Большая Охота Сумрака

      Первое, что пообещал себе Сумрак, встав утром — это больше никогда не слушать Кошмаровых баек. Вчера напарники разговорились перед сном и, слово за слово, младший самец принялся старательно вываливать на старшего все известные ему истории про приведений и полтергейст. Да, Кошмарик был твердо уверен, что именно глаза призраков глядели на него со стен во сне. И глядели неспроста. И нехорошо все это, не к добру… Ни одного разумного довода против данной ереси проводник категорически не принимал, в итоге, сын Грозы вконец отчаялся его разубедить и, пожелав напарнику интересно провести ночь за выслеживанием духов, завалился спать. Но подсознание, добросовестно записав весь бред, что нес Кошмарик, явило Сумраку такое сновидение, что проснулся он в холодном поту и долго потом еще пытался унять дрожь.       Они стояли перед ним в ангаре стройными шеренгами в девять или десять рядов. Все — статные воины; рослые, мускулистые, точно на подбор. Их доспехи и знаки отличия принадлежали разным кланам — какие-то были знакомы сыну Грозы, а некоторые он видел в первый раз. Обнаженное оружие тускло блестело в напряженных руках, и острия копий грозно устремились ввысь: армия была готова к бою и, казалось, лишь ждала чьей-то команды, чтобы сорваться с места и кинуться на врага. Но… Что-то было не так… Сумрак подошел совсем близко и попытался заговорить с сородичами, но никто из охотников не обратил на него внимания, не повернул головы, даже не шелохнулся. Самцы будто бы находились в непонятном оцепенении. Их лица, не покрытые масками, застыли с безучастным выражением, а глаза остекленело уставились вперед. В ангаре царила мертвая тишина.       И в этой тишине, перед строем воинственных незнакомцев на сына Грозы вдруг стал стремительно и неумолимо накатывать какой-то панический, необъяснимый ужас. Захотелось немедленно бежать отсюда и прятаться, закрыть глаза, зажать руками уши, чтобы не слышать этого жуткого безмолвия… Но он не мог. Как обычно бывает в кошмарных снах, ноги будто бы приросли к полу. Бессильно дернувшись и ощутив всем телом необъятную тяжесть, давящую сверху и не позволяющую двинуться с места, Сумрак вновь воззрился на ряды охотников. И в тот момент он ясно осознал, отчего сделалось так страшно: воины эти не моргали, и их могучие торсы не выдавали ни единого дыхательного движения. Но, тем не менее, они были живы…       Неожиданно с самого краю передней шеренги кто-то шевельнулся. Сумрак обернулся и, будто не подчиняясь сам себе, сделал шаг в ту сторону, внутренне вновь замирая от ужаса. Оказалось, что вдоль строя он идти мог. Бежать назад — нет, а медленно передвигаться в сторону мог… Самец сделал еще пару шагов. Остановился. И опять крайний боец качнулся всем телом… Внезапно стало тяжело дышать, и Сумрак понял, что маски на нем тоже нет. Он судорожно схватил воздух широко раскрытой пастью и сглотнул вязкую слюну. Грудь сильно сдавило… Едва переведя дух, самец все-таки заставил себя пойти дальше. Наконец, сделав еще несколько шагов, он достиг воина, который, как показалось, только что двигался. Но тот стоял, словно истукан, так же, как все остальные… Странно, но из всей массы этот охотник выделялся свои низким ростом — оказавшись перед ним, Сумрак смотрел теперь сверху вниз. Значит, почудилось…       Самец уже облегченно вздохнул и принялся обходить край шеренги, вознамерившись двинуться вглубь ангара мимо рядов, как вдруг коротышка повернул голову, и взгляд Сумрака неминуемо встретился с его пристальным и лукавым взором. Низкорослый воин молча посмотрел на сына Грозы с хитрым прищуром и зловеще ухмыльнулся…       На тревожные расспросы Кошмара, получившего оповещение о сошедших с ума жизненных показателях охотника, Сумрак лишь отмахнулся, сославшись на недостаток кислорода, и, словно в подтверждение своих слов, побыстрее вскрыл очередной регенерирующий патрон. Проводник лишь покачал головой. Уж он-то видел по диаграммам, что содержание газа в помещении оставалось в пределах нормы. Стало быть, всю ночь донимали-таки этого убежденного скептика призраки… А теперь предстояло как следует вздремнуть проводнику, и, откровенно говоря, он не испытывал по этому поводу ни малейшей радости. Спать Кошмару хотелось, пожалуй, как никогда прежде, но то, что могло явиться к нему во сне, заставляло содрогаться… Тут помогли бы успокоительные, однако в сложившихся условиях они являлись непозволительной роскошью, ведь в любой момент младший самец мог быть разбужен напарником, попавшим в беду, и тогда от скорости его реакции зависела бы жизнь Сумрака.       Вздыхая и морально готовясь к новой атаке нечисти, Кошмар отбыл почивать, а Сумрак, бегло оглядев зачищенные уровни, принялся за повседневные дела. В первую очередь он попил воды, перекусил и справил нужду (самое ужасное в суперплотных пайках было то, что, создавалось впечатление, будто они покидали организм в неизменном виде…) Затем Сумрак немного размялся, прогоняя дискомфорт в мышцах, перенапряженных после вчерашних баталий под стимуляторами, обтерся влажной тканью вместо мытья и прилежно уселся чинить попорченные кислотой участки скафандра, а заодно вычистил костюм. Надо сказать, внутри уже будь здоров воняло, а ведь самец лишь два дня в нем отходил… Страшно подумать, что бы стало с нежным обонянием сына Грозы, не имей он при себе колоссального запаса поглотителя запахов…       Кошмарик вышел на связь через четыре часа. Похоже, сна у него не было ни в одном глазу даже без всяких стимуляторов. Бедолага настолько забил себе голову сказками о привидениях, что ему стало мерещиться нечто посерьезнее глаз на стенках: сын Броска, тяжко дыша и слегка заикаясь, поведал, что, хоть и спал сегодня без всяких видений, но вот разбужен был весьма необычным образом. Что-то схватило мирно сопящего самца за ногу и дернуло со всей силы, едва не стянув с ложа! Перепуганный Кошмар, спросонья решив, что на челнок каким-то непостижимым образом пробрался Жесткач, обшарил все отсеки, но, не обнаружив ничего, вновь сделал вывод о происках нечистой силы. А Сумрак сделал вывод совсем иной: у его проводника сдают нервы, и тот стал банальной жертвой непроизвольных мышечных сокращений.       На третьем ярусе царило нехорошее такое оживление. Пожалуй, он был самым дрянным с точки зрения конструкции и с точки зрения концентрации Жесткачей. По своему устройству этот уровень, использовавшийся в прошлом для содержания экспериментальных образцов, напоминал лабиринт, имеющий кучу лишних, а, главное, опасных, закоулков и дополнительных коридорчиков, не раз становившихся последним пристанищем доблестных воителей, осмелившихся туда сунуться. А Жесткачей там было просто море. Они бродили по коридорам, периодически натыкаясь друг на друга из-за недостатка свободного места, ползали по стенам, время от времени падали с потолка.       Судя по данным разведчиков, третий ярус представлял для тварей особенную ценность: здесь обитали в полуразрушенных вольерах Бронеголовы — организмы-носители и источник пищи для всей колонии. В носовой части располагались «ясли», где день за днем происходило таинство появления на свет маленьких Жесткачиков — взрослые особи неустанно подтаскивали в выбранный отсек яйца и перегоняли предназначенных для заражения животных. Новорожденные грудоломы шныряли тут и там, прячась по углам и выискивая для себя мелкие кормовые объекты. Третий уровень был единственным, где присутствовала хоть какая-то пища, а потому здесь концентрировались помойные твари, потребляющие останки живых инкубаторов и сами, в свою очередь, служащие добычей для молодняка Священной Дичи. Судя по всему, грудоломы не брезговали также каннибализмом, подъедая слабых и отстающих в развитии собратьев. А вот отслуживших свое Бронеголовов Жесткачи не ели. Вполне вероятно, что инстинкт не велел им трогать носители, пусть даже и использованные. Вместо этого солдаты периодически оттаскивали туши в хвостовую часть станции и по очереди запихивали в тот самый загадочный густо оплетенный черными сетями отсек, где мельтешили десятки, если не сотни мелких особей.       Учитывая общую численность дичи и важность для нее занимаемой территории, работенка сегодня предстояла та еще… Вполне вероятно, что на третий ярус пришлось бы выделить больше суток, причем, даже без перерыва, ибо Жесткачи уже вряд ли бы позволили его устроить.       Обсуждая предстоящую зачистку уровня, Сумрак и Кошмар пришли к единственному выводу: действовать по строгому плану, как бы безумно это ни звучало, не получится. Слишком быстро на третьей палубе менялась ситуация. Удалось лишь наметить более-менее оптимальную траекторию перемещения, но вполне вероятно, что ее не раз пришлось бы перестраивать прямо на ходу. Как всегда, в приоритете были освобождение коридоров и блокировка дверей, однако положение усугублялось тем, что и первых, и вторых было слишком уж много. С другой стороны, это в определенный момент могло сослужить охотнику неплохую службу: у него был проводник и вся карта распределения противника, а у Жесткачей не было ничего, кроме собственных органов чувств. Обойти все закоулки и не нарваться на крупные неприятности являлось для Сумрака сложной задачей, но и Священной Дичи было бы непросто отыскать его в этом лабиринте.       Первоначально напарники подумали, что смогут вновь применить вчерашнюю нестандартную методику закрывания отсеков и шахт посредством самих же Жесткачей, однако эту идею сразу пришлось отбросить: дверей было столько, что для реализации плана пришлось бы пожертвовать слишком большим числом разведчиков, а твари и так уже растоптали несколько роботов, не успевших вовремя убраться с дороги. Кроме того, у Сумрака сегодня не имелось лишнего времени на сварочные работы. Пока бы он пробивался от одного выхода к другому, истребляя многочисленных встречных солдат, другие Жесткачи, обнаружившие такой возмутительный непорядок, как закрытая шахта, непременно расковыряли бы створки заново.       Значит, следовало действовать по мере продвижения, примерно так же, как при зачистке второго уровня, но гораздо быстрее, тише и осторожнее. К счастью, ширина коридоров третьего яруса позволяла использовать блокирующие сети, которые не пригодились в первый день и были бесполезны во второй по причине превышающего размах их фиксаторов расстояния между стенами. Конечно, сети не являлись абсолютным залогом успеха — в запасе их было не очень много в силу объемности данного оснащения, да и не сдерживать Жесткачей долго они не могли, фактически являясь в сложившейся ситуации одноразовыми. При подобном раскладе сетей вообще хватало максимум минут на десять, так как упорные твари обычно начинали напирать на преграду, ранились и постепенно пробивали брешь с помощью собственной же кислоты, однако, когда счет во время сражения шел на секунды, даже этого времени было вполне достаточно.       В последний раз обсудив с проводником все нюансы сегодняшней вылазки, охотник взялся за сборы. Сумрак добросовестно заполнил систему устранения повреждений быстрозатвердевающим составом и зарядил инъекторы скафандра, в один из которых поставил очередью пять ампул стимулятора — сколько влезло. Затем самец ввел себе содержимое шестой ампулы и облачился в обожаемый «дом»; пристегнул наручные лезвия, привычно пощелкав ими туда-сюда, навесил на себя батареи, десяток шоковых гранат, пять гильз с сетями и пару кислородных патронов, не забыл и про запас «печатей» для дверных створок. Верное копье заняло свое место за спиной воина, а маска накрыла лицо, послушно разложив на спектры изображение перед глазами. В последнюю очередь Сумрак проверил работу сетемета, а также лазерной и плазменной пушек, водрузив их на плечи. Теперь он, наконец, был готов отправляться на задание.       Кошмарик проворно оценил ситуацию, направив товарища к шахте левого грузового лифта как к самой безопасной — в районе остальных на четверном уровне ошивались Жесткачи, которые могли резво среагировать на шевеление пробирающегося в туннеле охотника и полезть вниз. Здесь же, по счастливому стечению обстоятельств, пока царила тишина, хотя, непосредственно третий ярус был не подарок с самого порога.       — Легко не будет, — предупредил Кошмар, выводя на маску остановившегося перед запечатанными створками напарника изображение коридора, куда Сумраку вот-вот предстояло ступить. В глубине копошилось несколько фосфоресцирующих хвостатых силуэтов.       — Сколько? — Сумрак невозмутимо взялся за срезание печатей.       — Семеро прямо перед тобой, — сообщил проводник. — И десять в боковых коридорах на разном расстоянии. Но, когда все начнется, они не замедлят явиться на подмогу. Готовься встречать минимум три волны. Те, что в отсеках, среагируют позже, особенно, занятые «животноводством».       Сумрак понимающе щелкнул и решительно раскрыл двери. Уцепившись за аварийную лестницу, он тщательно обезопасил вход и устремился на следующий ярус. Стоило лишь охотнику показаться в проеме, как двое Жесткачей, заметивших его первыми, устремились навстречу, задрав хвосты и рассерженным визгом привлекая внимание других сородичей.       — Стой у дверей, — скомандовал Кошмар. — За твой спиной пока чисто. Не приближайся к правому коридору — оттуда сейчас выскочит еще один. Клади их прямо тут, в шахту не бросай, не поднимай лишнего шума.       Больше Кошмар не успел дать никаких инструкций, ибо бой начался. Первую верещащую парочку охотник пожег лазером, одновременно с проворством выхватывая копье. Обещанный третий Жесткач выбежал из бокового перехода секундой спустя и, заложив лихой вираж, так что его корпус даже слегка занесло, кинулся прямо под смертоносный луч. Отчаянные ребята… Сумрак глухо рявкнул, наводя прицел на следующую жертву: с противоположного конца коридора уже друг за другом мчались пятеро солдат. Двоих воин успел снять точными залпами, еще трое в несколько прыжков достигли охотника с намерением повалить убийцу собратьев и хорошенько с ним поквитаться. Тут уже пришлось орудовать копьем, и ближайшего Жесткача Сумрак умертвил на месте, весьма удачно вогнав наконечник оружия прямо в раззявленную пасть и пробив свод вытянутого черепа насквозь. Сбросить тварь с копья самец постарался таким образом, чтобы сбить оставшихся противников с ног. Один и правда споткнулся о тело, с размаху грохнувшись челюстями об пол — двуногое передвижение, на которое волей-неволей приходилось переходить во время нападения, явно давалось тяжелым потомкам Бронеголовов не очень. Другой лишь подскочил и, пригнувшись, нацелился на голени Сумрака, пока оружие описывало дугу где-то вверху. Следом воин почувствовал ощутимый удар. Устоять получилось лишь чудом: уведя руку с копьем назад, сын Грозы смог использовать последнее как опору. Тут же пришлось увернуться от направленного в голову хвостового шипа; зубы Жесткача заскрежетали по металлу ножного доспеха. Мгновение, и выскочившие над левым запястьем охотника лезвия пробили незащищенную поясницу твари. Та сразу выпустила ногу Сумрака и с воплем изогнулась, получив следующий удар уже в горло. Но третья бестия не дала охотнику опомниться, набросившись и сомкнув челюсти на его плече, а когтями вцепившись в шейный горжет. Несколько клыков, подобных иглам глубоко пронзили руку самца аккурат под бронепластинами, после чего Жесткач отпрянул, яростно отплевываясь — хоть это изначально не предусматривалось, но средство автопочинки скафандра еще и отлично блокировало укусы. Сумрак взревел от боли и негодования, а вслед за тем замешкавшийся противник получил прямой лазерный удар в голову.       Отпихнув ногой еще слегка подергивающееся тело, самец расправил плечи и глубоко вздохнул. Кислород все еще дополнительно подавался через его маску, хотя атмосфера на «Острове» уже практически пришла в норму.       — Жив? — голос Кошмара был прерывист. Не смотря на то, что проводник не участвовал в сражении лично, у него также зашкаливало пульс и перехватывало дыхание.       — Черт, в самом начале, и правая рука… — горько посетовал Сумрак.       — Сражаться сможешь?       — Смогу, — самец осторожно подвигал прокушенной конечностью. Мгновенно введенный анестетик притупил ощущения, но не ликвидировал их полностью. Доза была подобрана с тем расчетом, чтобы рука не потеряла чувствительность полностью и могла без помех действовать дальше.       — Тогда готовься, еще четверо, главный коридор, идут с двух сторон. Оставайся на месте, бей их тут.       Сумрак напрягся всем телом и приготовился отражать следующую атаку. Твари появились спустя минуту, но бывший готовым к встрече охотник сходу застрелил трех из них. Четвертая, перепугавшись, шмыгнула обратно в центральный проход, скрывшись за поворотом прежде, чем алый луч достал и ее.       — У тебя есть секунд тридцать, быстро ставь печать на шахту, сверху началось движение! — рявкнул Кошмар, и Сумрак метнулся к створкам лифта. Обрушив кулак на запирающий механизм, он быстро выхватил заранее подготовленную металлическую полоску и успел только приживить ее по краям — дальше пришлось повышать мощность лазера и вновь отстреливаться. Обеспокоенные Жесткачи словно бы разом полезли отовсюду. Кошмар поминутно сообщал о выходах из отсеков, засекшие охотника твари начали массово стекаться к месту его локализации, оповещая друг друга о необходимости становиться на защиту улья. В довершение всего, с десяток особей высыпалось из противоположной грузовой шахты — не сумев пробиться через вовремя закрытые двери за спиной воина, они полезли с другой стороны. Фактически зажатый в угол и не имеющий путей отступления, Сумрак, уже не целясь, кромсал противника лазером, в ускоренном темпе перемещая луч по всему пространству коридора и прожигая окутывающие его многолетие слои «паутины». Задействовать плазмомет или шоковые гранаты он пока избегал, приберегая их на самый крайний случай и все еще надеясь на максимально тихое течение операции. Лазерная пушка была единственным его бесшумным оружием дальнего боя, и, хотя, наступающие и дохнущие под залпами Жесткачи прилично галдели, в целом, сражение пока производило не так много шума, чтобы переполошить дальние отсеки, где количество священной Дичи просто не поддавалось счету.       Наконец, армия тварей начала редеть. Весь коридор уже был усеян их трупами: Сумрак постарался не упустить никого. Несколько особей все-таки добрались до воина и пали под ударами запястных лезвий, правда, одна успела долбануть его хвостом по ноге, а другая вспорола своими мощными когтями бок, повредив одну из защитных пластин и добравшись до шкуры. Но эти повреждения не являлись особо серьезными, так что Сумрак продолжал действовать, практически не обращая на них внимания, покуда все близлежащее пространство не было очищено.       Получив короткую передышку, самец вернулся к лифту и закончил работу с его дверями, тревожно вслушиваясь в гудение системы охлаждения лазера. К счастью, оружие достойно выдержало перегрев и продолжало послушно работать уже в качестве сварочного аппарата.       — Иди вперед, — вновь подал голос Кошмар, как только Сумрак разделался с изоляцией шахты. — Справа складское помещение, пустое, ляпни туда печать, чтоб не залез никто.       Сумрак молча исполнил указание.       — Вперед, — повторил команду проводник. — Сейчас быстро пересечешь центральный коридор, и сразу смотри левый отсек, там трое, они пока затаились, не высовываются. Отсек напротив пуст. Изолируй этот участок сетями — он небезопасен, рядом открытая шахта и боковое ответвление. Потом чисти. Давай, я слежу.       Сын Грозы, тихо щелкнув, двинулся в указанном направлении. Перейдя опустевший коридор, он повернулся, вскинул заблаговременно заряженный сетемет, установленный на позицию «в стороны», и двадцать миниатюрных гарпунов вылетели из орудия с невероятной скоростью, раскидывая тонкую, но прочную металлическую сеть и перекрывая проход. То же самое действие Сумрак повторил впереди себя, миновав намеченный отсек. Таким образом, необходимый кусок коридора оказался на время отгороженным, и можно было смело приступать к зачистке.       Переданное Кошмаром изображение точно указало, где скрываются Жесткачи, и сын Грозы уверенно шагнул в захламленное и затянутое «паутиной» складское помещение. Одна цель пряталась в дальнем углу за нагромождением ящиков, другая забралась под самый потолок, а третья уже подкрадывалась к обнаглевшему охотнику вдоль стены, стараясь не производить шума. «Ты все равно светишься ярче огня Долгой Ночи», — усмехнулся про себя воин, поджидая тварь у входа. Тварь, конечно, даже об этом не догадывалась…       Сумрак свалил «лазутчика» одним ударом, пробив копьем грудь под левой передней лапой в тот момент, когда Жесткач начал подниматься на дыбы. Метнувшегося сверху второго солдата воин ловко поймал на самое острие, пошатнувшись слегка под ударом массивного тела. С третьей особью пришлось поиграть «в прятки» между грудами барахла. Был большой соблазн просто уронить на ныкающуюся дичь пирамиду из тяжелых контейнеров, однако это вновь породило бы лишний шум, так что пришлось улучить момент и, загнав Жесткача в тупик, резко пресечь сию увлекательную игру.       На то, чтобы расправиться со всей троицей Сумраку понадобилось не более пяти минут. Он уже так наловчился попадать по уязвимым местам бронированной дичи, что даже полученные раны не замедляли его действий. Шел третий день Охоты, и пока вся добыча была настолько однообразной и предсказуемой, что движения самца начали приближаться к полному автоматизму. Сумрак даже порой удивлялся, как же столько славных воинов смогли здесь погибнуть — ведь местные оккупанты вообще не блистали умом. Впрочем, числом они брали, с этим не поспорить. Да еще и суеверия эти… Бойцы банально отвлекались, и в этом была их главная ошибка. Повторять ее не следовало, а потому, хоть добыча и не представляла особой сложности по отдельности, все же, отключаться от анализа ситуации на «Острове» в целом не стоило, как и забываться. Предсказуемо-то предсказуемо, а плечо ему уже успели сегодня прокусить, до горла чудом не добрались…       — Этот сектор все еще чист, — удивленно сообщил Кошмар, когда Сумрак направился к выходу. — Ближайшая особь в отсеке за поворотом, но тоже сидит тихо. Проходи сразу к шахте и закрывай, пока оттуда Жесткачи не поперли, потом сюда вернешься.       — Зря только сети потратил, — буркнул сын Грозы, с протяжным звоном ударяя лезвиями по натянутым металлическим струнам. Увы, снять ограждение, не повредив его, было невозможно.       — Иногда лучше перестраховаться, — фыркнул проводник.       — Да знаю… — вздохнул охотник.       Действуя так быстро, как только было возможно при условии соблюдения качества сварки, Сумрак изолировал шахту, в которой уже слышались невнятные приближающиеся шорохи, вернулся и закончил с двумя оставленными позади отсеками. Когда он накладывал последнюю печать, вновь послышался предупреждающий голос Кошмара:       — Четверо идут к тебе по главному коридору, сейчас наткнутся на сеть. Как раз успеваешь заделать вход.       И верно, вскоре четыре длинные хари заинтересованно ткнулись в тонкую ячеистую преграду, вынюхивая нарушителя. Вслед за этим послышался негодующий визг: Жесткачи обнаружили, что эта преграда их не пропускает! Начав пробовать сеть на зуб, твари вдобавок убедились в том, что она больно режется. Будь у них больше времени, они, возможно, смекнули бы, что можно не мучиться и просто обогнуть этот участок кругом, выйдя на охотника через боковой коридор, но лазер Сумрака оказался быстрее их тугих Бронеголовьих мыслей. Затрещала лопающаяся сеть, задымились черные панцири, и за пару секунд все было кончено. Экзоскелеты солдат глухо брякнули об пол, и Жесткачи остались лежать нелепо изломанными неподвижными корягами.       Невозмутимо перешагнув через груду поверженных тел, воин буквально сразу встретил атаку еще трех солдат, о которых, опять же, заблаговременно предупредил напарник. И тел в груде сразу добавилось.       — Путь пока что свободен, — сообщил Кошмар, оглядывая уровень. — Идем в «ясли». Готовься, там будет жарко. Нянек восемь особей, крупные.       Вот сейчас, похоже, начиналось самое интересное. Будучи тварями весьма неоднозначными в социальном плане, Жесткачи отчаянно обороняли свое потомство на стадии кладки, хотя, до вышедших грудоломов взрослым особям уже не было дела, и те выживали, как придется. Таким образом, выделяющаяся в некоторых особо крупных ульях каста нянек, представляющая собой более крупную модификацию солдат, занималась, главным образом, тем, что таскала яйца из покоев Королевы в «ясли» с живыми «инкубаторами» и охраняла следующее поколение до момента внедрения личинки лицехвата. Няньки эти являлись тварями нервными и агрессивными, такого врага было опасно недооценивать.       Озадаченно поцокав на переданное проводником изображение, являющее трепетно обихаживающих кладку Жесткачей, Сумрак двинулся в носовую часть. Подходя к месту назначения, он уже знал, что его встречают. Три массивные откормленные нянечки вывалились из отсека и устремились на охотника. Первую удалось уложить выстрелом в башку, от остальных пришлось отбиваться лезвиями. Силясь побороть одну из тварей, Сумрак на мгновение упустил из вида другую, и тут же ребристый хвост метнулся в воздухе, целясь в грудь воина…       Удар заставил его потерять равновесие. Уже падая, Сумрак ухитрился отпихнуть одного из Жесткачей ногой, второй же кинулся сверху, но был схвачен за морду. Запустив пальцы прямо в оскаленную пасть, ибо прочные перчатки позволяли, охотник рванул руками в стороны, свернув твари нижнюю челюсть и лишив таким образом возможности выбросить внутренний рот. Заорав от боли, нянька взвилась над ним и отшатнулась назад, удачно сбив с ног вторую подбирающуюся особь.       — Встал! — рявкнул Кошмар. — Солдат сзади!       Сумрак вскочил на ноги и как раз вовремя: из-за угла вывернул Жесткач, очевидно, прятавшийся до сих пор в одном из соседних отсеков. Воспользовавшись замешательством нянек, охотник развернулся и пальнул в него, после чего автоматически схватился за ноющую грудь. По логике, там сейчас должна была зиять глубокая дыра…       — Не тупи! — прокричал проводник. — У нее шип отгрызен! Добивай их!       «Свезло», — промелькнуло в голове Сумрака, пока он вновь приводил лазер в действие.       Ликвидировав нянек, самец быстро отстрелил сеть позади себя и направился ко входу в «ясли». Прежде чем зайти, он раскинул перед открытой шахтой вторую преграду, благо дело было секундное, а затем, сделав глубокий вдох, свернул в отсек.       Его взору предстала леденящая кровь картина, не оказывавшая и половины истинного впечатления, будучи представленной на экране или визоре маски. Огромное помещение, прежде представлявшее собой некий комплекс вольеров, теперь было с пола до потолка затянуто «паутиной». Вдоль стен постанывали вмурованные в закаменевшую массу животные. Какие-то из них были в сознании и пытались сопротивляться, морды нескольких покрывали уродливые «маски» впившихся лицехватов, другие уже едва шевелились, пожираемые изнутри стремительно растущей личинкой; несколько безвольных мертвых тел обвисли и закоченели с вывернутыми наружу костями и внутренностями — в силу того, что четвероногое существо фиксировалось к стене боком, Жесткач тоже прорывался сбоку, разрывая слой межреберных мышц. Перед обездвиженными жертвами рядами располагались яйца; некоторые из них были раскрыты, другие еще дремали. Между ними тут и там валялись дохлые лицехваты со скрюченными ножками.       Пятеро нянек обернулись на пришельца разом. Раздумывать было некогда. Первый выстрел прочертил алую линию от охотника до ближайшей твари, уже готовой ринуться к нему. Одновременно из обоих наручей со звоном выскочили на максимальную длину лезвия.       — Слева, — дал команду проводник, и левая особь, взвизгнув, наткнулась мордой на оружие, выставленное практически вслепую. Поворот, удар, падение черного тела…       — Два справа!       Сумрак развернулся в прыжке и резанул лазером, заставив тварей отскочить в стороны.       — Сзади! Рядом!       Он вновь повернулся всем корпусом, невольно съездив наручем по тянущейся вперед Жесткачевой морде и чудом увернувшись от проворного хвоста.       — Справа!       Ориентируясь на команды проводника, охотник закружил на месте, отбивая атаки трех зажимающих его в кольцо особей. Жесткачи метались вокруг, не подходя слишком близко, но пытаясь при этом улучить момент и достать ненавистного соперника. Как ни старался воин уворачиваться, несколько ударов когтистых лап он, все же, пропустил, получив новые раны — в пылу схватки он даже не понял их серьезности и количества. Да и не время сейчас было раны считать.       Среагировавшие на движение лицехваты тем временем начали робко высовывать коленчатые лапки из ближайших яиц. Вскоре первый оценил обстановку и выскочил на охотника, но был рассечен еще в полете. Следом сразу еще двое элегантно просвистели мимо, пытаясь рулить хвостами — для Сумрака, на пределе концентрации вошедшего в боевой транс, теперь все происходящее вокруг казалось каким-то ужасающе медленным. Тем не менее, наступление такого состояния значило одно: на уничтожение противника были брошены все ресурсы, и использовать их следовало по максимуму, так как долго держаться в подобном темпе не представлялось возможным.       Исход сражения, как ни странно, решил один из лицехватов. Промахнувшись по причине слишком быстрого перемещения цели, он влетел прямо в морду одной из нянек, на время выведя ее из строя. Использовав этот момент, Сумрак отскочил в сторону, вырвавшись из кольца, и ударил по двум особям из лазера. Третья нянька, осознав, что битва проиграна, отшвырнула незадачливого отпрыска и припустила к выходу. Выскочив в коридор, она наткнулась на сеть, которую уже в негодовании дергали два солдата, явившиеся из лифтовой шахты. Тяжело выбравшись из отсека, охотник продолжительным лазерным импульсом уложил всех троих, уничтожив заодно и саму сеть. Следом воцарилось временное затишье.       Очень хотелось хотя бы минуту передохнуть, но у сына Грозы не было этой минуты. Силы оказались на исходе, полученные ранения начали ощущаться настолько, что двигаться становилось проблематично. Пришлось принимать меры. Сумрак нажал несколько кнопок на левом запястье, ощутив следом неприятное проникновение игл в собственную плоть. Но через некоторое время должно было полегчать.       Вместо отдыха самец немедленно занялся изоляцией шахты, а то, неровен час, оттуда еще бы кто-нибудь полез. По окончании работы Сумрак отметил значительное улучшение своего состояния и спешно вернулся в «ясли», где уничтожил все кладки и тех грудоломов, что не успели разбежаться, а так же добил зараженных Бронеголовов, тщательно выжигая места локализации личинок. Тех животных, что еще ждали своей участи, он, немного поразмыслив, также умертвил — освободить их живьем из паутинного плена не представлялось возможным, а оставлять медленно погибать от жажды, голода и сдавливания тканей было, пожалуй, слишком жестоко. Наконец, покончив с этим, Сумрак вышел в центральный коридор и запечатал еще одно очищенное помещение. Растянутую перед бывшими «яслями» сеть уже атаковало шестеро Жесткачей…       Сумрак как раз успел наварить на створки последнюю железку и перевести лазер в боевое положение, когда ячейки заграждения начали лопаться под кислотным натиском прорывающихся к охотнику солдат. Испытывая прилив сил, сын Грозы разделался с этой компанией достаточно быстро, после чего, следуя указаниям Кошмара, отправился в уже свободный правый передний сектор уровня, дабы запечатать оставшиеся двери, в том числе и очередную шахту.       Самец как раз работал в одном из промежуточных коридоров, Кошмар засек проникновение группы Жесткачей с верхнего яруса в левый сектор. Восемь особей целенаправленно устремились туда, где находился охотник и, прежде чем Сумрак успел занять более выгодную позицию, разбились на два отряда, начав обходить его с двух сторон с намерением зажать в переходе. Раскинув последнюю сеть, охотник временно обезопасил себя с одной стороны и встретил неприятеля с другой. Последовала очередная нелегкая схватка, но Сумрак выстоял и ее. Шестерых Жесткачей он убил на месте, еще двоих в последний момент струсивших солдат пришлось догонять, после чего, получив тревожный сигнал напарника, охотник был вынужден бежать к последней открытой шахте, через которую начали проникать другие твари.       Припомнив подобную же ситуацию, сложившуюся при зачистке второго уровня, Сумрак, чертыхаясь про себя, несся вперед настолько быстро, насколько позволял скафандр, а Кошмар каждые десять секунд уточнял количество пребывающей дичи. К тому моменту, когда охотник достиг нужного прохода, там уже толклось десятка три особей, часть ушла в боковое ответвление, часть двигалась к главному коридору. Сохранять тишину было уже бессмысленно и невозможно.       — Я увожу разведчиков, взрывай по команде, — послышался голос Кошмара. Сумрак замедлил ход и потянулся к связке шоковых гранат. В прошлый раз от свето-звукового удара вышло из строя много роботов, не успевших покинуть коридор и шахту — они мгновенно «ослепли» и «оглохли», став бесполезными и неуправляемыми, даже для починки их уже было не собрать. Так что в этот раз Кошмар поступил предусмотрительнее, отогнав «жучков» из радиуса поражения и приказав им спрятаться в воздуховодах и технических коробах.       Команда прозвучала буквально через несколько секунд и как раз вовремя: орда Священной Дичи массово ринулась в атаку, вопя и толкаясь. Сумрак активировал и друг за другом швырнул вперед два устройства. Одна граната рванула в месте пересечения туннелей, оглушив большую часть пытавшихся вновь рассредоточиться по уровню Жесткачей, вторая отправилась в шахту, сминая остатки. Тем из солдат, кто успел спрятаться в ближайших отсеках, тоже сложно было позавидовать: в данном секторе находились уцелевшие загоны с Бронеголовами, и, хотя стены отсеков частично защитили от вспышки и звуковой волны, перепуганные и дезориентированные животные начали метаться в пространстве, ломая барьеры и грозя попросту раздавить попадающихся на пути тварей.       Вот про Бронеголовов-то ни Сумрак, ни Кошмар, к сожалению, не подумали, а, между тем, они могли перерасти в большую проблему. На глазах охотника одно из обезумевших животных вырвалось в коридор и, жалобно мыча, поскакало прямо на него, топча по дороге оглушенных Жесткачей. При виде данного зрелища у Сумрака аж мандибулы о маску стукнули, и изо рта непроизвольно вырвалось смачное бранное слово, невольно подцепленное от Осени. На секунду он замешкался, решая, какую из враз свалившихся проблем стоит решать первой: ликвидировать Бронеголова, добивать Жесткачей или закрывать двери. Если бы не окрик Кошмара, заставивший самца вовремя убраться с дороги увесистой скотины, то эта секунда могла бы ему обойтись очень дорого…       Сумрак в последний момент отскочил за угол, позволяя животному пробежать мимо. Двигаясь пьяной, вихляющей походной, Бронеголов побежал еще несколько метров, затем его повело в сторону и он с грохотом врезался в стену.       — Закрывай быстрее двери, пока остальные не побежали! — завопил Кошмар, уже наблюдающий через камеры осторожно выбирающихся из укрытий роботов беспредел, творящийся в загонах. Последовав его указанию, Сумрак кинулся к ближайшей двери и успел заблокировать ее прямо перед носом у еще одного безуспешно ищущего выход животного. Створки сотряс ощутимый удар изнутри, но они выдержали.       — Следующая дверь по коридору! — проревел динамик.       Проткнув мимоходом нескольких чрезмерно активных тварей, сын Грозы подскочил к соседнему блоку вольеров, откуда раздавалось дикое мычание и топот десятков копыт. Механизм не сработал, пришлось вручную задвигать створки, с трудом взламывая оплетающие их Жесткачевые слюни.       — Сзади!       Один из особенно крепких солдат поднялся на лапы и попытался схватить Сумрака, но вновь упал от ловко поставленной подножки и был безжалостно добит на полу, а охотник уже лез в общей свалке к третьему отсеку с Бронеголовами. Лишь затворив оный, Сумрак буквально по Жесткачам добрался до последней шахты и закрыл ее, не отвлекаясь уже на попадавших вниз тварей, после чего попытался быстро наживить печать. Второпях он, увы, позабыл перенастроить лазер и прожег в створках хорошую такую дыру. Не стерпев и повторно выругавшись, самец снизил мощность орудия и приварил сверху две дополнительные полоски металла, пока Кошмар зорко следил за копошащимися тварями, постепенно приходящими в себя. Наконец, более-менее надежно закрыв шахту, Сумрак прошелся по коридорам и прикончил все, что еще шевелилось, включая вырвавшегося Бронеголова. Уровень был изолирован и наполовину зачищен.       — В вольерах остались Жесткачи? — едва переводя дух вопросил охотник, управившись.       — Остались, и много, — подтвердил Кошмар. — Запечатывай пока вместе с ними — когда животина успокоится, можно будет вернуться. А не исключено, что и не потребуется… Нескольких уже раскатали в лепешку.       — Что в хвостовой части? — Сумрак на секунду замер, терпеливо снося очередной комплекс инъекций.       — Ты будешь удивлен, но… Все спокойно. Они будто не слышали ничего… Забеспокоились, но не пошли выяснять. Два солдата медленно движутся в твою сторону, но ты успеешь с дверями до их появления.       Еще раз просканировав коридоры и убедившись, что живой дичи в них не осталось, Сумрак как следует запер вольеры, из которых все еще доносился грохот, перемежающийся с мычанием и воплями. Обещанные проводником двое солдат добрались до него лишь спустя полчаса, но, завидев следы грандиозного побоища, резко передумали сражаться и устремились к носовой шахте, у которой были, тем не менее, настигнуты охотником.       Далее, посовещавшись, напарники решили пока не лезть в хвостовую часть, а запечатать оставшиеся открытыми помещения в центральной. Около часа Сумрак спокойно производил работы по укреплению дверей, и все это время никому из оставшихся на уровне Жесткачей до него не было дела, однако, вечно так продолжаться не могло. Вскоре Кошмар оповестил товарища о выходе пятерых некрупных особей из дальнего отсека и их передвижении в его сторону. Воин уже приготовился встречать следующую волну Священной Дичи, которая вот-вот должна была неизбежно последовать за вторжением этих разведчиков, как вдруг, к его несказанному удивлению, Жесткачи воспользовались окружным путем и пробежали мимо, направившись к вольерам. Ничего не понимая, Сумрак пошел за ними, далее застав у запертых отсеков с Бронеголовами очень странную картину.       Мелкие, с полсолдата размером, особи крутились возле дверей и скреблись в них, повизгивая, точно огорченные псы, которых не пускают на прогулку. На устилавшие коридор тела своих сородичей они не обращали никакого внимания, ровно как и на охотника, подошедшего уже почти вплотную. Сумрак пальнул по одной из тварей. Тварь рухнула, а остальные отскочили и… продолжили скрестись уже в другой отсек!       — Это что за новости? — изумился самец.       — Некондиция какая-то, — предположил Кошмар. — Вали их, и дело с концом, что тут рассуждать…       — Погоди…       Одна из особей, очевидно, потеряв надежду добиться желаемого, вдруг повернулась и неспеша потрусила в сторону охотника. Сумрак обнажил лезвия, но Жесткач, вместо того, чтобы броситься, невозмутимо свернул в боковой коридор и предпринял попытку пробраться в третий блок вольеров. Воин уже с некоторым негодованием рыкнул и отправился вслед за ним, на ходу доставая копье. И, что самое удивительное, тварь не стала обороняться даже тогда, когда ее ткнули острием в бок, а лишь отбежала в сторону.       Озадаченный, Сумрак приблизился и наступил Жесткачу на хвост, тут же заметив, что его кончик лишен выраженного шипа. Жесткач задергался, но попыток дать отпор не предпринял. Не убирая ноги, самец наклонился и схватил тварь за шею. Священная Дичь пискнула и задергала лапами, однако это не тянуло даже на подобие обороны.       — Что с ними такое? — тут уже и Кошмар заинтересовался необычным ходом дел.       — Вот бы знать… — проронил Сумрак, встряхнув Жесткача.       А вот дальше произошло нечто, заставившее охотника с омерзением отбросить дичь: тварь кашлянула, изогнулась и извергла из своей пасти некую бесструктурную массу в достаточно объемном количестве. Первой мыслью было то, что это какой-то новый способ атаки, но попавшая на бронекостюм субстанция не задымилась и не прожгла ткань, а просто противно стекла вниз непонятными комьями.       Отпущенный Жесткач поспешно отбежал подальше, а Сумрак, приблизив испачканную руку к маске, принялся изучать неведомую гадость. Сканер моментально определили органику, а коррекция изображения окончательно раскрыла тайну…       — Кошмарик… — еще немного неуверенно проговорил Сумрак, вглядываясь в странные фрагменты, составляющие основную часть обслюнявленной массы. — Это же… Это же грибы!       — Грибы? — переспросил Кошмар, будто не расслышал.       — Грибы, — теперь уже убежденно повторил охотник. — Его вырвало чертовыми грибами… У нас дома похожие росли…       Не дожидаясь реакции напарника, Сумрак вернулся назад, изловил еще одну особь и уже целенаправленно ее потряс. Содержимое Жесткачевого желудка не заставило себя долго ждать. Было оно таким же…       — Разве, Священная Дичь ест грибы? — изумился Кошмар.       — Не ест.       — А это что, тогда?       — Не знаю…       В порядке эксперимента, Сумрак заставил проблеваться остальных Жесткачей — итог везде оказался одинаков. А затем произошло нечто еще более занятное. Расставшиеся с обедом твари внезапно потеряли интерес к дверям и вознамерились вернуться туда, откуда прибыли.       — Бей, пока не ушли! — подсказал Кошмар.       — Погоди… — отмахнулся внезапно напарник. Сейчас он, пораженный, наблюдал за тем, как твари, прежде чем покинуть коридор, хватают тела своих павших собратьев и волокут их за собой. Не смотря на протесты проводника, Сумрак убрал оружие и двинулся вслед за четверкой тщедушных Жесткачей, что с невиданным упорством потащили увесистые туши солдат к хвостовой части.       — Там огромное скопление! — отчаянно предупреждал Кошмарик. — Нет, там просто охеренное скопление!       — Солдаты есть еще на уровне? — Сумрак оставался неприклонен.       — Нет… Только те, что заперты в вольерах. И вот эта мелочь, сосредоточенная на корме…       — Точно?       — Точно. Сумрак, ты совершаешь ошибку! Ты идешь им прямо в лапы, одумайся! — Кошмар был близок к панике. — Они, хоть и мелкие, но, если скопом нападут, то тебе конец! Сейчас не место благородству и уж тем более не место любопытству! Слышишь?! Не вздумай туда лезть! Закидывай гранату и режь эту мелочевку!       — Слышу, слышу… — буркнул сын Грозы, и Кошмар понял по его тону, что нифига он сейчас не послушается…       Навстречу пробежала еще одна группа недоростков и скрылась за поворотом, тоже явно направляясь к вольерам. Впереди, наконец, показался открытый темный зев самого загадочного на третьем ярусе отсека.       Если в остальных помещениях и переходах еще худо-бедно работали аварийные светильники, то здесь они были настолько тщательно погребены под наслоениями «паутины», что свет в мрачных недрах отсутствовал полностью. Маленькие Жесткачи деловито сновали у входа, подновляя слюнями «декор», и создавалось впечатление, что они не просто опутывают коридор своими выделениями, а стремятся расширить за его счет некое пространство… На приближение сородичей с грузом и следующего за ними яутжи, эти строители никак не отреагировали. Проходя мимо, Сумрак окинул недоумевающим взглядом ячеистые структуры, создаваемые тварями на стенах. Это было что-то новое…       Наконец, сопровождаемая охотником четверка втащила трупы в отсек, и Сумрак тоже практически без колебаний ступил внутрь, предварительно продемонстрировав Кошмару зажатую в руке гранату. Тот лишь сердито зашипел.       Подобрав на визоре маски наиболее оптимальный спектр, Сумрак внимательно огляделся. Место, куда попал воин, с трудом поддавалось описанию. Впечатление, которое оно производило, не поддавалось ему вообще. Огромное пространство было во всех направлениях опутано волокнистыми тяжами, переплетающимися и образующими самые причудливые формы. Среди извитых элементов, напоминающих изощренную «полосу препятствии», бегали, ползали и шарились все те же мелкие представители Жесткачей. Их были полчища, их было нереально посчитать… И все они невозмутимо занимались какими-то своими делами, даже не замечая вторжения в свои владения.       Крайне осторожно Сумрак начал пробирался среди застывших потоков черной слюны, уходя все дальше вглубь этого диковинного «леса» и во все глаза глядя по сторонам. Он был потрясен. Он ни разу в жизни не видел столько Священной Дичи одновременно. А тот факт, что ни одна из особей не обращала на его присутствие ровным счетом никакого внимания, вплоть до того, что некоторые даже задевали его при перемещении, окончательно сбивал с толку. Кошмарик тоже, наконец, притих и теперь, затаив дыхание, смотрел через маску охотника на непостижимое явление, разворачивающееся вокруг.       «Паутина» толстым слоем лежала повсюду. Кое-где угадывались элементы складских конструкций и пирамиды из контейнеров, однако любая поверхность здесь была плотно окутана выделениями Жесткачей и задействована весьма необычным образом. Овальные ячейки разного размера, подобные увиденным при входе, покрывали стены и свисали сверху, точно мрачные гнезда, свитые из мощных паутинных жгутов, а внутри этих ячеек… Внутри ячеек покоились тела. Бронеголовы, лицехваты, солдаты — бесчисленные трупы вперемежку, без какой-либо очевидной системы, были затолканы в каждое из отделений, причем, затолканы очень плотно, напоминая какие-то адские консервы. Кое-где тела были совсем свежими, некоторые явно тронуло тление (тут Сумрак в очередной раз воздал хвалу своим воздушным фильтрам), основная же часть этих своеобразных «захоронений» была покрыта густым слоем плесени, местами формирующей достаточно крупные плодовые тела. Подойдя ближе и приглядевшись, Сумрак немедленно узнал эти грибы…       В центре отсека, наконец, обнаружилось более-менее свободное место. Выйдя на него, сын Грозы остановился и всмотрелся в мельтешащую кашу из Жесткачей. Кое-что начинало проясняться…       — Кошмарик, я, кажется, понял, что это… — проговорил охотник медленно, продолжая завороженно водить головой.       — Помойка? Кладбище? Утилизатор? — попытался угадать Кошмар.       — Нет, дружище… Это плантации…       Тихо заворчав от боли, причиняемой полученными сегодня ранами, Сумрак присел на какой-то ящик — впервые с утра — и замер, наблюдая за деятельностью Жескачей, до сих пор окончательно не веря в происходящее. Священная Дичь возделывала грибные сады.       Деловито перемещаясь между ячейками, твари проверяли каждую и по необходимости освобождали ее от сгнившего материала, заполняли новым или прореживали «всходы». Там, где грибная поросль была особенно густой, они снимали урожай: отгрызали и проглатывали плодовые тела целиком, после чего удалялись в неизвестном направлении. Местами плесень распространялась за пределы ячеек, покрывая стены и пол, однако, далеко не уходила, что наводило на мысль о ее исключительной плотоядности.       — Ты хочешь сказать, что они выращивают грибы на еду? — наконец осмелился нарушить молчание напарник.       — Да, но не себе, Кошмарик. Они носят их Бронеголовам, чтобы те не сдохли от голода. Запас кормов, даже если и подавался животным автоматически, рано или поздно пришел к концу, а без Бронеголовов Жесткачам было не выжить… Так что эта мелочь — садовники, а не бойцы.       Кошмар даже дар речи потерял на время, но затем пришел в себя и задал вполне закономерный вопрос:       — Как они до этого дошли?       Но теперь Сумрак уже не знал, что ответить. И правда, как дошли? Возможно, грибы поселились на станции случайно, и Жесткачи заметили их поросль на трупах, использовав потом на свое усмотрение. Или вообще эта плесень была экспериментальным образцом… Откуда теперь знать? Гораздо более интересным являлся вопрос о том, как в социальной структуре Священной Дичи появилась новая каста садовников, ориентированная на столь сложную деятельность. Жесткачи иногда казались весьма сообразительными, но общий ход их мыслей все равно оставался достаточно примитивным, и вряд ли они могли просто «придумать» заниматься этим самым «грибоводством»… Подтверждением являлось необычное поведение садоводов: получившие новую программу действий, Жесткачи вынуждены были отказаться от старой, ибо для реализации двух программ враз у их небольшого мозга просто не хватало ресурсов. Потому новая модификация особей освоила приемы возделывания урожая, но утеряла боевые навыки. Очевидно, тут имела место какая-то мутация, либо случившееся ранее заимствование поведенческих признаков от каких-то существ, помимо Бронеголовов, либо… Это также был результат некоего эксперимента.       Сумрак вздохнул. Увиденное очень тяжко укладывалось в голове… Жесткачи, Проклятие Вселенной на его глазах растили сад, чтобы его плодами кормить своих домашних животных! И, пусть сад рос на костях и мясе, а домашние животные были предназначены для реализации страшного процесса развития паразитических личинок, но… Было в этом всем что-то такое трогательное и философское. Священная Дичь словно бы начала обретать новое качество, новый смысл своего существования. Да, как и прежде, Жесткачи пытались выжить за счет других организмов, однако, их отношение к этим организмам теперь изменилось. Если раньше твари нападали на все живое и тащили в улей, дабы сожрать или превратить в «инкубатор», то теперь, поставленные перед жестким выбором: выжить, но стать мудрее и совершеннее, либо исчерпать ресурсы и погибнуть, они смогли осуществить самый нелегкий, но единственно верный путь. Они научились заботиться о других существах, они научились выращивать для них корм, научились вести некий примитивный аналог хозяйства. Они могли бездумно поглотить все, что было на станции, а потом сдохнуть, самостоятельно исчерпав проблему, но вместо этого организовали качественно новую структуру, изолированную, замкнутую на самой себе. И они готовы были ее защищать. Жестокая правда была такова, что, отвоевав «Остров» у яутжей, Жесткачи создали и развили на нем собственное уникальное государство, где уже охотники выступали в качестве захватчиков и разорителей, а вовсе не наоборот…       От последней мысли Сумрак невольно вздрогнул. Он, мнящий себя будущим героем и освободителем — на самом деле не кто иной, как очередной захватчик. И, если бой с кастой солдат еще можно обосновать с точки зрения Кодекса Охоты, то убийство этих мирных трудяг не принесет никакой чести.       Он рассеянно скользнул взглядом вдоль стены. Садовники спокойно занимались своими делами: копали, жевали, таскали, слюнявили… Один из них пробегал мимо. Сумрак проворно остановил его, прихватив за шею, и поднял перед собой. Та же история: Жесткач заперебирал лапами, жалобно пища. Сын Грозы разжал пальцы. Особь, плюхнувшись на пол, тут же поднялась и продолжила свой путь, даже не помышляя о мести. И ничего-то ее не волновало, кроме драгоценных грибов…       Сумрак проводил садовника задумчивым взглядом и откинулся назад, прислоняясь спиной к какой-то опоре и невольно ловя себя на мысли, что разворачивающееся перед ним зрелище постепенно начинает неожиданным образом успокаивать. Однотипные повторяющиеся движения… Четкое исполнение каждым членом группы своей роли… Полная бесконфликтность… И максимальная эффективность действия. Казалось, эти создания являли собой воплощение логики и порядка. Они день за днем реализовывали свое скромное предназначение, дабы огромная колония могла существовать и множиться, развиваться и даже, возможно, постигать какие-то элементарные вещи, прежде недоступные диким предкам. И как-то это все… воодушевляло. И будило неясные воспоминания… О доме, о былых привязанностях, о каком-то простом, забытом счастье… И наводило на размышления… О смысле бытия всего сущего, о собственном предназначении, о судьбе…       — Кошмарик, представляешь… — внезапно сказал Сумрак, и его интонация стала такой, словно самец только что совершил поразительное открытие и решил незамедлительно поделиться им с товарищем. — Представляешь, у меня, наверное, уже детеныши есть…       Проводник только хлопнул себя по лбу — аж слышно было. Ну, приехали… Об этом ли сейчас надо было думать?       — Сумрак, да соберись уже! — рявкнул Кошмар, осознавая, что с его впечатлительным собратом начинает твориться что-то не то. Был бы он сейчас рядом — наверное, крепко бы встряхнул размечтавшегося не к месту охотника, а, может быть, даже осмелился бы как следует врезать. — Да, у тебя есть детеныши, дальше что? У меня они тоже есть, и я даже понятия не имею, сколько и от кого… Это сейчас не важно! Важно то, что, если ты сейчас раскиснешь, то больше у тебя их не будет, слышишь? Ни самок, ни детей, ни вообще твоей долбаной жизни не будет!       — Ну что ты раскричался, брат? — умиротворенно проговорил Сумрак. — Я же уровень почти зачистил, вокруг спокойно…       — Ты мне тут не «браткай»! — взорвался Кошмар. — Живо поднял задницу, покромсал эту мелочь и пошел дальше!       — Я вообще-то устал, — неожиданно закапризничал сын Грозы. — Сейчас посижу еще пять минут и пойду… Что до дичи… Да ты только глянь на них! Они не сопротивляются. Как же я…       Тут Сумрак неловко замолк, а Кошмар на той стороне аж поперхнулся.       — Быстро, я сказал! — взревел он. — Вколи, значит, стимулятора, если устал! У тебя там с вольерами не закончено, еще и в шахте по возвращении сюрпризов не оберешься!       — Ну ладно, ладно… — проворчал сын Грозы, нехотя поднимаясь.       С трудом выбравшись наружу, он кинул прощальный взгляд на суетливых маленьких трудяг, занятых своими плотоядными садами, вздохнул тяжело и быстро вышел за порог. Прежде чем Кошмар успел возразить, Сумрак пинками загнал толкущихся перед входом садовников внутрь и, нащупав под слоем «паутины» запирающий механизм, активировал его. Захлопнувшиеся створки он тщательно заварил, а на двери, немного поразмыслив, нацарапал ножом предупреждение: «Внимание! Живые Жесткачи! Не опасны!»