Там, где мы есть

Творил под Bastille – Blame:) Слава всего лишь какой-то час обучается грайму у императора грайма на русском, но ему уже отчаянно хочется затолкать в императорскую жопу микрофон, потому что учитель из Мирона мать его Яновича просто пиздец какой недовольный и выебистый. - Заново, - качает головой Мирон, - Сбиваешься, долго думаешь. Ты должен лететь на бите, а не топтаться и подпрыгивать. - Лететь, блядь...Заебал уже меня своими метафорами, - ворчит себе под нос Слава, но послушно врубает минус Жука в муравейнике заново. - Не так гласные растягивать надо, - говорит Мирон. - Больше азарта и эмоций в голосе, бубнишь, как столетний дед, - говорит Мирон. - Четче проговаривай согласные звуки, - говорит Мирон. - Быстрее читай, быстрее, быстрее, тут не подтормаживают! - подгоняет Мирон, размахивает руками и сам подскакивает с ним рядом на кровати. К финалу экзекуции Слава весь мокрый от пота и ему кажется, будто он не зачитывал парт, а скаковой лошадью бегал по стадиону. Бодрый и веселый Мирон с горящими азартом глазами сидит рядом со Славой и выглядит абсолютным психом, улетевшим далеко на кукухе. - Я почти доволен, - менторским тоном заявляет он и Славе хочется сказать - как же ты заебаааааал, но вместо этого он говорит другое совсем. - У тебя выпить что-нибудь есть? Они валяются рядышком на кровати, прикладываясь по очереди к бутылке какого-то жутко дорогого и пафосного винишка (Слава такое даже не пробовал никогда, но сразу понял, сколько оно может стоить) и слушают старые треки Бабангиды, подпевая по мере возможности. Потом Мирон решает, что пришло время дошираков (ну заебись же, чувак, дорогущим вином самое оно дошираки заливать!), разогревает на кухне чайник и запаривает себе доширак, прямо сидя на кровати. Слава слегка упился, поэтому возмущается громко, что он вообще-то тоже пиздец голодный и грайм-марафоны отнимают вагон человеческих сил и энергии. Мирон закатывает глаза к небу и уходит на кухню за вторым пакетом, а Слава запрокидывает голову и задумчиво пялится в точку на люстре. Окружающий мир кажется ему каким-то пиздец странным сном, все происходит, как в навязчивой галлюцинации. Сказал бы Славику кто-нибудь сразу после баттла, что через несколько месяцев он будет с Оксимироном вместе дошираки жрать ночью у него дома... - Мужик, слышишь, чего, - весело говорит основательно ужратый Славик, когда Мирон возвращается со второй тарелкой. Тарелка обычная совершенно, суповая, с какими-то цветочками по краю типа ромашек... Интересно, Мирон держит дома какой-нибудь суперфарфор императорских Санкт-Петербургских заводов на особый случай. Такие сервизы, где простенькая чашечка тысяч пять стоит... - Есть у меня такой сервиз, но я им не пользуюсь, - изрекает Мирон и Славка понимает, что обозначил мысль вслух, - Родителям покупал в подарок, все никак довезти до них не могу. - Ты мне что-то сказать собирался? - вопросительно поднимает бровь Мирон и Славе как-то даже обидно, что жида на этот раз алкоголь как будто не взял, в отличие от него самого. - Мы же теперь это...Друзья с тобой, вроде как, - слегка заплетающимся, пьяным голосом уточняет Слава и внимательно разглядывает Мирона. - Мы с тобой сегодня объявили, что встречаемся, на всю страну, - тоскливо напоминает Мирон, подцепляя вилкой свою лапшу, - Так что нас уже друзьями называть не легитимно. Слава подползает ближе к сидящему на кровати Мирону, продолжая напряженно и как-то слегка отчаянно смотреть прямо в глаза. Касается ладони, сжимает запястье и осторожно, но настойчиво заставляет опустить тарелку с едой на пол. - Ты чего...- недоумевает Мирон, но тарелку послушно ставит, видимо, опасаясь пролить горячий бульон на себя или на Славу. Слава еще мгновение жадно вглядывается в его глаза, сжимая запястье, а потом дергает вперед, нагло подминая под себя, с силой вжимая тщедушное тело жида в кровать. - Совсем охуел! - рявкает Мирон и нервно дергается под ним, пытаясь соскоблить Славку с себя. Но это тот самый случай, когда размер имеет значение. Славка ловко усаживается на бедра Мирона верхом, нависает сверху и крепко прижимает руки Мирона над головой, улыбаясь, как олигофрен. Мирон обреченно затихает, понимая, что сбросить такого лося с себя легко не получится, комично и сердито хмурит брови, выглядит рассерженным и слегка удивленным, словно не понимает, зачем все это делается вообще. - Мирон, - со странной, пугающе нежной интонацией произносит Слава, наклоняется ближе и медленно целует Мирона в уголок рта. - Кукухой поехал, - озвучивает Мирон, прежде чем Слава целует как надо - жадно и горячо, сразу пропихивая свой язык Мирону в рот чуть ли не до гланд. Мирон пытается что-то возмущенно мычать в поцелуй, но Слава пьян, ему загоны жида ебать как похую, Славе очень хорошо, просто прекрасно. Слава лезет ладонями под резинку белья Мирона и натыкается пальцами на острые тазовые косточки, слегка надавливает, оглаживает бедра, осторожно перемещает руку ниже и накрывает член, который, отмечает Слава где-то на подсознательном уровне, у жида совсем немаленький. Мирона под ним подбрасывает на кровати. Он тоже возбужден - Слава чувствует его возбуждение ладонью - но, как настоящая выебистая сука, пытается сопротивляться до победного. - СЛЕЗЬ, БЛЯДЬ, - цедит Мирон сквозь зубы, как только Слава отрывается от его губ и вдруг резко толкает Славу куда-то вбок. Слава второй раз за день с грохотом летит с кровати на пол. Хитрый жид удачно рассчитал траекторию - они как раз на краю оказались со всеми Славкиными маневрами. Славка не спешит вставать, а раскидывает руки и ноги и валяется на полу звездочкой. Он пьян, ему жарко, все тело пылает и голова горит будто в огне, а пол холодный - приятный контраст. Сверху свешивается мрачное лицо Мирона. - Живой там? - хмуро интересуется он, не приближаясь ближе а в его голосе Славе слышится отчетливое "ЛУЧШЕ БЫ НЕТ". - Мудак ты, мужииик, - беззлобно произносит Слава, улыбаясь и пялится в перевернутое лицо Мирона Яновича, - Нравишься мне...очень. Но мудак все равно. - Романтические признания уровня Ромео, блядь, - фыркает Мирон и исчезает из его поля зрения. Слава обдумывает эту мысль, спьяну она кажется ему весьма интересной. - Ромео со Слова...А ты Джульетта с Версуса! - трагически задирая руки к потолку, громко и надрывно вещает он. - Наши дома никогда не позволят нам быть вместе! Трагическая любовь... посреди антиутопии...Ну почти... - Я тебе всю эту хуйню прощаю только потому, что сегодня ты в говно и завтра тебе будет очень стыдно, - спокойно вдруг изрекает Мирон, снова появляясь в кадре с какими-то таблетками и стаканом воды. - Как тебе после баттла, - фыркает Слава в стакан воды, пуская пузыри и послушно запивает таблетки. Глаза тут же начинают слипаться и Слава хочет возмущенно завопить, что хитрый жид напоил его снотворным, но сквозь мутную пелену он видит, как Мирон садится около него с подушкой и, аккуратно приподнимая голову, пропихивает подушку ему под голову, затем стаскивает с кровати покрывало и тщательно укутывает Славу. Слава проваливается в темный сон, но успевает сказать Мирону: - Джульетта...