Там, где мы есть

Бар, куда его приводит Мирон, находится в каком-то подвале во дворах. Он неприметный — похоже на то, что заведение для своих. Тут скорее содержат для себя и души, чем реально хотят извлекать прибыль. Оформлен в стиле средневековой таверны. Славка залипает на массивные подсвечники, резные спинки деревянных скамей — стилизация совсем нехуевая — и понимает, что мог не взять с собой достаточно денег для такого заведения. Приносят меню. Официант радостно обменивается с Мироном рукопожатием — явно не в первый раз он тут и даже не в десятый. Наверное, заведение держат какие-нибудь буржуйские друзья Мирона, у него же их много теперь развелось. Цены, на удивление, оказываются не такими уж заоблачными. Мирон наконец-то снимает очки и Славка замирает, украдкой разглядывая его поверх меню. — Не будем ни в чем себе отказывать, — говорит он, затягивая Славку своими колодцами без дна. — Прямо ебаная игра престолов, — фыркает Слава, шутливо раскидывая руки и как бы показывая, где они находятся. — Новый сезон — говно, — моментально отзывается Мирон. — Сериал уже с 4 сезона говно, на самом деле, — Славку все еще слегка нервирует то, что Мирон без очков, но уже меньше. — В книгах сюжет был продуман гораздо лучше, — изрекает гуру отечественного рэпа, двигая к себе кружку с пивом. — Да в книгах не только сюжет лучше, там герои интереснее. В сериале сейчас сплошь картонные персонажи. Но 8 сезон я все равно буду смотреть, — вздыхает Слава. — Хоть и знаю, что выйдет говно. — Только настоящий фанат может жрать говно, страдать, говорить «ну какое же говно» и все равно продолжать, — фыркает Мирон. — Это прямо я и твой альбом Горгород, — выпаливает Слава. Мирон смотрит на него долгим взглядом и Слава опять осознает, что он долбоеб. А потом Мирон вдруг начинает ржать. Он ржет с придыханиями, неровно нервно и упорото, но заразительно - пиздец и Слава начинает ржать тоже. Ржут они как-то даже неприлично громко, но прерывать их некому — маленький уютный зал почти пуст. — Как же ты меня заебал, — лениво говорит Мирон, — У меня хороший альбом, Слава. Думай, что хочешь. — Мне нравятся тексты. Ты не представляешь, сколько раз я слушал, желая найти у тебя там какую-нибудь хуйню, — медленно говорит Слава, — Мне нравятся твои стихи. Мне не нравится, что ты их положил на говнодемки. Конечно, с твоей-то подачей звучит неплохо… Я бы этот альбом слушал, даже если бы ты его акапелла весь записал. Так было бы честнее для слушателя. — Ты позвал меня выпить, чтобы сделать каминг-аут с моим творчеством? — смешливо изрекает Мирон и проливает пиво на стол, слишком резко дергая кружку. …Спустя какой-то час они основательно пьяны оба, потому что пивом дело, само собой, не ограничивается. — Вот я не любил Гессе раньше, — заплетающимся языком вещает Мирон, — Степные волки слишком незаслуженно распиарены…считаю…а Демиан метаформически…метафизически…блять…метафорически интереснее написан намного… — Я у него Игру в бисер читать пытался, до конца не дочитал, — фыркает Слава. Голова как будто наливается тяжестью от выпитого. — Слишком мути много, это вроде по твоей части. Но на баттле однажды сказал про эту книжку… В панчлайне. Даже бисером в Букера швырнул… Букер в бисере — ебать вас в рот, высококультурный перфоманс, держите нахуй и не подавитесь… Мирон, захихикав совсем как девочка, пускает пузыри в кружку с пивом. Пиво расплескивается некрасивой коричневой лужей на сияющую белизной мироновскую толстовку и заливает все вокруг. Выглядит так дико, что Слава тоже ржет в голос. Мирон, улыбаясь, поднимает голову от кружки, смотрит на него своими горящими, искрящимися глазами и слегка проводит языком по пухлой нижней губе. И Славка, нервно сглотнув, осознает, что идет ко дну быстрее, чем ебучий Титаник. Потому что нельзя быть на свете красивым таким. Слава остро проникается понимающей жалостью к Диме Шокку и осознает, что готов лайкать все его страдания в твиттере хоть до скончания веков. Славе становится жарко, ему хочется стащить с себя одежду. А Мирон продолжает улыбаться. Улыбается даже тогда, когда Слава зачем-то решает изменить дислокацию и пересаживается на его скамейку, пододвигаясь вплотную. — У тебя там…есть что-нибудь? Под свитером Рубчинского этим дурацким, — бормочет Слава. — Футболка… — недоумевает Мирон. Взгляд у него расфокусированный и светится. — Снимай это, я тебе свой свитер отдам, мне все равно жарко… А то выглядишь так, будто ты на нее наблевал по дороге, — резюмирует Славян и, не дожидаясь императорского согласия, забирается руками под толстовку. Слава только искренне хотел помочь бухому в срань Мирону снять толстовку… Но какого-то хуя собственные руки решили для разнообразия послушать не самого Славу, а его член. Слава сам не догоняет, как его ладони оказываются под футболкой Мирона, гладят талию, скользят вверх по выступающим острым ребрам… Мирон шумно выдыхает и слегка подается навстречу, вжимаясь лбом в Славино плечо, позволяя Славе гладить и трогать, где захочется. — Мы выглядим… Как-то по-пидорски, — слегка заплетающимся языком бормочет он, — Заметит кто-нибудь, Слава… Снимай быстрее… Славка стягивает с Мирона злосчастный свитер. Мирон тут же, пользуясь паузой, с гордым и независимым лицом отодвигается от него — ну ебать не встать, прямо Снежная королева. Это одновременно забавляет и обижает, но Славка уже слишком много выпил, чтобы продолжать слишком стесняться. Поэтому он осторожно приобнимает Мирона рукой за плечи и остается доволен, когда руку не сбрасывают. Мирон маленький и худой, его костлявое плечо больно упирается в Славкину подмышку. «Худой отпечаток плеча оставляя на кафеле» — вспоминает Славка и прыскает. — Всегда хотел знать вот что, — изрекает он. — Мммм? — протяжно отзывается сонный Мирон и это долгое «ммм» вызывает у Славки горячий спазм внизу живота. «Люблю девочек, которые подмахивают и жидов, которые подмыкивают». — Тебя реально пиздили в школе или это просто входит в образ злобного ботана-агрессора? — ухмыляется Славка. — Реально, — бормочет Мирон, — Мне однажды два ребра сломали… В больнице лежать пришлось… А я нос сломал… Одному идиоту… Ну их четверо было, а меня на одного только хватило… И все высоченные мудаки такие, как ты прямо… — Жалко, что мы с тобой в одной школе не учились… Я бы тебя защищал, — совершенно искренне и на полном серьезе выдает Славка. Мирон громко фыркает. — Да ты точно был пиздюком в школе, Слава… Сам, наверное, ботаников колотил…- смеется он и прижимается бритой башкой к Славкиному плечу. Сердце Славки готовится нахуй выпрыгнуть из грудной клетки и никогда не возвращаться обратно. Они выходят из бара в два часа ночи. Ноги не держат Мирона, поэтому Мирона держит Слава. Крепко держит за талию. Славка вызывает такси и называет свой адрес. — Меня надо домой, — пытается что-то возразить Мирон, но счастливый Славка бесцеремонно запихивает его в такси. — У меня переночуешь, — решает он. Мирон машет на него руками, обзывает, вроде бы, идиотом и говорит, что больше пить с ним не будет. А потом они орут на всю машину «Йети и дети» в два голоса. Таксист косится на них, как на полоумных и, похоже, безмерно рад отделаться. Пока Слава возится с чайником, Мирон успевает уснуть на его кровати, чинно подложив ручки под голову и смешно надув губы. Славка накрывает Мирона пледом, улыбаясь как дурак и думает, что это лучший день в его ебаной жизни. И самый лучший трофей, полученный после баттла. Он проверяет телефон, который специально поставил на беззвучный режим. Миллион пропущенных вызовов от Фаллена с Замаем. Хорошо хоть, отправил смску, что возникли СРОЧНЫЕ ДЕЛА. Еще звонок. Слава берет трубку и внезапно слышит голос Аббы. — Привет, Слав, ты где сейчас? — Дома, — отвечает Слава, все еще перманентно залипая на дрожащие ресницы спящего Мирона. — Мы тебя обыскались! — смеется он в трубку. — Сейчас в твоем районе, можно к тебе зайти? — Можно, — говорит Слава раньше, чем успевает сообразить, что в настоящее время это не то чтобы нужно, — Но у меня сегодня уже есть один гость… Так что придется вести себя очень тихо. P.S. Ребятушки, пишите отзывы. Интересны мнения, не для себя ж стараюсь:) Критика по делу приветствуется.