаться. - Если твой муж не отыщет меня, чтобы переломать ноги, я соглашусь. Аду опять рассмеялась, утыкаясь носом в плечо мужчины. - Англия довольно далеко отсюда, вряд ли он станет лететь через пол планеты, чтобы свести счеты. К тому же, я довольно известна, как ни крути, и он привык к повышенному вниманию. - Вообще-то я живу в Ирландии, но очень часто путешествую, поэтому вероятность возмездия становится ближе. Певица вздернула брови, ничего больше не сказав, только пододвинула ручку и фото ближе к нему. - Я не хочу изменять мужу, как и ты не хочешь предавать того, кто занял твоё сердце уже очень давно. Я вижу это, Джей, так что не волнуйся. Я предлагаю только дружбу. - С радостью её приму. Он написал свой номер, после чего посадил Шаде в такси до её гостиницы, а сам остался курить у входа в клуб. Франциско появился из ниоткуда, потому что исчез из-за их столика довольно давно, и Джаред даже успел о нём забыть. - Не мешаю? - Ничуть. Мужчина рядом тоже закурил, оглядывая люминера с ног до головы. Он одаривал такими взглядами, что на месте Бесфамильного любой уже бы повесился ему на шею. - Стоит расплатиться за выпивку. - Забудь. – Отмахнулся Картрайт, делая шаг к люминеру. – Мэделин – хозяйка этого чудного заведения – моя старая приятельница, она запишет всё на мой счет. Джаред приподнял брови в легком изумлении. - Это уже неприкрытый съем. - Ты все равно никогда не ведешься. – С наигранным равнодушием отмахнулся Циско, но Джей видел, что тот сильно огорчился такому выпаду. – Или хочешь еще посидеть здесь? - Я думаю, что пить у тебя на кухне или в гостиной будет куда уютнее. По крайней мере, там нет лишних людей. Если Франциско и опешил, то постарался никак этого не показать. - До моей гостиницы ехать минут двадцать. Я сейчас поймаю такси... - Мы можем попасть в твою квартиру за пару секунд, если ты не против. Только отойдем, чтобы никто не увидел. - Забыл, с кем имею дело. – Притворно проворчал богач, позволяя увести себя в темный переулок за баром, где люминер взял его за руку и прищелкнул пальцами. На выходе Джей успел поймать Картрайта, чтобы тот не свалился на пол. - Никогда не перемещался таким образом? – спросил он, продолжая заботливо придерживать мужчину. - Только с мамой в детстве. С тех пор больше ни разу. - Быть может, немного потренируемся. Я буду на балконе, ладно? Отпустив мужчину из своих рук, Джаред снял пиджак, прихватил сигареты и вышел на улицу. Франциско вздохнул. Такая перемена в отношении была слишком резкой, и теперь по всему выходило, что это не он ведёт в этой игре. Мужчина снял свой пиджак, отправив его на диван следом, после чего взял два бокала и налил немного виски. Джаред на балконе обнаружился, в чем Картрайт изначально сомневался, закатав рукава рубашки, половина пуговиц которой были расстегнуты, и курил. - Держи. Бесфамильный принял бокал, сделал символический глоток. - Знаешь, я думал, что у вас с Шаде что-то будет этой ночью, потому решил не мешать. Но потом ты посадил её в такси, и я очень удивился. - У нее есть муж, а я... Не самая интересная история, в общем. Да и женщины, какими бы изящными, мягкими и нежными они бы ни были, меня почти не привлекают. Они требуют много ласки и выдержки, а у меня столько нет. - Тогда что у тебя есть? Люминер подошел вплотную, забрал бокал из рук Картрайта, после чего склонился к его уху. - Помнишь, как я появился здесь, чтобы забрать Макензи? Ты стоял так же близко ко мне, предлагая то, к чему я не был готов, но жаждал безумно, как и ты. Теперь меня ничто не сдерживает. Пару секунд оба осознавали смысл Джаредовых слов, после чего набросились друг на друга, жадно целуя и кусаясь, Циско вцепился в волосы ведьмака, когда тот резко рванул на нём рубашку. - Это была... Армани... – между поцелуями уведомил мужчина. - Куплю новую... Только помолчи! Франциско оказался еще более худым, чем казалось в одежде, с легкими очертаниями мышц. Не то, что нравилось люминеру, конечно, но останавливаться он не собирался. Джаред толкнул Циско спиной к стене, выбив дыхание из его лёгких, и прижал его к ней всем телом, благо, что небольшая разница в росте почти не ощущалась. Он покрыл поцелуями шею и грудь мужчины, оставил парочку засосов – Картрайт не предпринял даже попытки возмутиться – и вдруг обнаружил себя прижатым к этой же стене, пришпиленным, как бабочка булавкой, и Циско втиснул колено между слегка разведенных ног люминера, а его возбуждение явственно упиралось Джареду в бедро. Ведьмак улыбнулся, как довольный кот, его ладони легли на ягодицы любовника, отчего Картрайт даже уркнул, не прекращая ласкать губами щетинистую шею, и настойчиво потирался о партнера через брюки. Не размениваясь на долгие прелюдии, люминер сделал шаг спиной вперед внутрь квартиры, и потянул Франциско за собой. Тот понимающе направил мужчину в сторону спальни, не забывая пылко целовать. На постель они упали вместе. Картрайт немного приподнялся, чтобы сбросить с себя останки изувеченной рубашки, потом избавил любовника от его собственной, после чего с благоговением огладил торс Бесфамильного. Джаред же положил руку на шею Циско, чтобы притянуть к себе для нового поцелуя. - Какой ты страстный. – Ухмыльнулся тот, впрочем, от новой порции поцелуев не отказался. - У меня давно не было ничего настолько настоящего. И осекся. Не стоит говорить того, чего другим знать не следует, а себе самому испортит настроение. Но Картрайт оказался понимающим парнем, тактично не обратившимся внимания на это высказывание. «Ну или не хочет подрывать возможность секса, которую ждал невесть сколько.» Джаред ухмыльнулся сам себе. Не время и не место для самокопания. Далее Франциско был брошен на спину и придавлен большим телом самым грубым образом, точно так же избавлен от брюк и белья, а прикосновение большой горячей ладони к члену вырвало из его груди чуть ли не звериный рык, его ногти с силой впились в спину любовника. Было несколько неожиданно и довольно больно, поэтому Джаред попытался уйти от прикосновения, тем самым еще сильнее вдавив Картрайта в кровать. Тот сразу отпустил люминера. - Прости, я сделал тебе больно? - Не страшно. – Ведьмак нервно хихикнул, спрятав лицо на груди Циско. – Как двое подростков. Нам надо немного успокоиться. - Мне нужно в ванную, ладно? Джаред кивнул, поднимаясь с мужчины. - А мне подышать. Картрайт поднялся следом, совершенно не стесняясь своей наготы, но на лице было выражение тревоги. - Ты не собираешься уйти? Уйти действительно хотелось – Бесфамильный поймал себя на этой мысли, когда ощутил резкий зуд трискела на груди – но он прогнал это желание. Им с Дженсеном нужен отдых от их утомительных и болезненных отношений, а Джею нужно что-то настоящее, чтобы вернуть твердую почву себе под ноги. Франциско был совсем другим во всех отношениях, а еще он был настоящим и самым обычным – родство с ведьмами не в счёт. Так что люминер не стал поддаваться страхам, а просто поцеловал мужчину. Довольно нежно, надо сказать. - Я буду здесь так долго, как смогу. Двусмысленность фразы не осталась незамеченной, но тему, опять же, никто развивать не стал. Картрайт только кивнул и покинул спальню, пару раз оглянувшись, а ведьмак вышел на балкон покурить. Джаред хмыкнул, осознав еще раз свои слова, но это не испугало. Он решался на серьезный шаг, которого от него совершенно точно ждали, несмотря на пренебрежительный тон. Чего греха таить, он и сам хотел здесь остаться, чувствовать себя значимым и обожаемым. А еще здесь его не грызла смертная тоска, не топила в ледяном удушьи бесконечная пустота, которую, кажется, совершенно невозможно заполнить. Циско нёс с собой покой, и только ради этого люминер готов был остаться рядом с ним столько, сколько тот пожелает. Докурив, Джаред аккуратно раздавил окурок в пепельнице, а потом сделал первый шаг навстречу другой жизни. Одежда была брошена на диване в гостиной, после чего мужчина вошел в неярко освещенную ванную комнату. Франциско стоял под тугими струями воды в душевой кабине, воистину огромной, полностью прозрачной, опираясь левой рукой о стену, и уткнувшись в неё лбом. Сердце Джея дрогнуло, а с ним и член, когда он увидел, что его почти состоявшийся любовник растягивает себя. Мужчина настолько увлёкся этим занятием, что не заметил появления люминера, и резко дернулся, ощутив прикосновение к себе. - Тише... Это просто я. Убери руку, ладно? Франциско кивнул, не оборачиваясь. Ведьмак положил свою ладонь на кисть его руки, повторил позу, прижавшись сзади, приласкал губами нежную кожу шеи. Его твердый член лег в ложбинку между ягодиц Картрайта, но дразниться не было никаких сил. Слегка отстранившись, Джаред помог любовнику принять более удобную позу, затем взял свой член, мягко надавил головкой на готовое принять его колечко мышц. Головка вошла, легко преодолев сопротивление, и мужчина сразу подался назад, выходя из желанного тела. Эту манипуляцию он повторил несколько раз, Циско только тяжело дышал, пару раз он попытался податься навстречу, но Джей его остановил. А потом он резко вошел в любовника до конца, и тот так проникновенно застонал, после чего сжался, что у люминера звёзды заплясали перед глазами. Лукавая усмешка через плечо была стерта поцелуем, на удивление чувственным и немного жадным. - Пойдем в постель. Циско так и не сказал ни слова, только пошел следом. В спальне его подхватили на руки и уложили на спину, не прекращая ласкать кожу губами, зубами и языком. А потом Джаред снова вошел в него, чувствуя, как длинные ноги обвили его талию. Он двигался неспешно и размеренно, выходя из любовника почти полностью, а потом входил глубоко, и ему нравилось, как Франциско иногда сжимает мышцы, захватывая мужчину в свой жаркий плен. Это было медленно, сладко и бесконечно хорошо. Мужчины кончили спустя почти час, а после курили прямо в постели – томительная нега затопила с головой, отчего двигаться было практически невозможно. - Знаешь, – начал Картрайт спустя некоторое время, – мне казалось, что ты горячий самец и только трахаешься, а ты оказался такой... - Какой? – весело поинтересовался ведьмак, даже немного вздернул брови. - Чувственный любовник. Мне нравятся такие. С самцами как-то никогда не складывалось. - А ты хочешь, чтобы у нас сложилось? Джаред даже для себя не понимал, чего в его вопросе больше – провокации или искреннего интереса. Франциско засмущался и буркнул что-то совершенно невнятное, после чего потянулся за новой сигаретой. - Эй, – люминер лег на бок и нежно повернул к себе лицо мужчины, – ты совсем не обратил внимание на мои недавние слова? - Про то, что ты будешь здесь, сколько сможешь? И что бы они могли значить? - Именно то, что значат. Я буду с тобой, пока один из нас не захочет расстаться. Ты не имеешь ничего против? - Ты предлагаешь мне встречаться? - Почему нет? Нас давно тянет к друг другу. Имеет смысл попробовать. - А как же «твое сердце занято»? – поинтересовался Картрайт, как ему самому, наверное, казалось, беззаботно. Джаред грустно улыбнулся. - Оно и занято, я ничего не могу с этим поделать. Но ты мне очень нравишься, как ты мог заметить. И мне хорошо с тобой. Циско всё же закурил, помолчал, потом тяжко выдохнул. - Слишком серьёзный разговор после первого секса. - Можем повторить после второго или третьего. Ночь длинная, а я никуда не сбегаю. Или мне всё-таки лучше уйти? - Второй секс поможет мне принять решение по поводу выдворения тебя из моей квартиры. Пока Джаред хохотал, Картрайт успел затушить окурок и оседлать любовника, заткнуть его рот поцелуем, а достигнув необходимой тишины, он начал ласкать тело ведьмака. Джею нравилось. Нравилась страсть, которая разгоралась между ними, нравился запах этого мужчины, да и в целом Циско оказался даже слишком хорош. Но больше всего ему нравилась реальность того, что было между ними. Вдруг все размышления разом сошли на нет, когда Картрайт взял в рот член люминера, и принялся так искусно ласкать, что Джаред взвился над кроватью. - Не вскакивай ты так, – хихикнул богач, – я чуть не подавился. Ляг обратно, и дай мне закончить. Бесфамильный послушался и снова принял горизонтальное положение. Скоро он понял, что от такой ласки можно и с ума сойти. Франциско оказался богом минета: он сосал, облизывал, щекотал чувствительную уздечку, от чего по телу ведьмака пробегала сильная дрожь, и глотал так глубоко, что Джею приходилось сжимать в кулаках простыни, чтобы не вырвать из головы любовника все волосы от переизбытка ощущений. Промучив так ведьмака минут двадцать, Циско отпустил его, а затем оседлал и сходу начал трахать себя им. Но Джаред недолго приходил в себя. Он резко потянул Картрайта на себя, прижал, жарко целуя, буквально трахая его рот языком, а потом схватил за загривок, чтобы тот не мог принять другую позицию, а сам уперся пятками в постель и начал старательно искать головкой простату любовника. Он двигался так же неспешно, как в первый раз, но резче и сильнее, и стоны Циско были громче, отчаяннее и еще слаще. В итоге он кончил даже раньше Джареда, но позволил мужчине кончить в себя. Ведьмаку на это хватило двух минут – после такого-то зрелища! – и теперь мужчины друг от друга не отодвинулись, а наоборот остались лежать в объятьях. - Пожалуй, я не выгоню тебя. – Очень нескоро разлепил губы Картрайт. - Как мило с твоей стороны. – Осоловело промямлил люминер. - Спать хочу. – Мужчина широко зевнул. – Ты из меня душу вытряс. - Утром еще потрясу, – пообещал Бесфамильный, – так что спи. Сладких снов. - Ещё бы. – Слишком уж довольно ухмыльнулся Циско. Джей подумал, что так засыпать почти ежедневно будет приятно. А если утром твой любовник не растает, как наваждение, а останется рядом просто потому, что это его нормальное состояние, к этому окажется слишком легко привыкнуть. Но это проблема завтрашнего дня, которая появится нескоро, а пока можно просто принять небольшой подарок судьбы, которая, небось, решила таким образом немного загладить свою вину перед бывшим инквизитором. Джаред проснулся от назойливого голоса в голове. Мужчина хотел высказаться об умственных способностях кричащего в самых уничижительных выражениях, но вовремя сообразил, что это не кто иной, как его собственное отродье. То есть, сын жаждал общения. Заметив, что на часах пять утра, и прикинув, что разница во времени самая что ни есть существенная, мужчина решил, что ответить, наверно, стоит. «Да, Гэйб?» «Хвала небу, ты живой!» – количеству яда в голосе Габриэля можно было позавидовать. «Живее всех живых, но спал два часа, и здесь пять утра. Что такого страшного случилось?» «Ты в курсе, что мы не виделись на данный момент четыре месяца, и столько же ты даже не отвечаешь мне? Я волновался.» «Четыре месяца? Видимо, я немного потерял счет времени.» «Я так и понял. Не бери в голову. Рад знать, что ты живой, и прости, что разбудил.» После чего в сознании снова образовалась тишина, значившая, что контакт разорван. Бесфамильный потянулся и потёр лицо ладонями. Он не был в Ирландии с тех пор, как повздорил с Габриэлем эти самые четыре месяца назад. В тот день он поссорился с Айкелсом, накричал, сказав, что на его усилия плюют с высокой башни, и что не заставлял привязывать одну душу к другой... Много чего кричал. Это был один из многих нервных срывов, но, кажется, самый сильный. Дженсен тогда осекся на полуслове, попросил прощения, и сказал, что постарается больше не тревожить, а Джаред всегда был волен поступать так, как ему заблагорассудится, и ему, Дженсену, непонятно, почему он до сих пор отказывается от этого. А после исчез. Попытки вызвать его успеха не возымели, докричаться – тоже, а Оттар не смог найти Хоррига, чтобы тот попросил хозяина вернуться. Посудив, что его кинули, Джаред слегка разнес дом, внезапно вернувшийся сын не смог найти в себе силы хоть раз просто спокойно поддержать отца, а поддел каким-то обидным высказыванием. Сейчас уже не представлялось возможным вспомнить, что именно они друг другу говорили – старший люминер был в таком гневе, что многие события того дня просто не сохранились в памяти, а младший, если помнит, ни слова не скажет. Возможно, Габриэль хотел помириться, поэтому послал зов, но Джаред – мудак, и мужчина даже не пытался оправдать свое конченое поведение. Да и мириться лучше на трезвую голову и выспавшись. И уж точно не в постели другого человека, с которым сын даже не знаком. Этого парнишка точно не поймёт. Вздохнув, мужчина окинул взглядом спальню. Все еще темно, занавеска мягко колышется от теплого воздуха, худощавый Циско спит, немного отодвинувшись. Интересно, это из разряда глупостей, о которых он в очередной раз пожалеет, или всё-таки правильное решение? Не давая себе шанса для новых самокопаний, Джаред подвинулся к любовнику и обнял за талию. Тот, сквозь сон, подполз ближе, уткнулся носом в ухо ведьмака, и засопел. Джей хихикнул от щекотки, после чего смог расслабиться, чтобы, наконец, спокойно уснуть. Снова открыв глаза, люминер обнаружил, что теперь часы показывают начало одиннадцатого утра, но, несмотря на насыщенный вечер и ночь, он чувствовал себя отдохнувшим. Картрайт еще спал, раскинувшись на кровати на животе, даже слегка наискосок, и его рука свисала к полу, а ноги лежали на ногах ведьмака. Джаред фыркнул, после чего обхватил мужчину поперек груди и притянул спиной к себе, поцеловал в плечо, но Франциско никак не отреагировал. Коварно ухмыляясь, люминер приласкал себя, потом смазал слюной окрепший член, осторожно, чтобы не разбудить, отвел в сторону ногу Циско, и приставил головку к до сих пор растянутому входу. Мужчина только пробормотал что-то во сне, но так и не проснулся. Тогда Джаред мягко вошел в податливое тело, неторопливо, сонно двигаясь. На третьем толчке Картрайт соизволил проснуться и поинтересоваться, что тут, черт возьми, происходит. Но ему не ответили, только теперь ведьмаку не пришлось удерживать в удобной для себя позиции ногу любовника, и он снова обхватил его поперек груди, толкаясь чуть быстрее, но все так же мягко. В итоге Циско сдался – да и как тут противостоять, когда тебя так приятно будят – он сжал пальцами бедро мужчины, задавая самый удобный для себя темп, и Джаред уловил его, а другой рукой начал ласкать себя. Картрайт ощутил зубы на своём плече, негромко зашипел, но брыкаться не стал. Кажется, у него уже очень давно не было такого чудесного утра. Скоро Джаред начал тихонько рычать с каждым новым толчком, а потом и вовсе не выдержал – вышел из любовника, перевернул на спину, и навалился сверху. Он жадно прикипел к губам Картрайта, потом одна его рука присоединилась к руке самого черноволосого на его члене, пока другая с трудом удерживала люминера на весу. Мышцы напряглись, а вены вздулись. Франциско подумал, что это красивое зрелище: мощное смуглое тело на фоне светлой спальни, в белых простынях, и Джаред кусает собственные губы от наслаждения. Эта картина довела до предела – Циско гортанно застонал и сильно сжался, намекая, что он на грани, и люминер понял, сильнее и быстрее двигаясь. В этот раз они кончили почти одновременно – Картрайт громко и протяжно застонал, изливаясь себе на грудь, еще раз сжался, буквально выдавив оргазм своего любовника, а Джаред рухнул на него сверху. Оба были довольны донельзя. - Еще как вытряс душу... – прохрипел Франциско. - И буду делать это регулярно. - Угрожаешь? – губы Циско растянулись в улыбке, которую ведьмак тут же отразил. - Обещаю. - Оставайся. Даже если ненадолго, ладно? Джаред слегка опешил, а потом теплая улыбка снова осветила его лицо: - Ладно. Он снова склонился, чтобы прижаться к желанным губам, и Циско отвечал ему с таким же душевным трепетом, как будто ему тоже бесконечно одиноко в этом мире, высоко на его вершине, но этого мало, а все деньги мира не утоляют жажду быть важным для кого-то. Это было пугающе – с такой нежностью относиться к другому человеку, хотя раньше весь мир был только для одного – нереального, недосягаемого, но бесконечно любимого. Трискел снова заныл, так что Джареду пришлось отпустить губы нового любовника, чтобы спрятать лицо на его груди. Только бы не показать своей боли Франциско. Тот пропустил пальцы через волосы люминера и погладил его плечи. - Эй, ты в порядке? - Вполне. – Бесфамильный совладал с эмоциями и поднял лицо, уже легко улыбаясь. – Идем в душ? - Точно в душ? – поиграл бровями Картрайт. - Я, конечно, могущественный ведьмак, но не настолько же. Циско рассмеялся, после чего выбрался из его рук и из постели, сладко потянулся до хруста, оглянулся через плечо. - Мне определенно нравится, как это выглядит. - Что именно? – Джаред лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал за мужчиной. - Ты. Здесь. Я давно мечтал об этом. – Заметив, как сконфузился люминер, мужчина махнул рукой. – Не грузись, ладно? Я не очень соображаю, что несу – слишком уж хорошо было. - Ладно, – улыбнулся Джаред. – Я совершенно не представляю, как происходят нормальные отношения у нормальных людей. Тебе придется меня всему научить. - Честно говоря, для меня самого это впервые, так что будем вместе идти вслепую. – Неожиданно признался Франциско. Бесфамильный удивленно взглянул на мужчину перед собой, а потом дернул его за руку обратно в постель. - Значит, вместе. Едва различимая тень кивнула Джареду, и он успел её заметить, прежде чем та растаяла, забирая с собой постоянный зуд трискела. Но глубже, под кожей, взорвалась ядерная бомба, может, даже целых две, и обе – точно в сердце. Одна несла с собой боль собственного предательства и разочарования, а вторая – удивительно – подарила обещание новой жизни, как первый метеорит, когда-то давно упавший на Землю.