Большая Охота Сумрака

      Самка вышла из темноты и, мягко ступая босыми ногами по неровному от наплывов черной слюны полу, молча приблизилась. Странное дело… Откуда было взяться данной милейшей особе в самом центре улья? Хотя… К черту логику! Самка была прекрасна! Так прекрасна, что Сумрак в потрясении застыл на месте, не в силах оторвать от нее восхищенного взора, и, кажется, даже лишился дара речи… Белые струящиеся одежды облегали ее высокий величественный стан, соблазнительными полунамеками выдавая очертания крепкой груди, тонкой талии и плодородных бедер. Изящные, но сильные руки были опущены, и пальцы расслабленно переплетены в замок. Запястья украшали массивные золотые браслеты, а уложенная за спиной ровная грива была подхвачена несколькими золотыми обручами. Молодое лицо с правильными аристократическими чертами хранило выражение кротости и смирения, обычно несвойственное подобным великолепным особам, но, вместе с тем, абсолютно не рождающее подозрений, а, напротив, вызывающее желание защищать и покровительствовать; светлые, льдисто-прозрачные глаза взирали из-под полуприкрытых век с печалью и… Надеждой?       — Ты будешь моим самцом, воин? — вопрос, прозвучавший в тишине, стал для сына Грозы еще более неожиданным, чем само явление чудесной девы, но это была крайне приятная неожиданность. Будет ли он ее самцом? Конечно, да! Да, да и еще раз да! Если ей угодно, прямо здесь и сейчас!       — Великая честь узнать тебя, о достойнейшая, — Сумрак учтиво склонился, стараясь не подавать вида, что внутри весь ликует от полученного предложения, но полностью скрыть нахлынувшего воодушевления, должно быть, все равно не получилось. С другой стороны, так ли уж нужно скрывать?       — Так, значит, я тебе по нраву?       Боги, что за вопрос? Как может быть не по нраву — такая? Может, здесь кроется некий подвох?..       — Признаться, меня удивляет, что столь прекрасная дева до сих пор одна, — молвил Сумрак серьезно. — Или же мне все-таки предстоит схватиться с конкурентами? Коли так, я готов биться за тебя насмерть, ибо в мыслях ты уже моя, и я не уступлю тебя никому!       — Сколько страсти в тебе, охотник, — легкая улыбка скользнула по лицу самки, заставив чуть дрогнуть максиллы. — Теперь я вижу, что не ошиблась!       С этими словами незнакомка подошла к воину вплотную и возложила руки на его грудь, проникновенно заглядывая в самые глаза.       — Скажи, не томи, у кого мне надобно тебя отвоевать? — привлекая самку к себе и неминуемо возбуждаясь от внезапной близости юного женского тела, прорычал Сумрак.       — О, мой возлюбленный теперь далеко отсюда… Он так далеко… — раздался в ответ горький шепот, и самка плавно, но решительно отстранилась. Самец нехотя выпустил ее, оставив раскрытыми объятья и тем самым как бы призывая вернуться в них, но она проигнорировала жест и сделала несколько шагов в сторону, огибая охотника и заставляя повернуться вслед за собой, после чего остановилась и поглядела вниз. Сумрак проследил ее взгляд и внезапно похолодел… У ног незнакомки раскинулся мертвый Перерожденец — тот самый, что недавно был замечен сыном Грозы на пороге одного из отсеков.       Дева замерла на мгновение, а затем медленно опустилась перед остовом чудовища на колени и приобняла мумию одной рукой, склонив голову к венчающей страшный лик твари «короне». Второй рукой самка начала нежно поглаживать выпуклый глянцевый лоб… Затем на Сумрака вновь устремился долгий взгляд поразительной красоты глаз, но от той великой боли, безнадежности и тоски, что наполнили его теперь, сыну Грозы окончательно сделалось нехорошо. Невыносимо защемило сердце, и в горле поднялся непонятный ком.       Нет, эта самка никогда не будет ему принадлежать…       Глухой ночью самец открыл глаза и долго всматривался в противоположную стену, пытаясь незаметно для проводника выровнять дыхание. Ком из горла уходить не желал. Точно так же, как напрягшееся подбрюшье не желало покидать ощущение неприятной стянутости. Его, даже пока такое слабое и невнятное, невозможно было спутать ни с чем иным: проклятый Сезон неотвратимо вступал в свои права.       Наутро сын Грозы опять соскребся еле-еле. Действие стабилизирующих комплексов, принятых накануне, закончилось, высвободив неизбежную ломоту в конечностях и теле. Печальной истиной было то, что воин катастрофически не успевал восстанавливаться от вылазки к вылазке. Незажившие раны постоянно пекло под искусственным покрытием, и многочисленные разорванные участки живых тканей, сшитые полимерными цепями регенератора, измученно стонали при любом напряжении. А хуже всего обстояли дела там, где свежие травмы приходились поверх старых, вырывая «времянки» прямо с кусками едва наросшей плоти. В целом уже сейчас, всего-то на пороге третьей недели покорения «Острова», все было настолько запущено, что наступали моменты, когда Сумрак не мог и шага сделать без дозы анестетиков и стимулирующих веществ. А потом долго и тяжело отходил от интоксикации… Чем такая работа на износ могла аукнуться к концу операции, не хотелось даже думать.       Кошмарик то и дело намекал на необходимость более продолжительного отдыха, да Сумрак и сам осознавал ее, но обстоятельства не позволяли расслабляться. На станции оставалось менее сотни тварей, и это, считая, всю разрозненную мелочь, а взрослых уже и четырех десятков не набиралось. И, вроде бы, сущие пустяки, по сравнению с количеством перебитой дичи, однако… В числе этих нескольких десятков была Матка, было четыре здоровенных злющих Стража и непонятно как настроенный Перерожденец, которого, к слову, никак не удавалось выследить (Кошмар даже предположил, что Жесткачи все-таки настигли его и разорвали, но доказательств тому также не имелось). С каждым днем Матка свирепела все больше, созерцая стремительное сокращение своей колонии. Подле нее уже накопились горы яиц, которые некуда было девать, кроме того, она всерьез начинала страдать от голода и жажды (а неслась, тем не менее, все так же исправно), все чаще срываясь на своих бессильных что-либо изменить слугах. Промедление грозило катастрофой: Королева Жескачей могла окончательно лишиться терпения и сорваться с гамака, отправившись самолично отвоевывать улей и ведя за собой остатки своей некогда могучей армии. Сил выбодать запечатанные двери у этой махины должно было хватить с избытком, что повлекло бы за собой смертельно опасные догонялки с ней и ее подручными по всей станции, играть в которые Сумрак бы уже точно не потянул. Значит, следовало, как и много раз до этого, сжимать зубы и терпеть, и делать, что должно.       — Что-то ты совсем стремно выглядишь, — признался Кошмар, наблюдая за тем, как охотник медленно сползает с ложа, традиционно уже отпивается — долго, жадно, тяжело переводя дыхание между поспешными глотками, — и затем с переменным успехом пытается размяться, слушая краткий доклад об обстановке.       — А не смотри, — в этом ответе сын Грозы был, конечно, верен себе.       — Пойдешь зачищать?       — Пойду.       В динамике зашуршало — проводник сокрушенно качал головой.       — Ладно, думай пока, стоит ли. А я спать.       — Думать тут нечего. Иди спи.       Спустя несколько часов, восстановивший силы сын Броска вышел на связь, и вновь получил от напарника утвердительный ответ по поводу сегодняшней части операции. Немного успокаивало то, что на шестом ярусе, который предстояло закрывать, фиксировалось всего порядка десяти особей Трудного мяса — остальная часть колонии сбилась вокруг Матки, очевидно, решая коллективно, что делать в наступившие нежданно-негаданно трудные времена дальше. Или ничего не решая, а просто инстинктивно стараясь держаться в группе.       — Только, ради всех богов, не геройствуй! — напутствовал собирающегося Сумрака проводник. — Как увидишь Жесткача, сразу стреляй на поражение, нет там ничего такого, с чем следует биться врукопашную. Только вблизи реактора осторожнее, не стоит рушить его больше, чем он уже порушен, нам его еще как-то запускать…       — Да в курсе я, — слегка раздраженно прорычал в ответ охотник, натягивая на себя сопротивляющийся «дом». — По-быстрому зачистим, а завтра уже займемся ремонтом — вот тогда и отдохну.       Кошмар лишь с сомнением хмыкнул: не особенно у него ассоциировались возня с реактором и отдых, но объяснять товарищу, что мелкое «рукоделие» типа замены пластин в скафандре или починки личного оборудования тут и рядом не стоит, сейчас было не самое подходящее время. Пусть пока тешит себя надеждой…       Шестая палуба, куда направлялся сегодня Сумрак под внимательным руководством сына Броска, имела упрощенную конструкцию. Всего на ней насчитывалось семь обширных помещений, самым значительным из которых была реакторная, окруженная полукольцом технической зоны и располагающаяся в хвостовом конце станции. На носу размещались зал для тренировок (а, что, ученые — тоже яутжи, хоть и Бескровные) и отсек отдыха. Через коридор располагались крупный медицинский отсек и пищеблок. Прямо так и виделось: после разминки экипаж делится на две части — те, кому наподдавали, идут прямиком в медотсек, а те, кто наподдавал, довольные отправляются греть косточки в помещение для релаксации. В зале, словно бы именно для этих целей даже два соответственно ориентированных выхода присутствовало. Медицинская же часть и отсек отдыха, в свою очередь, также были снабжены двумя дверями, одна из которых выходила на зал, а другая весьма закономерно — на столовую. Таким образом, отдохнувшие и подлечившиеся ученые могли вновь встретиться за кормежкой, а уже после неспешно приступали к делам. Почему-то именно так распорядок дня бывших обитателей станции представлялся обоим напарникам при взгляде на устройство шестого уровня, хотя, они этого и не обсуждали. А еще и у того, и у другого самца вскользь промелькнула мысль, что такой комплекс мест общего пользования, наверняка, весьма удобен — не то, что на «Изверге», где все вышеупомянутые объекты разбросаны как попало…       Ближе к реактору размещалось еще два многосекционных помещения: с одной стороны склад сухих пайков, а с другой морозильник — то и другое, разумеется, давно разоренное Жетскачами подчистую. Как-то странно было себе представлять тварей, грызущих пищевые брикеты, но факт оставался фактом: в какой-то момент все припасы были съедены, возможно, именно тогда, когда Матка дала колонии сигнал не трогать оставшихся Бронеголовов… Или какой-то неведомый инстинкт подсказал…       Тише всего себя сегодня показывала левая передняя шахта. Именно по ней Сумраку предстояло подняться до пункта назначения, вновь минуя опасный пятый ярус. Начало перехода прошло весьма гладко. Охотник проник в туннель, заварил за собой многострадальные створки — каждый из входов на второй уровень уже к настоящему моменту запечатывался и вскрывался по два-три раза — и полез наверх. Вновь возникла мысль, а не начать ли, вместо того, чтобы просто аккуратно обходить пятый уровень, по одному замуровывать снаружи его лифтовые проемы, ограничивая передвижение Стражей? Впрочем, у Сумрака еще ни разу не выдавалось достаточно свободного времени на это, да и подобные меры, принятые слишком поспешно, могли окончательно взбесить тварей, заставив их рваться сквозь преграду. Пока что Стражи, сохраняя иллюзию свободы, добровольно оставались при Королеве, охраняя все подступы к занятой ею реакторной, и, возможно, это все-таки было сейчас наилучшим вариантом.       Сын Грозы в молчании карабкался по лестнице и размышлял, одновременно прислушиваясь, а присматриваться было задачей проводника. Тот также не издавал ни звука, значит впереди было чисто. Охотник уже поравнялся с четвертым уровнем и собрался немного ускориться, когда в динамике раздалось взволнованное:       — Замри!       Самец послушно остановился и, задержав дыхание, прижался к перекладинам лестницы, стараясь сделаться менее заметным. Обычно это помогало при появлении патрульных в открытых коридорах.       — К проему движется Страж, — тихо сообщил Кошмар, в напряжении следя за долговязой угловатой фигурой. — Сиди тихо, скорее всего, он дойдет до двери, выглянет, а затем вернется обратно.       Сумрак сделал очень медленный бесшумный вдох, после чего осторожно поднял голову, вглядевшись в темноту уходящего ввысь узкого пространства, бугристые стены которого более всего напоминали заброшенный колодец. Спустя примерно минуту наверху послышались тяжелые шаги — даже сейчас легко было узнать, кто именно направляется к шахте, ибо поступь солдат звучала совершенно иначе. Мелкие и средних размеров твари при ходьбе слегка клацали по полу, а Страж топал так громко, словно по коридору шел некто, облаченный в экзоскелет старого образца, приспособленный для работы в открытом космосе… Судя по всему, тварь, что сюда направлялась, была на редкость массивной.       Вот из проема показалась длинная узкая морда. Даже в кромешной тьме графическая доработка поступающего на линзы маски изображения делала картинку достаточно четкой, чтобы разглядеть все детали, а потому Сумрак ясно видел трепещущее под сегментами природной брони горло твари, многочисленные ребра и шипы, покрывающие с боков непрошибаемый головной щит, и стекающую из приоткрытого внешнего рта жидкую слюну. Последнее было не очень хорошим знаком: сочащаяся влагой пасть свидетельствовала о том, что Страж находился в возбуждении. Похоже, он все-таки успел что-то услышать…       Хищно скалясь, морда неторопливо повернулась направо, потом налево, потом снова сделалась неподвижной, вероятно, в попытке уловить источник звука или запаха. Нарушитель точно был где-то неподалеку, но почему-то его никак не удавалось распознать, и это сердило тварь все больше. А сын Грозы, затаившись в переплетении черных тяжей, казалось, полностью слился с окружающим рельефом. Нейтрализатор запаха, которым охотник еще с утра добросовестно пропитал «дом», дополнительно маскировал его от чуткого обоняние Стража, матовые линзы маски не отбрасывали ни единого блика, выдать охотника могло, разве что лишь одно дыхание, но Сумрак всеми силами старался даже им не нарушать тишины. Конечно, самец сейчас мог исхитриться и подстрелить Священную Дичь, однако предпочел оставить данные меры на самый крайний случай, так как выстрел размозжил бы Стражу череп, лишив охотника ценного трофея. Тем более, что один из четырех Стражей и так был обещан Кошмару. Нет, ближайшую свиту Матки, равно как и ее саму, следовало одолеть традиционным способом, чего бы это ни стоило.       Жесткач постоял в раздумье еще немного, затем вытянул одну переднюю лапу и ухватился за тянущиеся вдоль шахты паутинные канаты, продвигаясь всем корпусом вперед и заглядывая в глубину туннеля. Боги, глупая тварь, ну не лезь, не лезь ты в шахту, уходи… Страж дернулся и зашипел. А в следующий момент внезапно ринулся вниз, растопырив лапищи и готовясь обрушиться всей массой на незримого врага…       — Пали! — заорал, что есть мочи проводник.       — Да щас! — рявкнул охотник в ответ и выщелкнул лезвия.       Дальнейшие события произошли стремительно, смешавшись в один невообразимый путанный клубок. Тварь попыталась на лету вцепиться в отклонившегося от опоры и с готовностью встречающего ее яутжа, но получила упреждающий удар и не достигла цели, однако вслед за тем извивающийся хвост, которым Жесткач пытался рулить для равновесия, плашмя стукнул охотника в по верхней части груди, сбив самца вниз. Сумрак успел зацепиться одной рукой за выглядывающие из-под «паутины» перила, но мелькнувшая на границе поля зрения когтистая шестерня Стража ухватилась за скафандр, сорвав бойца со стены. Уже неизбежно падая несуразной башкой вниз, переросток подтянул к себе охотника, целясь в лобную часть маски своим клыкастым снарядом. На принятие решения было меньше одной секунды. Сумрак резко извернулся в захвате, и оба противника, кувыркаясь в шахте, врезались в одну из стен, проехались по ней с треском и продолжили падение. Голова Жесткача мотнулась на тонкой шее, и он ненадолго потерял ориентацию. Этой короткой заминки воину хватило, чтобы высвободить руки из захвата и оттолкнуть слюнявую морду, упершись основанием ладони в подбородок твари, а пальцами впившись в ее сенсорные ямки, располагающиеся над верхнечелюстной складкой. Другой рукой самец нанес удар в шею Стража, пробив ее сбоку лезвиями. Тварь взвизгнула сквозь зажатые челюсти и вильнула своим мощным корпусом, пытаясь вырвать из себя оружие. Одновременно Сумрак почувствовал, как задние ноги дичи с силой упираются ему в живот и бедро, разрывая материал комбинезона и сдвигая пластины доспехов, а хвост наугад тяжело хлещет по спине, чудом промахиваясь мимо нее концевым шипом…       Спустя еще одно мгновение сцепившиеся противники рухнули на остатки лифтовой кабины. Нельзя сказать, что приземление оказалось мягким, но накопившиеся за время зачистки трупы Жесткачей-солдат немного приглушили удар, а деформация располагающейся под ними и так уже полупродавленной крыши лифта, окончательно его погасила. Оказавшись на относительно твердой поверхности, Страж взбрыкнул, разметав по шахте останки сородичей и, наконец, снялся с лезвий, при этом едва не выдрав из сустава руку охотника. Тут же он получил новый удар вторым комплектом, что пришелся в аккурат под челюсть, повредив главный мозговой узел твари. По телу Жесткача прошла страшная судорога, и задние лапы задергались, будто в попытке оттолкнуться от неведомой опоры, а хвост беспорядочно заметался по узкому пространству. Его грозная плеть несколько раз просвистела в опасной близости от Сумрака, и тот едва уклонился, вынужденный прижаться к агонизирующей туше. В конце концов хвост воткнулся острием в стену, после чего по всей его длине прошло три последние волны, и Страж окончательно затих.       Сын Грозы с трудом поднялся и оглядел поверженного врага. На разорванных участках скафандра, пузырясь, медленно закончила затвердевать перемешанная с кровью изоляционная пена.       — Брат, это была самая быстрая победа над Стражем, о которой я когда-либо слышал, — не скрывая восхищения, проговорил потрясенный Кошмар.       — И, наверное, самая нелепая… — проворчал Сумрак в ответ, решительно вправляя левое плечо.       На удачу, столь любопытным оказался лишь один спутник Королевы, так что со второго раза Сумрак все-таки миновал опасный уровень и, шатаясь, завалился на палубу шестого яруса. Введенный стимулятор уже начал действовать, возвращая движениям былую легкость, но о том, какие последствия пинков Жесткача обнаружатся вечером, думать было тоскливо.       — Сейчас ты между залом и медотсеком, — сообщил проводник. — В зале две особи, в лазарете одна, еще один солдат за поворотом — патрулирует центральный коридор. Вари, пока есть время, как заворочаются, скажу.       — Пожалуй, сеть поставлю, — почти позитивно прищелкнул Сын Грозы.       — Дельная мысль, у тебя их теперь много.       — Взял в расчете на каждую шахту, — явно довольный собой проурчал Сумрак, и активировав запирающий механизм двери, перегородил коридор, спокойно взявшись за сварку. Вскоре из медблока выглянула заинтересованная Жесткачовая харя, а, спустя некоторое время к ней присоединилась вторая, принадлежащая солдату, шатавшемуся по коридору. Охотник обернулся, смерил упершихся в сеть особей быстрым взглядом и вернулся к работе. Лишь закончив с дверью и перенастроив лазер, он без лишних разговоров снес головы обоим солдатам, все это время увлеченно дергавшим сеть, а потом направился к противоположному лифту, застрелив по дороге еще одного Жесткача. Добравшись до конца коридора, Сумрак повторил все манипуляции, хотя в этот раз сеть пропала зря. Аналогичным образом прошло запечатывание носовой шахты. Дичь, прячущаяся в тренировочном зале и отсеке отдыха, пока не высовывалась, и напарники решили первым делом ограничить уровень, а уже потом заниматься помещениями.       В грузовом коридоре путь охотнику преградил еще один солдат, до поры скрывавшийся на складе, но тут же отправился вслед за товарищами в Жесткачовый рай, или что там ждало этих тварей после смерти…       Меньше, чем через час Сумрак, действуя в достаточно размеренном темпе, закрыл обе грузовые шахты, в пустую потратив еще два ячеистых заграждения — ну, хоть опробовал новое приобретение. Надо сказать, что обнаруженные в мастерской модификации сетей отличались не только повышенной прочностью, но и повышенной эластичностью, а также улучшенными фиксаторами, потому свободно растягивались даже через самый широкий коридор. Порвать их было не так легко, как обычные — пара Жесткачей так и вовсе не справилась. Разрезались сети тоже, честно говоря, с трудом. Почему только их многоразовыми не сделали? Поди-ка, можно было и какой-нибудь хитрый крепеж сообразить, чтобы не кромсать заграждение всякий раз, когда оно не пригождалось.       — Теперь идем по порядку, — постановил Кошмарик, как только все входы и выходы яруса оказались перекрыты. — Справа от тебя пищеблок. Там надо убить всего одну тварь, сейчас покажу ее тебе.       Изучив присланное изображение, Сумрак проследовал в помещение, сразу направившись туда, где среди посудомоечных агрегатов только сейчас проснулся особенно ленивый солдат. Выгнав добычу на открытое место и незамедлительно ее прикончив, сын Грозы позволил себе немного осмотреться. Столовая выглядела точно так, как в его относительно недавнем сновидении, впрочем, это не особенно удивляло, ведь напарники прежде не раз просматривали передаваемые камерами материалы и достаточно хорошо представляли себе обстановку большинства отсеков — потому, скорее всего, и приснилось так ярко, во всех деталях… Хотя, когда на одном из немногочисленных трупов павших здесь охотников блеснул, привлекая внимание, узнаваемый нагрудник Тарана, весь испещренный короткими шипами, Сумраку все-таки стало немного не по себе. Но он тут же отогнал глупые мысли, обосновав, что доспехи тоже могли попасться ему на глаза во время предварительной видео-разведки.       — Скорее, идем в отсек отдыха, — заметив странную задумчивость охотника, поторопил Кошмар, пересылая новые материалы. — Там трое, весьма активные, но, учитывая, сколько раз ты прошел мимо, скорее всего, трусливые.       Трусливыми, впрочем, эти солдаты Сумраку при личной встрече не показались, напротив, создалось впечатление, что они решили заманить врага в ловушку, да, просчитавшись, попались сами. Один из солдат, тот, что помельче, как бы нарочно метался по дну пересохшего бассейна, а двое других залегли по обе стороны между рядами греющих плит, очевидно, поджидая, когда охотник спустится в котлован, чтобы внезапно выскочить и враз кинуться сверху. Что ж, умно… Но яутжа умнее.       Встав так, чтобы твари его не видели, самец метко выстрелил в «приманку» сетью. Жесткач от неожиданности заверещал и задергался в больно режущих путах, а два его сородича, посчитав, что тот схватился с охотником, покинули укрытия и немедленно бросились к нему. Тогда, прежде, чем они успели что-либо сообразить, Сумрак запустил во всю сцепившуюся троицу заряд плазмы, оставив на дне бассейна оплавленную воронку.       — Одним ударом, — усмехнулся воин в маску, подходя к краю и осторожно заглядывая вниз сквозь поднимающиеся клубы дыма.       — Обманом на обман, — веско заметил Кошмар. — Дальше?       — Да, идем дальше, — согласился Сумрак и уже совсем было собрался покинуть отсек, как нечто в районе парилок насторожило его.       — Ты куда пошел? — возмутился проводник, увидев, что сын Грозы отклонился от курса.       — Я только гляну, — пообещал тот и ускорил шаг.       Войдя в крайнюю паровую камеру, дверь которой была буквально смята в гармошку, охотник остановился на пороге и молча устремил свой взгляд на густо затянутую «паутиной» стену. Теперь и Кошмар увидел то, что прежде укрывалось от внимания напарников. И увиденное ему совершенно не понравилось. Жутко это было… Два обтянутых сухой потрескавшейся шкурой скелета были прочно вмурованы в толщу черной стекловидной массы. На запрокинутых лицах несчастных застыли гримасы боли и ужаса, жвала были мучительно раскрыты, и до предела растянутые перепонки истончились теперь, точно пергамент, а в районе груди у обоих мертвецов зияли дыры, обрамленные веером вывернутых ребер.       — Похоже, тут всего два перерожденца и было, — тихо проговорил сын Броска. — Один давно убит, где другой мы так и не знаем…       Сумрак не ответил. Он во все глаза смотрел на тела, вернее, на одно из тел. Это была самка. И воин ее сразу узнал: по белым одеждам, ныне пожелтевшим и расползшимся на отдельные нити, по золотым обручам, опавшим теперь на заострившиеся плечи…       — Что с тобой? — встревожился Кошмарик.       — Один труп — женский, — неопределенно проговорил сын Грозы.       — Да, братан, а ты, что, не знал, что среди ученых бабы есть?       — Слышал, но не думал…       — Мне один знакомый как-то рассказывал, что они на этих своих исследовательских станицах вполне нормально семьи образуют, детей растят, и никто им не указ, — пояснил проводник. — Вот, похоже, перед нами как раз такая парочка. Они, наверное, уединились тут на ночь, и в это время все как раз произошло. Выход-то Жесткачей, если ты в курсе, на разгар Сезона пришелся. Многие самцы накачали себя успокоительными — потому, скорее всего, и не отбились… А командир… Ну, Сель, насколько я знаю, старый уже был, какой ему Сезон…       — Ты думаешь, эти двое были последними выжившими? — отчего-то голос Сумрака сделался хриплым. Возможно, все от препаратов…       — Наверное, — отозвался Кошмар. — Сам посуди: твари в первую очередь постарались всех яутжей поубивать, а уж только потом, захватив пространство, озаботились размножением. Видимо, искали варианты. Нашли, в итоге, этих вот, ну и Бронеголовов. Еще, может, какую живность на третьем ярусе испробовали, да только не прижилась она, не выдержала их заботушки. Следовательно, если эти двое превратилась в инкубаторы, значит, они и правда продержались дольше остальных. Видишь, дверь явно забаррикадировать пытались, да и сама парилка слишком, хм… Обжитая.       Сумрак, наконец, оторвал от мертвецов свой взгляд и окинул им небольшое помещение. А ведь и правда, здесь пытались некоторое время жить… У стены было устроено некое подобие ложа, в изголовье которого высилась груда разнообразного оружия — похоже, выжившие смогли его собрать, совершая вылазки за пределы отсека. О факте последних свидетельствовали многочисленные упаковки, оставшиеся от сухого пайка, кое-какая посуда и развороченное мобильное устройство связи, которое несчастные наверняка безуспешно пытались починить в свои последние дни… Но ничто уже не могло их спасти. Даже имеющиеся боеприпасы оказались бесполезны в двух парах неумелых рук против орды чудовищ, в конце концов ворвавшейся и сюда.       — Ну, все, хватит тут драму разводить, — прервал Кошмар слишком уж надолго воцарившееся молчание. — Тут много, кто умер, что теперь, по каждому убиваться? Ну, подумаешь, баба? Была бы умнее, сидела бы сейчас в чьем-нибудь гареме, яйца бы несла, а так — сама напросилась!       — Да я не о том, Кошмарик, думаю, — медленно проговорил Сумрак. — Просто есть у меня ощущение, что выживший Перерожденец из нее как раз вышел, — самец повел головой, указывая на тело самки.       — Почему это ты так решил? — усомнился проводник.       — Такое впечатление, что это существо не просто так на мой голос отреагировало… Мы же, фактически, ничего не знаем про Перерожденцев этих. Может, они не только облик хозяев перенимают, а еще и какие-то психологические составляющие…       — Память, хочешь сказать? — не понял Кошмар.       — Инстинкты, — осторожно поправил Сумрак и, не желая далее продолжать разговор, вышел наружу. Действительно, на бред походило…       Последним из зачищенных помещений оказался зал для тренировок, где охотник подстрелил две особи Священной Дичи. Зал не представлял из себя ничего особенного. Ну, хороший, просторный, а, в целом, обычный. Разве что, каких-то странных тренажеров много вдоль стены стояло — в клане такими вещами не пользовались. В клане два основных тренажера — столб и боевой товарищ…       Обходя напоследок уровень, сын Грозы заглянул в медицинский отсек, в надежде обнаружить какие-либо сохранившиеся медикаменты, а, в идеале, рабочую терапевтическую капсулу, однако не обнаружил ничего, кроме полного развала и еще нескольких мертвых тел. Все оборудование было полностью разбито, и поживиться удалось лишь несколькими баллонами антисептика и шовным материалом — остальное либо оказалось просрочено, либо покрылось вездесущей плесенью, либо просто высохло.       На складе и в морозильнике также ничего интересного не нашлось, и уставший охотник поковылял в хвостовую часть станции, дабы приступить к главному и заключительному на сегодня делу: внешнему осмотру сломанного реактора.       Широкий технический коридор, окружающий реакторный отсек, делился на несколько зон. В своеобразном тамбуре, находящемся при входе, висели ныне изорванные и заляпанные слюной Жесткачей рабочие защитные костюмы. Сумрак скептически оглядел их спереди и сзади, пошевелив за рукава те из образцов, что не были приклеены к стене намертво, но, в итоге, заключил, что его «дом» гораздо привычнее, удобнее и надежнее. Кроме того, судя по несколько раз перепроверенным показателям, никакой опасности для жизни и здоровья в данной области не имелось, так что и в дополнительной защите самец не нуждался.       Миновав тамбур, сын Грозы попал в следующую секцию, справа и слева от которой располагались стеллажи с оборудованием, необходимым для диагностики и устранения поломок, а так же наладки работы реактора. Как и ожидалось, здесь, при первой попытке Жесткачей устроить гнездо, под слоями «паутины» уцелело мало что. А Гнев еще сомневался, стоит ли парням тащить с собой инструменты и запчасти…       Посреди помещения высился бронированный «аквариум», в котором, точно под стеклянным колпаком, темнел безжизненный, но каким-то чудом абсолютно целый пульт управления. Несколько смотровых окон в укрепленных массивных рамах открывали, в силу своей деформации и закопченности, нечеткий, но вполне понятный вид на потрясающую в своих масштабах разруху, центром которой являлся измятый и оплавленный термоядерный виновник предстоящих забот и волнений.       Реактор проточного типа напоминал гигантское диковинное дерево, в стволе которого прежде до бешеной скорости разгонялись частицы и пылала раскаленная плазма. Волноводы и теплоотводящие элементы расходились от конструкции в стороны, подобно гигантским извитым ветвям со странной гофрированной корой; пучки силовых кабелей свисали повсюду, как лианы. Над полом виднелась лишь верхняя часть этого колоссального сооружения, но и она возвышалась на добрых пять метров, остальное же скрывалось на ниже расположенных уровнях за толстым слоем изоляции, надежно отгораживающим жилое пространство станции.       Когда Сумрак попытался зайти в реакторный отсек, то обнаружил, что тяжелые створки сильно перекошены. При взрыве в «кроне» древоподобного реактора, последовавшем за попытками Священной Дичи сорвать теплоотводы, обломки, а, вернее, уже полужидкие от высоких температур фрагменты, долетели сюда. Они прочно впечатались в пытающиеся закрыться согласно аварийному режиму ворота, не просто деформировав их, но и заляпав расплавом, местами затекшим в направляющие сдвижных дверей. Немного помучившись, охотник смог отодвинуть одну из створ, чтобы пролезть внутрь, но вторая никак не поддавалась, стало быть, завтра ее предстояло срезать, дабы заволочь оборудование…       С трудом подавляя неведомо откуда взявшийся внутренний трепет, сын Грозы пересек укутанный обгоревшей Жесткачовой слюной зал и приблизился к его центральной конструкции. Вблизи реактор производил довольно тягостное впечатление. Защитный кожух верхней камеры был искривлен таким образом, что, продолжая «древесную» аналогию, казалось, будто верхушку гиганта поразила молния, расщепив ее и оставив уродливый шрам по всему стволу.       — А мы точно сможем здесь хоть что-то восстановить? — с сомнением проговорил Сумрак, обходя сооружение кругом.       — Ну, гарантии я тебе, конечно, не дам, — отозвался Кошмар, — но будем пробовать. Там надо в первую очередь камеру проверить, для этого придется фактически всю верхнюю часть отрезать по кускам…       — Ты не поверишь, — фыркнул охотник, задирая голову и пытаясь рассмотреть, что там делается наверху, — я до сих пор не определился, что мне больше нравится — варить или резать…       — Хороший повод будет, наконец, это сделать, — насмешливо прострекотал проводник. Жаль, Сумрак сейчас его оптимизма не разделял.       Выйдя с уровня, сын Грозы спустился на дно шахты и отсоединил от тела голову убитого Стража — первый стоящий трофей на этой Охоте требовал к себе соответствующего отношения, его нельзя было оставлять гнить в общей куче. Пока самец возился с добычей, его напарник следил за обстановкой. Очень хотелось побыстрее увести охотника из опасного туннеля, но сейчас речь шла не о капризах самого Сумрака, а о соблюдении священных традиций, потому Кошмар не мешал сакральному действу и только мысленно молился, чтобы с пятого уровня никто не пришел разбираться. Видимо, боги его просьбу услышали и придержали Жесткачей на привязи, ибо твари происходящим в шахте не заинтересовались, позволив охотнику по всем правилам взять свою честно заработанную награду.       Наконец, сын Грозы с тяжелой трофейной башкой за плечами взобрался на второй ярус, обезопасил выход и похромал к своему убежищу, за последние дни начавшему казаться почти уютным. Дальше стандартно последовали все рутинные процедуры, которые охотник проделывал каждый день по возвращении. Самец как следует закрылся в каморке, пустил кислород и принялся выкарабкиваться из «дома», готовясь узреть на своем теле новые раны и гематомы. Впрочем, в этот раз он пострадал несильно — несколько травм было получены лишь во время боя со Стражем, и, не смотря на внешнюю обширность, при ближайшем рассмотрении они оказались достаточно поверхностными. Хотя, совсем никак не сказаться на самочувствии удар мощной задней лапы в живот, конечно, не мог — благо вновь не открылось внутреннее кровотечение, боги миловали…       На остаточном действии стимулятора Сумрак сперва запланировал на вечер гору всего, но, с завершением лечебных процедур, вдруг почувствовал себя совсем выжатым и обессиленным. Его хватило лишь не то чтобы раскинуть скафандр на просушку и выскрести из черепа Стража содержимое, чтоб не начало вонять. Затем охотник прилег «отдохнуть на полчасика», собираясь потом залатать костюм и взяться за предварительную полировку трофея, но сам не заметил, как под пространные рассуждения напарника о призраках провалился в глубокий, беспробудный сон. В эту ночь сыну Грозы не было никаких видений.       С утра по очереди выспавшиеся напарники развернули схемы реактора и с головой погрузились в их изучение. Работы предстояло немало, а, учитывая, что ни Сумрак, ни Кошмар раньше никогда реакторы не чинили, владея только теоретической частью, ожидалось еще и немерено сюрпризов. И начаться они, похоже, были готовы уже на стадии транспортировки запчастей.       Только выдвигаясь на «Остров», самцы достаточно беззаботно отнеслись к проблеме поднятия генератора на шестой ярус, сославшись на то, что «лифты же есть». Теперь, когда дошло до дела, становилось понятно, что лифты-то, они, как бы и есть, а как бы их и нет. Даже, если бы удалось починить и запустить одну из кабин, по затянутой Жесткачовыми слюнями шахте ей было ни за что не пройти.       — Что мне его теперь — на блоках поднимать? — негодовал Сумрак. Кошмар молчал и напряженно думал. Да, тягать такую махину вручную через четыре яруса, да еще в одиночку, да еще, находясь в столь удручающем физическом состоянии…       — Знаешь, я видел на большом полигоне электрические лебедки, — вдруг вспомнил проводник.       — Я тоже видел, — мрачно ответил охотник. — Это мне придется лезть под самый потолок, как-то их откручивать, потом волочь через весь уровень, как-то монтировать в шахте, чтоб все не рухнуло, куда-то подключать…       — Вот видишь, ты уже и план сочинил, — довольно стрекотнул сын Броска. Все-то ему легко казалось… Хотя, пожалуй, иного выхода действительно не имелось. Впрочем, сперва все равно следовало удостовериться, что ремонт возможен как таковой…       Обсудив предстоящие действия более детально и накидав несколько резервных вариантов, самцы принялись за дело. Левая грузовая шахта была выбрана для всех последующих перемещений, а потому первое, что следовало сделать — это обезопасить ее пространство, перекрыв выход с пятого яруса. Глупо было полагать, что Жесткачи спокойно станут наблюдать, как мимо их логова шастает туда-сюда охотник, да еще и грузы один за другим поднимает. Таким образом, как только участок коридора перед лифтом на время опустел, Сумрак по команде напарника насколько мог быстро поднялся по шахте до последнего открытого проема, раскинул друг за другом пять заградительных сетей — тут даже Стражам пришлось бы помучиться, чтобы пролезть — и накрепко закрыл снаружи створки, приварив вместо привычных нескольких металлических полосок три широкие и толстые пластины. Вот теперь можно было свободно двигаться дальше.       Вскоре вооруженный плазменным резаком самец уже вошел в реакторный отсек и с вызовом поглядел на безмолвного «соперника», которого сегодня следовало одолеть во что бы то ни стало. С минуту сын Грозы напряженно созерцал мрачное техногенное дерево, а затем коротко рыкнул, обращаясь к напарнику:       — Руководи.       Кошмар с согласным щелчком развернул перед собой все имеющиеся схемы и инструкции, и принялся руководить…       — Первым делом нужно срезать остатки труб и всех магистралей идущих к генератору, — дал первое указание проводник. — Постарайся не повредить еще больше кожух.       — Угу, — откликнулся Сумрак и полез наверх конструкции, чтобы приступить к долгой и кропотливой работе.       На самом деле внутренне он серьезно сомневался в успехе всего этого мероприятия. Слишком уж сильными были нанесенные взрывом повреждения — каким только чудом разгерметизация не произошла… Несколько обнадеживала необъяснимая уверенность Кошмарика в том, что все части реактора ниже генератора, остались неповрежденными, но, пока не представилось возможности заглянуть непосредственно внутрь, разве можно говорить наверняка?       Тем не менее, они обязаны были справиться. И, даже, если потребуется, совершить невозможное. Эта чертова штуковина должна была заработать во что бы то ни стало! Потому что в противном случае Сумраку пришлось бы глушить второй реактор и выходить на бой с Маткой и ее свитой в темноте и невесомости, что заведомо означало полный провал. А провалиться сейчас, практически на последнем этапе, когда победа оказалась так близка… Нет, ни в коем случае нельзя было этого позволить. Никаких провалов. Точка.       — Готово, — на удаление лишних частей понадобилось немного меньше времени, чем Сумрак ожидал, всего порядка часа. Сидя верхом на окосевшей крышке реактора, он дожег резаком последний оставшийся от трубы «пенек» и теперь ждал дальнейших указаний.       — Старый генератор тоже надо разрезать по линиям технических соединений, — огласил следующую стадию демонтажных работ Кошмар. — И аккуратней с точками крепления к реактору!       А вот тут уже пришлось немало попотеть и почертыхаться. Сперва предстояло с величайшей осторожностью сдвинуть тяжелый измятый кожух, а дальше приниматься за самую обычную работу жестянщика: срезать куски, откидывать в сторону, ломать и снова резать, не забывая вовремя убирать мусор. Так прошло еще насколько часов. Наконец, показались части крепления нижнего кольца генератора. Фиксаторы, как и положено, были аккуратно запаяны. Справившись с ними, Сумрак откинул ещё горячие железки монтировкой и ей же нанес горизонтальный удар в стык. Остатки генератора с глухим звоном посыпались на пол, дополнив накопившуюся внизу кучу металла.       — Генератор снят, — выдохнул Сумрак.       — Теперь посвети внутрь и покажи мне картинку, — попросил Кошмар.       Послушно заглянув в чёрный зов, сын Грозы не сдержал отборного жреческого ругательства, какими частенько сыпала его вторая по старшинству жена.       — Там наглухо! — практически возопил он. — Всё это долбанное время я тут изощрялся, дабы не помять чего лишнего, а теперь натыкаюсь на это… Да сам смотри! Готов поспорить, что и дальше будет сплошной металлолом! Кошмарик, похоже, бесполезно это… Внутри все всмятку…       — Ну, ты и оптимист! — засмеялся в ответ проводник. — Это же аварийная пробка. Наоборот тот факт, что она стоит на месте, говорит о целостности нижней части реактора. Сейчас, минуту погоди, я еще раз с инструкцией сверюсь, как ее правильно вынимать…       Спустя еще полчаса заглушка была извлечена со всеми предосторожностями и применением специального мусоросборника, сыскавшегося в техническом коридоре — нельзя было допустить даже самого мельчайшего засорения ректора. Лишь тогда напарники смогли убедиться, что ремонт имеет смысл. Хотя, Кошмар тут заявил, что он и прежде не сомневался.       Следующий этап включал в себя подготовку оборудования и запчастей. Вернувшись на второй уровень Сумрак принялся все это стаскивать со склада к шахте, а Кошмар сверялся по списку и руководил процессом. Последним к месту назначения прибыл генератор, установленный на передвижную платформу.       Встав рядом с внушительной грудой принесенных предметов, Сумрак согнулся, упершись руками в колени и с трудом перевел дух. Его запас прочности определенно был близок к своему пределу… Пришлось вновь колоть стимулятор, а еще выставлять на максимум жесткость усиливающих элементов скафандра — в бою они нередко мешали, сковывая движения, но сейчас были как нельзя кстати, ибо перегружать и так уже повсеместно надорванные мышцы становилось все более опасно.       После недолгого отдыха охотнику пришлось вновь лезть на четвертый уровень и вскрывать его, дабы посетить полигон и мастерскую. Здесь Сумрака ждал увлекательный сеанс промышленного альпинизма в тяжелом скафандре — развлечение для истинных извращенцев, как обозвал это сам сын Грозы. Чтобы добраться до высокого потолка ангара, пришлось немало исхитриться. Технические мостки сохранились далеко не везде, так что восхождение с целью добычи лебедки оказалось нелегкой задачей. С крыши стрельбища охотник перелез на опорную конструкцию, оттуда заполз на одно из перекрытий, а по нему уже добрался до технической площадки, буквально висящей на одних только слюнях Жесткачей. Для того, чтобы дотянуться до ближайшего подъемного механизма, самцу пришлось и самому фактически повиснуть вниз головой. Застыв в неудобной позе и рискуя свалиться с многометровой высоты в любой момент, он начал аккуратно демонтировать лебедку. Когда последнее крепление поддалось, и механизм с угрожающим скрежетом закачался, Сумрак был вынужден проделать очередной акробатический трюк по снятию тяжеленной катушки с исконного места и подтягиванию ее к себе. У наблюдающего со стороны Кошмара за все время данной операции сердце обрывалось, наверное, раз восемь.       Наконец, завладев катушкой и успешно спустившись вниз, самец отволок ее в мастерскую, где они вдвоем с напарником взялись за разработку конструкции подъемника. Спустя пару часов кое-что да получилось. Удалось собрать рабочий электропривод, подключив к нему одну из портативных батарей и простейший проводной пульт, снятый со стены в том же ангаре. Затем Сумрак отыскал четыре подходящие по длине крепкие балки и установил в шахте. Закрепил он их весьма нестандартным образом. Прогулявшись до химической лаборатории, охотник набрал куском обшивки загадочного «растворителя паутины» и с его помощью сделал в закаменевших наслоениях, покрывающих стены шахты, углубления, куда впоследствии вставил распорки. Получилось надежно — все равно, что в скале вырублено!       Вскоре лебедка заняла свое место в шахте, и первая партия груза плавно поехала наверх. За несколько рейсов удалось поднять все, что было необходимо: несколько катушек толстых как канат кабелей, новые трубопроводы, элементы питания и управления и, наконец, Его Величество генератор туннельного слияния ядер. Уж как Сумрак над ним трясся — словами было не описать… Подумать страшно, что бы произошло, сорвись эта штуковина вниз… К счастью, толщину балок и глубину удерживающих их пазов напарники рассчитали верно, и самая важная запчасть доехала без приключений прямо вместе с грузовой платформой.       Срезание двери, мешающей доступу в реакторный отсек и транспортировка всего поднятого груза к месту предстоящего ремонта, а также вскрытие хитрого замка, под защитой которого находилась система управления довершили подготовку. Далее настал черед установки нового генератора. Чтобы водрузить его на место пришлось-таки изобразить простейшую систему блоков, впрочем, высота здесь была несравнима с протяженностью шахты лифта, а потому, немного поднатужившись, Сумрак поднял агрегат посредством данной доисторической технологии и осторожно перенес его, куда следует.       Немного отдохнув и впрыснув в кровь хорошую дозу стабилизатора (а то немного голова закружилась), охотник приступил к дальнейшей сборке. Говорят, ломать — не строить, однако, в данном случае сын Грозы не мог не признать, что устанавливать и приваривать детали оказалось намного легче, чем резать прочнейшую конструкцию на куски. Часы вновь потекли друг за другом, неумолимо приближая конец выделенного на ремонт дня.       Наконец, конструкция оказалась почти собрана. Слушая указания проводника и посматривая на поочередно присылаемые им схемы, Сумрак подключил генератор туннельного слияния к мощному резервному аккумулятору, необходимому для запуска; затем подобным же образом запитал контуры реактора, преобразователь гамма излучения, нейтронную ловушку и генератор электротока, после чего протянул новые провода к пульту и произвел предварительную настройку, «съевшую» еще добрых два часа. Лишь затем была приварена новая крышка и подсоединены новые трубы. Пришлось также изобразить из нескольких слоев изоляции и обшивочного материала подобие новой двери. Не факт, что она бы защитила, вздумай реактор рвануть, но что-то было в данном случае лучше, чем совсем ничего…       К тому времени, как все приготовления были окончены, наступила поздняя ночь. Даже не верилось…       — Неужели, запускаем? — вяло поинтересовался Сумрак, уже не чуя под собой ног.       — Можно завтра, — предложил Кошмар.       — Ну уж нет! Оставляли мы у же с тобой на завтра! — рявкнул, охотник, мгновенно подобравшись, и решительно направился к пульту, теперь вполне ожившему и весело моргающему сотней цветных индикаторов.       — Тогда, приступим, — не посмел возразить младший самец. — Что ж, помогайте боги…       — Пускай уж помогут, — проворчал охотник и, максимально сосредоточившись, приступил к ответственным манипуляциям, начав под диктовку Кошмара выводить замысловатые узоры из комбинаций клавиш, разбросанных по всей панели.       — Подключить все системы.       — Все системы подключены. Есть отклик от компьютера. Проводит диагностику. Все системы отвечают стандартно.       — Запуск магнитной ловушки.       — Есть.       — Запуск уловителя нейтронов.       — Есть.       — Запуск преобразователя гамма-излучения.       — Есть.       — Запуск подачи топлива, холодный пуск!       — Есть…       Низкий равномерный гул начал постепенно наполнять окружающее пространство. Смесь тяжелых изотопов устремилась в ионизатор, и плазма побежала через раскалившееся за считанные секунды нутро реактора.       — Пошла генерация электрического тока, — сообщил Сумрак, вглядываясь в монитор.       — Запускай генератор туннельного слияния, — вдохнув поглубже, проговорил Кошмар.       — Есть термоядерная реакция на заданном уровне! — через некоторое время прозвучало в ответ, и вслед за тем охотник внезапно закашлялся в приступе радостного волнения. Честное слово, в этот момент он был готов обнять своего проводника.       Последив за работой восстановленного реактора еще в течение часа, напарники заключили, что все процессы идут, как положено, и уровень можно покидать с чистой совестью. Дело оставалось за малым: спуститься в электрощитовую и переключить системы жизнеобеспечения на питание от нового источника энергии, дабы появилась возможность заглушить реактор в логове Матки. Только делать это, разумеется, также следовало не сразу, а постепенно. Сперва Сумрак перевел систему освещения как наименее важную. Красные лампы потухли на миг, а затем загорелись с новой силой. Сбоев не наблюдалось. Затем настал черед системы вентиляции и лишь в последнюю очередь были переключены кислородные установки. Затаив дыхание, напарники стали ждать… Благо так ничего и не дождались.       — Все работает, — наконец с облегчением констатировал Кошмар, несколько раз перепроверив данные, поступающие с пульта.       — А что там с нашей трансляцией? — вспомнил Сумрак, усаживаясь на пол и, подперев стену, медленно вытягивая уставшие ноги. Боги, как же он был вымотан!       — Завершена еще днем, — уверенно ответил проводник. Ответил и тогда только понял, почему охотник его об этом спрашивает…       — Ты же не собираешься идти на Королеву прямо завтра? — ужаснулся сын Броска.       — Как раз завтра и собираюсь, — с предельным спокойствием подтвердил сын Грозы.       — Да ты сдурел! — вырвалось у напарника. Судя по жизненным показателям, дела у охотника обстояли далеко не лучшим образом. Настолько, что… — Ты не победишь ее в таком состоянии! Это верная смерть! Да тебя Стражи разорвут, прежде, чем ты к ней даже приблизишься!       Измученный полувздох-полустон вырвался из-под маски Сумрака.       — Кошмар, надо закрыть Охоту, ты же понимаешь, — тихо, но с твердостью в голосе проговорил воин.       — Понимаю, — суетливо отозвался проводник. — Но прежде следует восстановить силы. Отлежись день-два, я тебя уверяю, это…       — Кошмар! — внезапно перебил встревоженную речь сына Броска Сумрак. — Я тоже все понимаю! Понимаю… Но и ты пойми. Я сейчас на той грани, за которой может быть только хуже. Если я не сделаю этого завтра, то, боюсь, уже не сделаю этого вообще…