Там, где мы есть

Слава специально заводит будильник пораньше. Проснувшегося гостя надо будет чем-то кормить. Вообще-то, Слава не так уж уверен, что Мирон останется на завтрак, но чем черт не шутит. К тому же, путь к сердцу любого мужчины и любой женщины лежит через желудок, а готовить Славка умеет очень вкусно. Пожалуй, это второй его талант, которым он очень гордится. Слава бормочет себе под нос «девочку-пипец» и быстро обжаривает макароны с беконом, пачка которого на счастье нашлась в холодильнике, готовит соус из сметаны и заправляет зеленью. Кто знает, что там жрет Мирон, но вряд ли он круглосуточно питается домашней едой, если бегает по супермаркетам в поисках дошираков. — Я пинаю твой портфель, я пинаю твой портфель, чтоб никто не догадался, что люблю тебя теперь… — Слава, — раздается вдруг из-за Славкиной спины севший голос ночного визитера. Слава оборачивается, стараясь ничего не ронять. Мирон стоит в дверях кухни и смотрит на Славу своими колодцами. Которые выглядят уже не такими страшными из-за залегших под ними теней. — Можно, я у тебя выкупаюсь? — интересуется Мирон вроде бы деловито, но делает при этом какой-то неловкий жест ладонью. - Не хочется в таком виде через весь город ехать. — Бля, конечно, можно, мужик, — Славка не может сдержать радостной ухмылки. Пожрать точно останется теперь. — Пойдем, я тебе полотенце дам. Слава дает Мирону самое огромное и пушистое полотенце, которое Саша берегла и не разрешала трогать ему самому. В это полотенце мелкого Мирона можно завернуть два раза и еще останется. Эта мысль не дает Славке покоя. — Давай я тебе лучше рубашку свою дам, как ты поедешь в этом, оно же заляпано пивом все, — Слава красноречиво трясет толстовкой Мирона перед его лицом. Мирон вдруг поднимает глаза на Славу и улыбается. Улыбается открыто и почти ласково, легко проникая своими огромными синими глазищами сквозь все внутренние барьеры Славы. По-настоящему улыбается, понимает Слава. Мирон накрывает его ладонь своей, продолжая улыбаться и забирает полотенце. По позвоночнику пробегает разряд тока. Слава смотрел все видео на ютубе, где хотя бы немножко речь шла о Мироне и много раз видел, как Мирон улыбается людям, которые ему действительно приятны — Охры, Порчи там всякие… Бля, неудивительно, что каждый из больше-чем-семьи под поезд прыгнуть готов, лишь бы Мирон... Славка бы и сам прыгнул. Хоть под поезд, хоть из окна. Мирон уходит в ванную, а у Славки еще несколько минут горит лицо. Славка жизнерадостно раскладывает по тарелкам еду и чуть не роняет все на пол, когда видит замотанного в полотенце рулетиком Мирона. Мирон трясет головой, стряхивая капельки воды с острого носа и смотрится это так забавно, что Славка отворачивается, стараясь не заржать. — Кушать будешь? — буднично произносит он. Ебать не встать, личная домохозяйка нашлась — Буду, — просто отвечает Мирон и каким-то кошачьим движением проскальзывает мимо Славы за стол. Его острые худые плечи торчат крыльями в разные стороны, а ключицы так выпирают, что можно водички налить в ямку над ними — и не прольется. Нынешний Мирон — скелетик, сплошное сочетание острых углов. Такой противовес прежнему Мирону из 2010 — х годов, в меру упитанному, с девчачьими щечками. — Вкусно прямо пиздец, — говорит Мирон с набитым ртом. Говорит искренне и с таким детским восторгом, что Славка не может сдержать улыбку. — Бля, ну после дошираков вообще пища богов. Ты дома-то чем питаешься? Реально дошираками и копченой колбасой? — Неа, — ухмыляется Мирон, пододвигая к себе сковородку, — обычно ко мне кто-нибудь приходит готовить. Женя, например. Или Порчи. Им меня жалко, они знают, что если не кормить, я буду только бичпакетами питаться. — Ну ты заебись устроился, конечно, мужик, — хмыкает Славка, отбирая у него сковородку. Боялся, что не останется на завтрак и все сожрал, вот тебе раз. — Мне даже до ресторана бывает дойти лень лишний раз. Тем более узнают все везде. Раньше было попроще, сейчас совсем пиздец настал, — Мирон заканчивает как-то мягко и доверительно. В его словах нет пафоса или зашкаливающего ЧСВ с баттла. Он просто констатирует факт. А еще у Мирона очень приятный голос, когда он не выжимает из него всю громкость. Мягкий такой, высокий тембр, как у девчонки. Слава фыркает. Оксаночка. — Поедешь с нами на природу? — вдруг спрашивает Мирон и, улыбаясь, слегка щурится, склоняя голову к плечу. — Мы поедем на этих выходных на дачу. Рудбой теперь встречается с новой девой, у нее нормальная отечественная дача за городом. Не будет мрамора, светских раутов и розового шампанского. Зато мы будем шашлыки делать. Уже целую машину мяса купили. Славку от этих слов подбрасывает, хотя виду он не показывает. В солнечном сплетении разливается огонь, а в коленках почему-то становится холодно. Слава осознает, что он только что, вот прямо сейчас, перешел границу. Перелетел, блять! Ему недвусмысленно предложили шагнуть за рамки сухих отношений «оппонентов на баттле» и стать…ну это типа… Хорошими знакомыми? Приятелями? Славку распирает желание по примеру телочки из клипа Ленинграда завопить «Кто молодец? Я молодец!» и пуститься в пляс, но он сохраняет невозмутимо-ироничное лицо и интересуется: — А выпивка будет? — Козела не будет точно, — фыркает Мирон, вылавливая из тарелки последнюю макаронину. — Но будет виски, Джек Дэниэлс и столетний коньяк. — А еще что-то про розовое шампанское затирал, — не удерживается от ухмылки Славка. — Розовое шампанское только мне, — серьезно кивает Мирон. — Я же Оксана Федорова, как-никак. Просто ты не выкупаешь шуток, Слава, — он смеется и опять окатывает Славку взглядом своих прозрачно-синих глазищ так, что Слава забывает, как дышать и жить вообще. — Я согласен, — изрекает он, почти вскакивает из-за стола и отворачивается к раковине, чтобы спрятать дебильную улыбку. Вот кто тут теперь аутист. — Где мой телефон, кстати? — интересуется Мирон. — Я его на зарядку поставил, — отвечает довольный своей предусмотрительностью Славка. — Зарядку у тебя в кармане нашел. Мирон открывает список контактов и Слава мельком видит кучу неотвеченных вызовов. Затем Мирон открывает интернет, быстро листая цветные странички. Вдруг Мирон замирает, вглядывается пристально во что-то на экране и меняется в лице. Расслабленность мгновенно исчезает, резко проступает тревожность. Славку слегка напрягает такая перемена. Перепады настроения? Проблемы с Букинг машин? Что там он такого увидел, интересно. — Ты чего? — вырывается у него. Мирон сильно хмурится, сдвигая брови так, что между ними пролегает сильная складка, нервно поджимает губы. Взгляд его становится по-детски растерянно-удивленным, а выражение лица каким-то трогательно-обиженным даже. Но длится это от силы несколько секунд. Мирон прикрывает глаза, еле слышно выдыхает и, когда поднимает глаза на Славу, Слава отшатывается, будто от пощечины. Мирон смотрит на него так холодно и с таким ядовитым презрением, что оно кажется осязаемым, повисшим в воздухе плотным туманом. Славу будто хватают за горло и душат — так тяжело под этим жутким взглядом набрать воздуха в легкие. Мирон отворачивается и невидимая рука разжимает капкан на горле. Слава отстраненно смотрит, как Мирон резкими, нервными движениями натягивает на себя вещи. Мозг включается, когда Мирон рывком надевает залитую пивом толстовку. Бля, что это все значит, что с этим человеком не так?! — Мирон, — говорит Слава, не зная, как подступиться. — Мирон… Что-то случилось? Мирон не отвечает, так же резко сгребая немногочисленные вещи. Он не трудится даже прихватить с собой пакет с едой, который валяется на полу возле кровати. Такое ощущение, что ему не терпится отсюда свалить побыстрее. И все это пиздец странно, думает Славка. Когда Мирон направляется к входной двери, Слава не думает, что делает — он просто хватает Мирона за запястье и пальцами чувствует бьющуюся жилку. Мирон слегка поворачивается к нему и отцепляет другой рукой пальцы Славы. Отцепляет так брезгливо, как будто пачкаться не хочет и проходит в коридор. — Да блять, — не выдерживает Слава, — ты по-человечески сказать можешь, что за хуйня произошла у тебя? Я понимаю, какие-то проблемы, но можно же поговорить… Мирон одаривает его еще одним исполненным брезгливого презрения взглядом, от которого у Славы сжимаются разом все внутренности и молча поднимает экран телефона на уровень его глаз. Слава видит фотографии, сделанные явно у него дома — вон, даже кусочек пледа торчит. Крупным планом лицо спящего Мирона. И чей-то мужской член, который упирается Мирону прямо в подбородок… Слава вдруг осознает, в какую бездну падает. — Даже видео есть, — произносит Мирон и жутко, страшно улыбается, разрезая Славу этой улыбкой, как скальпелем. — Всю ночь, наверное, старался. Уже во всех пабликах, — его голос слегка вздрагивает. — Мирон, это не я!.. Честное слово… — доносится до Славы собственный отчаянный голос. — Ко мне ночью друзья приходили… Я отлучился… Я не знал, что они нафоткают… Мирон, пожалуйста, послушай!.. Короткая злая пощечина обжигает щеку. Мирон хватает его за ворот рубашки и встряхивает с удивительной силой для такого маленького и щуплого человека. — Мне похуй, ты это был или твои друзья ебанутые, — Мирон чеканит слова так, что они отдаются звоном в ушах. — Проблемы сейчас из-за этой хуйни будут у всех. У всей моей команды. У всех проектов, которые мы хотели запустить. Он отпускает ворот Славы и отталкивает его от себя. Нагибается завязать шнурки на кроссовках. — Мирон… Пожалуйста, давай по-человечески обсудим… — По- человечески я сейчас пытаюсь не ебнуть тебя тупой башкой об батарею, так, чтобы кровь и мозги поплыли. Но очень хочется, — ядовито произносит Мирон и, распрямившись, щурится. — А может, мне Жигану позвонить? Он спецов найдет… и не станет Славы Карелина… Слава вдруг понимает, что это совсем не шутка и даже не угроза. Мирон несколько секунд смотрит на него оценивающе, холодно, как будто взвешивая все за и против. Затем снова прикрывает глаза, отворачивается и резко дергает ручку двери. — Не попадайся больше мне на глаза, — слышит Слава. Дверь хлопает с такой силой, что с потолка отваливаются куски штукатурки.